Доброе утро, уважаемые дамы и господа!
Тема нашей конференции – банковская система России, и фраза о том, что наша российская банковская система явно недотягивает до международных стандартов, является незначительным сегментом российской экономики. Я с этим не могу согласиться, потому что если мы возьмем структуру активов российских банков, 54 % – это ссудозадолженность. К этому надо прибавить вложения в корпоративные ценные бумаги, учет векселей, приобретение ценных бумаг – это все ни что иное, как иная форма кредитования агентов рынка. Это тоже где-то около 19 – 20 %.
Таким образом, примерно 70 – 75 % совокупных активов банковского сектора так или иначе связаны с кредитованием агентов рынка. Это очень высокий показатель.
Что касается тех или иных мер, то сейчас увеличивать объем активов, увеличивать объем кредитных портфелей, можно только идя на неоправданно высокие риски. Это было бы полной безответственностью со стороны российских банков – форсировать процессы кредитования агентов рынка.
И в этой связи возникает вопрос о том, что сейчас российская банковская система стоит перед очень серьезными, сложными испытаниями, связанными как с ростом удельного веса ритейлового бизнеса, который потребует новых технологий, и связанное с ритейловым бизнесом неизбежное создание определенных супер-маркетов, многофилиальных банков, которые будут стимулировать процессы слияния и присоединения. Причем в России уже имеется такой опыт, что, действительно опасно с точки зрения процессов принятия решений в рамках банковской группы.
И, наконец, банковская система Российской Федерации, российские банки сталкиваются с риском некритического заимствования иностранных моделей и подходов. Дело в том, что сами по себе риски кредитования высокие и неопределенные в России. Но если основываться на использовании моделей, безусловно, по российским методам, то все скоринговые модели на западе построены на основе технического материала. Необходимо иметь счет, чтобы получить скоринг, эти коэффициенты в наших условиях, могут оказать, говоря по-русски, медвежью услугу, то есть могут быть очень опасными.
И что совсем вызывает особенно большую озабоченность, это то, что ни Банк России, ни кредитные организации совершенно не придают никакого значения операционным рискам. Роль этих рисков возрастает, особенно в контексте изменения банковского бизнеса, которое происходит на наших глазах.
Сам по себе процесс надзора не панацея. И было бы неправильно от надзорного органа требовать, чтобы обеспечивал качественный, универсальный, совершенный мониторинг рисков. Это дело самой кредитной организации. И шаг в этом направлении был сделан 10 лет назад, очень серьезный. Это инициатива Новой Зеландии, если помните, когда акцент был сделан на рыночный принцип. Сначала это как ересь воспринималась, но затем в качестве одного из ведущих столбов несущей конструкции в Базель-2 была внесена рыночная дисциплина.
На мой взгляд, сейчас уже надо делать следующий шаг, и я хотел обратить внимание на один из последних документов Базельского комитета. И я хотел бы обратить внимание на один из последних документов Базельского комитета - это о принципах соответствия банков. Это проблема, которая характеризует взаимоотношения надзорного органа и коммерческих банков.
В коммерческих банках высшее руководство, собственники банков, которые очень часто остаются непрозрачными в России, высший менеджмент обязательно должен вести мониторинг, но не обязательно оценивать действия с позиции соблюдения законодательных, регулятивных требований, способов проведений. И в пункт, я думаю, было бы желательно подписать или подписывать надзорному органу в следующих своих редакциях нормативных актов: пункт соответствия не сводится к внутреннему контролю. Почему? Потому что, повторяю, сейчас в России только слепой не видит, что идет массовая скупка малых и средних банков, да и крупных банков, образуются скрытые банковские холдинги. И процесс принятия решений, контроль за рисками в этих банковских группах, он по определению не может быть эффективным.
Я думаю, что собственники и высший менеджмент в головном банке далеко не все знают, что происходит в зависимом банке, как выстраивается модельное управление рисками в этих банках. Для них этот процесс не прозрачный.
И второе, что сейчас очевидно, банки в России, поскольку развивается ритейловая деятельность, появляются новые банковские продукты, очень активно могут применять новые технологии, соответственно, появятся новые виды деятельности. Новые виды деятельности остаются вне полномочий внутреннего контроля, и, я думаю, что хотя и нельзя для каждого отдельного банка определить, какой будет его структура, вот этот пункт соответствия, но, тем не менее, Банк России может дать определенную свободу выбора. Но, тем не менее, надо записать в нормативных актах, что в задачу собственно банков, высшего менеджмента обязательно входит и задача контроля за теми потенциальными угрозами, которые возникают в ряде кредитных организаций.
Повторяю, что объемы операционных рисков для стран с развивающейся экономикой, для банковской системы, которая вступает в полосу радикальных и, я бы сказал, парадоксальных изменений, приобретают особый адрес защиты.
Спасибо.
СИМАНОВСКИЙ А.Ю.
Спасибо, Александр Андреевич, Вы «стахановец», за 8 минут уложились.
Пожалуйста, вопросы.
ВОПРОС
Александр Андреевич, Вы сравнили корпоративное управление на западе и в России. В целом предполагаете ли Вы, что руководство банка должно нести прежде всего уголовную ответственность, как в Штатах теперь?
СИМАНОВСКИЙ А.Ю.
Интересный вопрос. Спасибо.
Еще, пожалуйста, вопросы?
ВОПРОС
Александр Андреевич, еще один вопрос. Скажите, пожалуйста, на основе каких процедур аналитики могли бы сделать вывод, что большинство собственников банков в России не знают, что делается в дочерних? Нет возможности сделать такой вывод.
СИМАНОВСКИЙ А.Ю.
Спасибо за вопрос. Все ответы потом. Известно по Гоголю, что если почтмейстер плохо работает, то обидятся все почтмейстеры России.
Еще, пожалуйста, вопросы? Нет вопросов. Хорошо. Спасибо.