ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

28 мая 2009 года

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

В.С. ЛИТВИНЕНКО – ректор Санкт-Петербургского государственного Горного института, Санкт-Петербург. 5

В.И. МАТВИЕНКО – Губернатор Санкт-Петербурга. 5

С.М. ИГНАТЬЕВ – Председатель Центрального банка Российской Федерации, Москва. 7

Е.В. ЛУКЬЯНОВ – заместитель Полномочного представителя Президента в Северо-Западном Федеральном округе. 8

Г.Г.МЕЛИКЬЯН – первый заместитель Председателя Центрального банка Российской Федерации, Москва. 9

С.В.БАЖАНОВ – заместитель Председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. 9

Ю.Б.ЗЕЛЕНСКИЙ – депутат Государственной Думы Российской Федерации, заместитель Председателя Комитета по финансовому рынку, Москва. 10

Г.Г. МЕЛИКЬЯН – первый заместитель Председателя Центрального банка Российской Федерации, Москва. «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума». 11

В.С.ЛИТВИНЕНКО – ректор Санкт-Петербургского государственного Горного института, Санкт-Петербург. «Сырьевые ресурсы, как объект финансового оздоровления экономики страны». 16

А.В. МУРЫЧЕВ – первый исполнительный вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, Председатель Совета Ассоциации региональных банков России, Москва. «Банки и реальный сектор экономики: проблемы кредитования в условиях кризиса». 20

Г.А. ТОСУНЯН – Президент Ассоциации российских банков, Москва. «Неотложные антикризисные меры по улучшению деятельности банковской  системы России. 22

А.Г.АКСАКОВ – депутат Государственной Думы, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Президент Ассоциации региональных банков России, Москва. «Факторы устойчивого роста российской банковской системы: критерии и необходимые меры». 25

Б.И. ЗЛАТКИС – заместитель Председателя правления ОАО Сбербанк России, Москва. 27

Л.В. ПЕПЕЛЯЕВА – заместитель Председателя Комитета по финансовому рынку, депутат Государственной Думы Российской Федерации, Москва. «Ожидаемые новеллы законодательства о банковской деятельности». 30

П.А. МЕДВЕДЕВ – депутат Государственной Думы Российской Федерации, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Москва. «Устойчивая архитектура банковской системы: поиск оптимума». 31

А.В. ТУРБАНОВ – Генеральный директор Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», Москва. «Роль агентства по страхованию вкладов в укреплении стабильности банковской системы». 33

А.Б. КАШЕВАРОВ – заместитель руководителя Федеральной антимонопольной службы (ФАС России), Москва. «Взаимодействие Федеральной антимонопольной службы и Банка России при регулировании рынка банковских услуг». 35

Д.Ю. ОЛЮНИН – Председатель Правления ОАО «Банк ВТБ Северо-Запад», Санкт-Петербург. «Вызовы кризиса и пути  их преодоления российской банковской системой». 37

СИЛЬВИ МАТЕРА – Директор по вопросам финансовой стабильности, Банк Франции, Париж. «Регулирование в период кризиса (Базель II и МСФО). Проблемы и их решение». 40

Н.Ю. НИКОЛАЕВА – директор по работе с государственными органами ЗАО КБ «Ситибанк», Москва. «Финансовый кризис и законодательная реформа». 41

М.М. ЯНКИНА – начальник Межрегиональной инспекции Федеральной налоговой службы России по крупнейшим налогоплательщикам №9, Санкт-Петербург, «Банковская система как важнейшее звено в обеспечении поступления обязательных платежей налогоплательщиков в бюджет». 43

ЧАБА ВАРГА – Генеральный директор Управления финансового надзора Венгрии, Будапешт. «Венгерские инициативы для осуществления банковского надзора на европейском уровне». 45

Ф. Штиблар – член Совета Центрального банка Черногории, Подгорица. «Роль центральных банков как кредиторов в последней инстанции в условиях мирового финансового кризиса: Опыт Центрального банка Черногории». 47

Н.А. Алексеев – заместитель председателя Правления Петербургского социального коммерческого банка, Санкт-Петербург. «Инвестиции как фактор повышения конкурентоспособности российских коммерческих банков». 49

С. Хонкапойя – профессор, член Правления, Банк Финляндии, Хельсинки. «Опыт финансового кризиса 90-х годов в северных странах». 50

Н.О. Гусман – президент, Председатель Правления, Русславбанк, Москва. «Денежные переводы! Платежи! Кризис!?». 53

А.Ю. Генцис – старший вице-президент, Директор по развитию бизнеса, Компания «Диасофт», Москва. «Новые реалии – новые возможности». 55

В.В. Линьков – Директор Московского филиала, Москва. ЗАО «Гизеке&Девриент—ЛОМО». 58

Р.А. Сургунд – руководитель направления по продаже решений в финансовом секторе, компания IBM, Москва. «Банк будущего — взгляд IBM». 59

С. Лоусон – председатель Правления, Эйч-Эс-Би-Си Банк, Москва. «Необходимость сотрудничества в банковском бизнесе». 61

 

 ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Санкт-Петербург

28 мая 2009 года

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ – МЕЛИКЬЯН Геннадий Георгиевич – Первый заместитель Председателя Банка России, Москва

Официальное открытие конгресса

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Уважаемые коллеги!

Следуя традициям горного института, я предоставляю слово Литвиненко Владимиру Стефановичу, хозяину этого здания, руководителю этого института, который сейчас откроет наш Конгресс.

(Аплодисменты)

 

В.С. ЛИТВИНЕНКО – ректор Санкт-Петербургского государственного Горного института, Санкт-Петербург

Уважаемый президиум, уважаемая Валентина Ивановна, уважаемый Сергей Михайлович, уважаемые участники сегодняшнего форума!

Я, как ректор первого технического учебного заведения России, всех вас хотел приветствовать в стенах нашего университета, хотел так же сказать, что нам, безусловно, очень приятно, что это уважаемое общество, этот банковский кластер собрался именно в стенах нашего университета. Я должен напомнить, что это первое высшее техническое учебное заведение России, которому более чем 230 лет, и мы были организованы для обеспечения независимости и активного освоения недр, и главная задача была – подготовка кадров и научное обеспечение вовлечения этого богатства в производство.

Я хочу сказать, что вы, банкиры, вы, те, кто рядом работает с банками, – это не отдельный сектор экономики, а его называют обеспечивающий сектор мировой экономики. В этой связи хочу напомнить, что минерально-сырьевой комплекс – это тот комплекс, с обеспечением деятельности которого напрямую связано наша деятельность. У нас есть свои традиции, свой гимн, своя форма и главное есть то, что я хотел бы, чтобы вы посмотрели. Это уникальный наш памятник, он полностью восстановлен, это горный музей, он единственный в мире, входит в тройку крупнейших музеев. И главное – мы возродили Храм первых горных инженеров, он функционирует. И хочу напомнить, что еще с петровских времен считалось, что посетить его и поставить свечку раз в год обязан любой банкир и руководитель горной компании за удачу. Сделать это у вас есть возможность. Мы по традиции хотим объявить этот симпозиум открытым под гимн Горного института.

(Звучит гимн)

(Аплодисменты)

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Владимир Стефанович. А сейчас я с огромным удовольствием предоставляю слово Губернатору Санкт-Петербурга Валентине Ивановне Матвиенко. Ее выступление на нашем конгрессе стало тоже уже традицией в последние годы.

(Аплодисменты)

В.И. МАТВИЕНКО – Губернатор Санкт-Петербурга

            Уважаемый Сергей Михайлович, уважаемые дамы и господа!

            Я хочу искренне приветствовать вас в Санкт-Петербурге. Действительно, каждую весну мы ждем уже Международный банковский конгресс, который в северной столице стал хорошей доброй традицией, который проходит в самую красивую пору времени – белые ночи. И в этой году вам уже 18 лет, можно сказать, что вы достигли возраста совершеннолетия.

            Международный банковский конгресс собирает финансовую элиту России, руководителей крупнейших банков, крупнейших финансистов, ученых, предпринимателей российских и международных деловых кругов.

            Надо сказать, что тема нынешнего Банковского конгресса «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума» схожа с тематикой XIII Международного экономического форума, который открывается через неделю в Санкт-Петербурге. Программа форума почти полностью посвящена глобальному финансовому кризису, его последствиям и путям выхода из него. Можно сказать, что сегодня на Банковском форуме этот серьезный разговор уже начинается.

            Вам предстоит обсудить очень важные вопросы, от решения которых зависит будущее финансовой сферы, – это пути и методы повышения устойчивости банковской системы, новые подходы управления ликвидностью, рисками, механизмами регулирования фондового рынка, применение новых банковских технологий. И стоит ли говорить, насколько актуальны эти вопросы сейчас, когда нам каждый день приходится сталкиваться в реальной экономике с последствиями мирового финансового кризиса.

            Понятно, что финансовая система – это основа экономики любого государства, это кровеносная система, которая поддерживает жизнедеятельность общества, и, как здоровый организм обладает здоровым кровообращением, так и в развитой экономике должно быть нормальное денежное обращение. От повышения доступности банковских услуг, темпов капитализации российских банков во многом зависит не только то, как мы справимся с текущей непростой ситуацией, это поможет нам минимизировать последствия кризисных явлений в будущем, что, наверное, более важно.

            За последние годы в жизни банковского сообщества нашей страны произошли существенные сдвиги, которые свидетельствуют об укреплении российских финансов. И то, что наши банки при поддержке государства успешно выдержали первую, можно сказать, самую сильную волну кризиса, прошли боевое крещение своего рода, говорит об их жизнеспособности и многообещающем потенциале. Главное, что удалось сохранить с таким трудом выстроенную за последние годы банковскую систему России, на мой взгляд, что еще более важно, удалось в этих кризисных условиях сохранить доверие населения к банкам. И сегодня, конечно, стоит задача не только сохранить завоеванные позиции, но и создать условия для дальнейшего развития, продвинуться вперед по пути повышения конкурентоспособности на мировом рынке.

Этот путь будет очень непростым, ибо у многих российских банков сегодня невысокое качество активов, слабые показатели ликвидности, но они все равно обязаны пройти этот путь, потому что от устойчивости банковской системы зависит, получит ли новый импульс наша промышленность, малый, средний бизнес, активизируется ли инвестиционная деятельность.

Я, как руководитель одного из регионов Российской Федерации, хочу поблагодарить отделение Центробанка в Санкт-Петербурге, его руководителя, я хочу поблагодарить все наши банки, петербургские филиалы, «Сбербанк», ВТБ, Банк «Санкт-Петербург» и многие другие банки за понимание и конструктивное сотрудничество с регионом в решении его экономических проблем.

В последние годы мы добились больших успехов в экономической сфере развития города, в том числе благодаря сотрудничеству с банками города. Мы серьезно продвинулись в увеличении городского бюджета, создании благоприятного инвестиционного климата, привлечении инвестиций, развитии инженерной и транспортной инфраструктуры, выросшей за 5 лет более чем в 5 раз. Бюджет Санкт-Петербурга избавился от государственного долга. На момент кризиса, на 1 января этого года, бюджет Санкт-Петербурга не имел практически никакого долга.

Благодаря высокому финансовому рейтингу – город занял первые строчки в котировках ведущих мировых рейтинговых компаний – задолго до кризиса в так называемые «тучные годы» мы сделали подушку безопасности, которая демпфировала последствия кризиса для экономики и социальной сферы города и помогает нам поступательно развиваться дальше.

Среди наиболее негативных последствий кризиса, вы это, конечно же, хорошо знаете, либо недоступность, либо малая доступность кредитов, в том числе исходя из кредитной ставки. Это отразилось на падении объемов производства в городе, это отразилось на уменьшении спроса на продукцию предприятий, на снижении покупательского спроса, естественно, и бюджет Петербурга недосчитывается налогов на прибыль предприятий, организаций, налогов на доходы физических лиц. Но даже несмотря на вынужденную корректировку, бюджет этого года в 4 раза выше, чем бюджет 2003 года.

Итоги первого квартала мы рассматривали на недавнем заседании городского Правительства. Они дают нам основания для сдержанного оптимизма. Доходы бюджета Санкт-Петербурга по итогам четырех месяцев практически сравнимы с доходами за аналогичный период предыдущего года. Но мы понимаем, что пока делать выводы рано, пока не вечер, нужно дождаться следующих периодов.

Еще раз хочу подчеркнуть, что одно из важнейших условий стабильного функционирования экономики такого крупного мегаполиса, собственно, как и других регионов, – это доступность кредитных ресурсов. Мы понимаем и риски, которые сегодня есть у банков, мы понимаем общую ситуацию, но в то же время мы хорошо понимаем, что если не будет функционировать экономика, не будет и банковского бизнеса, некого будет кредитовать, банки не будут развиваться.

Поэтому тема конгресса, мне кажется, как раз очень важная – найти оптимум, баланс между развитием экономики и снижением рисков развития банковской системы.

Мы понимаем важность управления ликвидностью городского бюджета в этой ситуации. На протяжении ряда лет мы успешно размещаем временно свободные средства бюджета на депозитах уполномоченных банков. Скажем, в прошлом году таких средств было размещено на сумму свыше 210 миллиардов рублей, это больше половины средств городского бюджета. С начала этого года город разместил на депозитах коммерческих банков более 36 миллиардов рублей. В результате таких операций банки, прошедшие конкурсный отбор, получили дополнительный источник пополнения собственной ликвидности, а бюджет – дополнительные доходы, которые в прошлом году составили 4 миллиарда 100 миллионов рублей.

Лимиты размещения бюджетных средств на банковских депозитах корректируются не только на основе оценки рисков, но также в зависимости от участия уполномоченных банков в оздоровлении экономики города. По нашему опыту, именно такой подход позволяет, с одной стороны, государству оказывать ощутимую поддержку финансовому сектору, а с другой, стимулирует банки на увеличение кредитования экономики регионов.

Это помогает нам в условиях кризиса выполнять одну из важнейших бюджетных задач, обозначенных Президентом России Дмитрием Анатольевичем Медведевым в недавнем выступлении на заседании Российского Правительства. Эта задача состоит в поиске оптимальных форм поддержки как реального сектора, так и финансовой системы.

Очень важно сосредоточить усилия по поддержке тех предприятий, которые представляют реальный сектор экономики как экономику будущего, инновационные предприятия, конкурентоспособные, продукция которых востребована как на российских, так и на зарубежных рынках, потому что отсутствие оборотных средств может поставить на грань выживания даже те предприятия, которые, собственно, и будут составлять посткризисную экономику России.

Кризис (это уже стала банальной фразой) – не только испытание на прочность, но и шаг к модернизации экономики, внедрению инновационных технологий. В этом смысле мы делаем особую ставку на малый и средний бизнес. У нас принята Программа государственной поддержки кредитования коммерческими банками субъектов малого предпринимательства. В ее рамках создан Фонд содействия кредитования малого бизнеса, который обеспечивает равный доступ малых предприятий к финансовым ресурсам путем предоставления гарантий и поручительств по их обязательствам. Тем самым снимается проблема высоких рисков банков по таким кредитам.

Инновации – это будущее экономики для нашего города и один из главных приоритетов городского Правительства. Мы создали Фонд содействия развитию венчурных инвестиций малых предприятий в научно-технической сфере Санкт-Петербурга. Его работа сегодня уже приносит конкретные результаты. Конечно, мы, как региональная власть, хорошо понимаем и очень хотим, чтобы банки принимали более активное участие в кредитовании малых и средних предприятий.

И, наверно, с одной стороны, вместе с регионами мы должны искать новые финансовые инструменты, новые финансовые модели, снижающие риски банковской сферы, с другой стороны, и регионов должны принимать участие как в снижении этих рисков, так и в обеспечении самого механизма кредитования. Я вас приглашаю к такой совместной работе в первую очередь по выполнению Программы поддержки малого и среднего бизнеса.

Мы считаем, что банки должны стимулировать добросовестных заемщиков, понижая процентные ставки, предоставляя максимально комфортные условия обслуживания, потому что мы очень беспокоимся и понимаем, что необходимо соблюдение макроэкономических показателей, потому что мы можем многое упустить в реальной экономике, в реальном секторе производства. Здесь также нужен баланс и взвешенный подход.

Мы и дальше рассчитываем на поддержку банковского сообщества в исполнении городского бюджета, развитии фондового рынка, выполнении долгосрочных целевых программ, в том числе по поддержке ипотечного кредитования. Не будет спроса на жилье, если мы не будем вместе с вами стимулировать потребительский спрос, не будет жилищного строительства, мы понимаем последствия всего этого в ближайшей и долгосрочной перспективе.

Во второй половине этого года городское Правительство планирует разместить новый облигационный займ. Сейчас ведутся переговоры с Банком России о возможности включения государственных облигаций Санкт-Петербурга в ломбардный список Банка России.

Мы бы очень просили Сергея Михайловича рассмотреть этот вопрос. Как известно, возможность получения доступа к инструментам Банка России повышает эффективность финансовых операций и снижает риски инвестирования. Как я уже говорила, бюджет Санкт-Петербурга устойчив, у нас вообще нет никаких долгов, и понятно, что такой облигационный займ, конечно же, выгоден и для банковского сектора, мы надеемся на хорошую, серьезную конкуренцию в этой сфере.

Уважаемые коллеги!

Есть одно высказывание: «Цивилизация – это стадия развития общества, на которой ничего нельзя сделать без финансирования». Я уверена, что нынешний Международный банковский конгресс в Санкт-Петербурге станет еще одним шагом в выстраивании цивилизованных финансовых отношений, создании устойчивой и эффективной банковской системы нашей страны, в чем мы все очень заинтересованы.

Я хочу пожелать вам успешной, плодотворной работы и, несмотря на занятость, насладиться достопримечательностями Петербурга, его культуры, его белыми ночами. Желаю вас успехов и приятного пребывания в Санкт-Петербурге. Спасибо.

(Аплодисменты)

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Валентина Ивановна.

Слово предоставляется Председателю Банка России Сергею Михайловичу Игнатьеву.

(Аплодисменты)

С.М. ИГНАТЬЕВ – Председатель Центрального банка Российской Федерации, Москва

Доброе утро!

Уважаемая Валентина Ивановна, уважаемый Владимир Стефанович, уважаемые коллеги!

Рад приветствовать вас на XVIII Международном банковском конгрессе. Российская экономика переживает сейчас очень непростое время, мировой финансово-экономический кризис сильно ударил и по нашей стране. Нам удалось погасить разразившийся осенью прошлого года кризис ликвидности, предотвратить массовое банкротство банков. В январе была завершена постепенная девальвация рубля. Ситуация относительно стабилизировалась. В последние месяцы рубль относительно бивалютной корзины заметно укрепился. Это произошло в результате роста мировых цен на нефть, резкого сокращения оттока частного капитала, снижение девальвационных ожиданий.

Центральный банк с целью ограничения волатильности валютного курса рубля проводит достаточно масштабные валютные интервенции, покупает иностранную валюту на валютном рынке. Всего с 1 февраля по 25 мая мы приобрели на валютном рынке более 30 миллиардов долларов. Золотовалютные резервы за этот период увеличились с 387 до 402 миллиардов долларов. Относительно небольшой прирост золотовалютных резервов объясняется заметным снижением остатков на валютных счетах коммерческих банков, открытых в Центральном банке.

Хочу обратить ваше внимание на то, что волатильность валютного курса рубля по сравнению с тем, что было год или два назад, заметно возросла. Это не случайно. Это соответствует нашему намерению постепенно перейти к режиму свободного плавания валютного курса рубля и инфляционному таргетированию. При этом мы сохраняем верхнюю границу для стоимости бивалютной корзины на уровне 41 рубль.

Увеличение гибкости валютного курса делает более значимой роль процентных ставок Центрального банка как главного инструмента денежно-кредитной политики. Инфляция в последние месяцы заметно снизилась. В апреле она составила 0,7%, в апреле прошлого года она была выше – 1,4%. За 25 дней мая прирост потребительских цен составил 0,6%, за соответствующий период прошлого года – 1,2%.

Основным фактором снижения инфляции являются сокращение денежной массы в последнем квартале прошлого года и январе текущего года, относительно медленный ее рост в последующие месяцы. Кроме того, на снижение инфляции повлияли относительно низкий уровень мировых цен на энергоносители, сырье, продовольствие. Кроме того, немаловажную роль сыграло повышение курса рубля в последний месяц. Снижение инфляции позволило нам дважды снизить ставку рефинансирования и другие ставки Центрального банка. Очень вероятно, что инфляция будет снижаться и в последующие месяцы этого года. Это позволит Центральному банку и дальше снижать ставку рефинансирования, что будет способствовать снижению процентных ставок по кредитам, предоставляемым коммерческими банками.

В связи с этим хотел бы обратить внимание коммерческих банков на то, что следует очень внимательно рассматривать вопросы о возможном дальнейшем повышении процентных ставок по привлекаемых депозитам.

Несколько слов о проблеме так называемых «плохих долгов». Этой проблема мы в Центральном банке уделяем очень пристальное внимание. Ситуация сложная, но далеко не критическая. Доля просроченной задолженности в объеме кредитов, предоставленных нефинансовым организациям, возросла с 1% на 1 сентября 2008 года до 4% на 1 мая 2009 года. При этом банки действуют вполне адекватно и быстро наращивают резервы на возможные потери. Несмотря на быстрый рост этих резервов, показатель достаточности капитала поддерживается на высоком уровне. На 1 сентября 2008 года он составлял 14,5%, на 1 мая текущего года по предварительной оценке он составляет около 18%. Этот показатель имеет важное значение, поскольку плохие долги создают угрозу именно для капиталов банков.

Как вы знаете, подготовлен законопроект, предусматривающий дополнительное выделение государственных средств для пополнения капиталов банков путем предоставления им субординированных кредитов. Кроме того, заканчивается работа над законопроектом, предусматривающим увеличение капитала банковского сектора за счет облигаций федерального займа. Конечно, проблема плохих долгов – это проблема не только банковского сектора, но и реального сектора. Образовался порочный круг. Банки не кредитуют предприятия реального сектора, потому что у заемщиков плохое финансовое состояние, и, следовательно, существуют значительные кредитные риски. А у предприятия плохое финансовое положение возникло в связи с тем, что они лишены доступа к кредиту. В принципе, это классическая ситуация для глубокого экономического кризиса. И в этой ситуации часть рисков может принять на себя государство, что оно фактически уже и делает, реализуя программы пополнения капиталов банков, и, кроме того, предоставляя государственные гарантии.

В заключение мне хотелось бы пожелать вам всем успешной работы и выразить надежду на то, что в следующий раз, когда мы встретимся в Санкт-Петербурге, мы будем говорить о финансово-экономическом кризисе уже в прошедшем времени. Если не в следующий раз, то в следующий раз после следующего раза.

Спасибо за внимание.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Сергей Михайлович. А теперь слово для приветствия Международному банковского конгрессу предоставляется заместителю Полномочного представителя Президента в Северо-Западном Федеральном округе Евгению Владимировичу Лукьянову.

(Аплодисменты)

Е.В. ЛУКЬЯНОВ – заместитель Полномочного представителя Президента в Северо-Западном Федеральном округе

Доброе утро!

Уважаемая Валентина Ивановна, Сергей Михайлович, Владимир Стефанович!

Прежде всего, позвольте поздравить всех участников конгресса с началом его работы и пожелать всего самого доброго. И позвольте выполнить данное мне поручение – огласить приветствие Президента Российской Федерации.

«Участникам и гостям XVIII Международного банковского конгресса, приветствую вас в Санкт-Петербурге и поздравляю с открытием конгресса!

Ежегодные встречи ведущих финансистов и экспертов из разных стран мира позволяют обсудить самые актуальные вопросы банковской деятельности, обменяться опытом и укрепить партнерские связи, а выбранная в этом году тема форума «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума» в ныне сложившихся условиях является чрезвычайно востребованной. Благодаря своевременно принятым и действенным мерам России удалось минимизировать негативное влияние глобального финансового кризиса, обеспечить стабильность банковской сферы. Сегодня важно не снижать темпов финансирования реального сектора экономики, кредитования жилищных программ, а также малого и среднего бизнеса, сохранить доверие вкладчиков как к банкам, так к национальной валюте.

И, конечно, последовательно повышать уровень надежности и социальной ответственности банков, укреплять финансовую дисциплину. Рассчитываем, что ваши инициативы послужат дальнейшему росту конкурентоспособности российских банков, будут содействовать развитию и решению ключевых задач экономического и социального развития.

Желаю вам успехов и плодотворной работы.

Президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев.

Москва. Кремль. 27 мая 2009 года».

(Аплодисменты)

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН – первый заместитель Председателя Центрального банка Российской Федерации, Москва

Спасибо, Евгений Владимирович.

Уважаемые коллеги!

В адрес нашего конгресса поступило приветствие от Председателя Правительства Владимира Владимировича Путина. Разрешите, я его оглашу.

«Организаторам, участникам и гостям XVIII Международного банковского конгресса!

Приветствую участников и гостей конгресса! За прошедшие годы ваш форум завоевал весомый авторитет в профессиональном сообществе, стал одной из центральных площадок для конструктивного диалога российских и международных деловых кругов, для обсуждения насущных проблем, стоящих перед российской финансово-кредитной системой.

В условиях глобальных финансовых трудностей тема вашей сегодняшней встречи «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума» представляется как нельзя более актуальной, требующей предметного разговора и качественного анализа.

Уверен, дискуссии, которые состоятся в ходе конгресса, будут носить продуктивный характер, позволят выработать новые взгляды и нестандартные подходы к решению вопросов эффективного развития российского банковского сектора, укреплению его позиций в мире.

Желаю участникам и организаторам конгресса успехов и всего самого доброго!

Владимир Путин».

(Аплодисменты)

Коллеги, слово для приветствия предоставляется Сергею Викторовичу Бажанову – заместителю Председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.

 

С.В.БАЖАНОВ – заместитель Председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

Уважаемые коллеги!

Я в первую очередь хочу зачитать приветствие от Председателя Совета Федерации Сергея Михайловича Миронова.

«От имени Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации приветствую участников Международного банковского конгресса.

Нынешний мировой финансовый кризис наглядно показал, что эффективность банковской системы определяется не только прибылью, экономическим успехом самих банков, она неразрывно связана с реальной жизнью, с потребностями населения и хозяйствующих субъектов.

Важнейшую проблему поиска оптимального соотношения между ростом и устойчивостью банковской системы, которая вынесена на обсуждение конгресса, необходимо решать с учетом всей системы социально-экономических и общественных ценностей, задач развития экономики, повышения деловой активности и в то же время достижения тех социальных целей, которые Президент и Правительство России отнесли к числу главных приоритетов антикризисной политики.

Поиск решений в открытых дискуссиях и обсуждениях всегда позволяют достичь самого главного, что необходимо сегодня для успешного продвижения вперед, – укрепления доверия друг к другу. Доверие – это закономерный результат честных и открытых взаимоотношений.

В этой связи широкое участие в работе XVIII Международного банковского конгресса «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума» представителей власти, бизнеса и общества представляется чрезвычайно важным. Совместное обсуждение этих вопросов и проблем позволяет выработать общие, а значит и наиболее эффективные решения для развития банковской системы и всей экономики России.

Желаю участникам конгресса плодотворного диалога, взаимопонимания, успешной работы и конструктивных решений на благо Отечества.

Сергей Миронов».

Дорогие коллеги!

От себя лично я хочу буквально в двух минутах рассказать, во-первых, пожелать гостям нашего города в пору белых ночей не только, несмотря на кризис, активно обсуждать и участвовать в дискуссиях, но и как-то познакомиться с культурными и прочими ценностями нашего прекрасного города.

Я, на своем примере, олицетворяю демократичность нашей страны – простой мальчик, родившийся здесь, я в Гавани родился, на Васильевском острове, сегодня зачитывает вам приветствие от Верхней палаты Российского парламента.

Хочу сказать, что вчера полгода было, как я стал сенатором, в банке я не работаю, хотя остался акционером. Встретились различные пути. Естественно, я пошел в Комитет по финансам и денежному обращению. И хочу сказать, что мы встретили от наших коллег из Госдумы большую активность в плане принятия Закона о платежных терминалах, который посредством создания согласительной комиссии в течение месяца мы постарались к банковскому конгрессу принять, снять проблему, решить. Я думаю, закон будет в таком виде и подписан. Я думаю, он устраивает банковское сообщество. А коллеги из Думы впоследствии расскажут, чем они руководствовались.

Желаю всем счастья, здоровья. Обращайтесь в Комитет, и, я думаю, мы вместе обретем путь к успеху. Спасибо.

(Аплодисменты)

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

            Спасибо, Сергей Викторович.

            А сейчас я хотел бы предоставить слово депутату Государственной Думы Российской Федерации, заместителю Председателя Комитета по финансовому рынку Юрию Борисовичу Зеленскому, нашему коллеге в недавнем прошлом, одному из руководителей Центрального банка, руководителю крупного регионального подразделения Центрального банка.

 

Ю.Б.ЗЕЛЕНСКИЙ – депутат Государственной Думы Российской Федерации, заместитель Председателя Комитета по финансовому рынку, Москва

Уважаемый Сергей Михайлович, уважаемая Валентина Ивановна!

Уважаемые коллеги!

Разрешите мне выполнить приятную миссию донести до вас приветствие руководителя Государственной Думы Российской Федерации Бориса Вячеславовича Грызлова.

«Уважаемые участники конгресса!

Ваш очередной конгресс проходит в условиях нынешнего мирового финансово-экономического кризиса. Этот кризис обнажил все несовершенство многих финансово-экономических моделей и механизмов, которые совсем недавно были наиболее успешными и безупречными.

Сегодня во всех странах не только ищут эффективные пути преодоления кризисных явлений, но и проводят анализ причин и уроков кризиса, развернувшегося в условиях проходящего на протяжении последних десятилетий процесса глобализации. Особенно актуальной стала задача формирования таких инструментов и механизмов макро- и микрорегулирования, которые в максимальной степени обеспечивали бы устойчивость национальных экономических и финансовых систем.

Одновременно предпринимаются, причем на самом высоком уровне, попытки скоординировать действия финансово-экономической деятельности в масштабах всей мировой экономики.

Международный статус вашего форума позволяет рассчитывать на широкое обсуждение наиболее важных и актуальных вопросов в банковской сфере и в реальной экономике. Надеюсь, что рассмотрение этих вопросов в рамках конгресса позволит существенно продвинуться в поиске того самого оптимума, который действительно обеспечит рост и устойчивость банковской системы.

В Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации вопросам антикризисной политики уделяется первостепенное значение. Депутаты выдвинули немало инициатив, и многие из них учтены в Антикризисной программе Российского Правительства.

Мы ожидаем от банковского сообщества конструктивных предложений в сфере законодательства, направленных на повышение антикризисной политики, укрепление финансовой устойчивости банковского сектора, возвращения экономики на траекторию устойчивого развития.

Желаю XVIII Международному банковскому конгрессу плодотворной работы.

Борис Вячеславович Грызлов».

(Аплодисменты)

 

С.М.ИГНАТЬЕВ

Уважаемые коллеги!

Сейчас слово предоставляется Меликьяну Геннадию Георгиевичу – первому заместителю Председателя Банка России.

Он подготовил доклад на тему: «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума».

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН – первый заместитель Председателя Центрального банка Российской Федерации, Москва. «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума»

Уважаемые коллеги!

Разрешите приветствовать всех участников нашего конгресса. Особенно мне хотелось бы поблагодарить хозяев и организаторов конгресса, я знаю, сколько усилий они потратили для того, чтобы наш конгресс прошел успешно. И надо сказать, что Санкт-Петербургский конгресс, как правило, проходит очень динамично, бывает очень остро, что, в общем-то, только повышает его содержательность и творческий характер. Я убежден, что сегодня наши дискуссии будут творческими, очень острыми и содержательными.

А начать свое выступление я хотел бы с самой темы конгресса. Почему с темы конгресса, потому что этот вопрос отдельно дебатировался. Как вы помните, мы сформулировали эту тему по итогам предыдущего нашего обсуждения, то есть год назад. Тогда, конечно, ситуация радикально отличалась от того, что мы имеем сегодня. И мы не просто так формулировали эту тему, а вы помните, что тогда развернулась очень горячая дискуссия по поводу того, как двигаться банковской системе вперед. И совершенно очевидно выявились две точки зрения.

Одна позиция исходила из того, что мы развиваемся очень высокими темпами. Вы помните, что основные показатели, такие как активы, кредиты, депозиты, увеличивались за год в среднем примерно на 40%. А по итогам позапрошлого года, когда мы обсуждали это год назад, прирост, например, по кредитованию, превышал 50%; по кредитованию физических лиц прирост был более чем в 1,5 раза. И многие высказывали тогда точку зрения, что такой высокий темп роста основных показателей банковской системы очень опасен с точки зрения финансовой устойчивости, с точки зрения устойчивости банковской системы.

Немножко отвлекаясь, я скажу, что я понимаю под устойчивостью. Это чрезвычайно важно для того, чтобы наша дискуссия проходила содержательно. Я знаю, что есть огромные споры среди представителей науки на тему, как понимать устойчивость банковской системы. Вот если отвлечься от этих деталей, от теоретических рассуждений, то, на мой взгляд, устойчивость банковской системы – это способность системы удовлетворительно выполнять свои основные функции в условиях шоков, внешних и внутренних, в условиях кризисных ситуаций.

К основным функциям банковской системы я отношу способность банковской системы мобилизовывать временно свободные средства предприятий и граждан и трансформировать их в инвестиции и на другие цели, которые нужны экономике и нужны людям. И, естественно, способность банковской системы нормально осуществлять платежи и расчеты. Вот это я понимаю под устойчивостью.

И у нас в прошлом году развернулась острая дискуссия по поводу того, как я уже говорил, не ведет ли столь высокий рост по кредитованию, превышающий за год 50% прироста, к снижению устойчивости? И многие говорили: да ведет, это опасно, и поэтому нужно определенное охлаждение.

С другой стороны, совершенно четко выявилась другая точка зрения. Эта точка зрения основывала свои выводы на том, что мы довольно существенно отстаем по показателям развития банковской системы от наиболее передовых стран. Приводились примеры, что, если взять основные показатели, такие как активы, кредиты, депозиты, и соотнести их с валовым внутренним продуктом, то мы занимаем отнюдь не передовые позиции по этим показателям. В связи с этим ставился вопрос о том, что мы должны догнать наиболее развитые страны по показателям, которые характеризуют состояние банковской системы. Для этого надо обеспечить форсированный рост банковской системы. А для этого нужны ресурсы. Так как наша экономика на сегодня продуцирует эти ресурсы, особенно длинные ресурсы, не в тех объемах, которые вроде бы нужны для очень высокого форсированного роста, ставился вопрос о том, что надо, чтобы государство обеспечивало банковскую систему большим объемом дешевых денег.

И вот, когда эта дискуссия разгорелась, мы, те, кто участвовал в этой дискуссии, в заседании конгресса в прошлом году, решили вынести этот вопрос в тему будущего конгресса. Была сформулирована эта тема: «Рост и устойчивость банковской системы: поиск оптимума».

Как вы знаете, в конце лета – в начале осени прошлого года ситуация в банковской системе начала серьезным образом меняться, и на первый взгляд может показаться, что актуальность этой темы на сегодня упала. У нас нет таких показателей, которые бы характеризовали полуторный прирост банковской системы за год по основным показателям. Но более тщательный анализ показывает, что актуальность этой темы не только не снизилась, а даже возросла. Правда, на первый план вышел несколько иной ракурс: а что происходит, если темы роста не высокие, а низкие? А не представляют ли из себя низкие темпы роста банковской системы или вообще нулевой рост, или даже отрицательный рост кредитное сжатие? Не ведет ли это к угрозам с точки зрения устойчивости банковской системы? И более тщательный анализ как раз показывает, что такая угроза реально существует. А раз так, то, конечно, возникает необходимость проанализировать состояние банковской системы с точки зрения ее динамики.

На некоторых вопросах этого положения, которое характеризует зависимость динамики и устойчивости банковской системы, я бы хотел сегодня остановиться. Я, конечно, буду все вопросы привязывать к текущей ситуации, чтобы все это было интересно. И начну с того, что происходит последние месяцы, начиная с января этого года. Потому что важно, чтобы мы могли от чего-то оттолкнуться и понять, какова динамика, где мы сейчас находимся и каково состояние банковской системы сейчас.

Что происходит последние месяцы? Я буду говорить о номинальных цифрах в основном, хотя можно было некоторые цифры трансформировать с учетом курсовых соотношений, некоторых других параметрах. Но если говорить о номинале, то за 4 месяца этого года кредиты нефинансовым организациям увеличились на 5,3%, кстати, это не такой уже маленький рост. При этом в феврале и марте было абсолютное сокращение кредитного портфеля по банковской системе, но в апреле мы получили небольшой прирост, примерно 0,5%. Если же апрельский прирост этот брать с учетом влияния курсовых соотношений, то прирост немного больше – примерно 1,5%.

Это, конечно, очень приятно, что мы имеем положительную динамику, но, откровенно сказать, я бы пока не делал вывода, что негативная тенденция переломлена, и мы пошли в рост. Тем более, этот прирост в основном обеспечен несколькими крупными кредитами, которые выдал наш самый большой банк – Сберегательный банк, и он, собственно, изменил показатели по последним месяцам. Если считать динамику без Сбербанка, то мы, к сожалению, прирост имеем отрицательный – -0,4%. Правда, с учетом курсовых соотношений этот отрицательный прирост все равно трансформируется в маленький рост – +0,4 %.

То есть мы видим, что сегодня наша банковская система по своим основным показателям прироста колеблется. Я имею в виду, прежде всего, кредитование, потому что все-таки нас волнует кредитование. От этого зависит состояние экономики, состояние реального сектора. Так лет 10 назад я бы не ставил вопрос, потому что тогда влияние банковского сектора на экономику было относительно невелико. А, как вы помните, кредиты банка в инвестициях составляли тогда всего 3–4%. Сегодня ситуация радикально изменилась, и от того, как банки работают с реальным сектором, во многом зависит состояние экономики, поэтому мы обращаем внимание, может быть, даже основное внимание, на кредитование реального сектора и вообще кредитование организаций.

Я немного отвлекся от нашего основного вопроса о том, что происходит при резком падении темпов роста, а тем более при сокращении активов и кредитов. Как вы видите, мы сегодня находимся где-то близко к нулевому росту. Очень небольшие приросты, в некоторые месяцы они бывают отрицательные, но в целом идут колебания вокруг нулевого роста. Что происходит в этой ситуации, когда новые кредиты выдаются в очень ограниченных объемах, при этом идет погашение хороших кредитов. Естественно, в этом случае доля в портфеле хороших кредитов будет сокращаться, потому что именно они погашаются прежде всего.

Что касается плохих кредитов, то они погашаются плохо. Некоторые из них реструктурируются или просто не погашаются. В итоге растет просрочка и доля плохих кредитов в кредитном портфеле, то есть, как правило, доля плохих кредитов растет при нулевом росте или даже при кредитном сжатии. Я не могу сказать, что это абсолютный закон, но это не только опыт нашей страны, но и опыт многих других стран, в которых было кредитное сжатие. Этот опыт показывает, что при нулевом росте или отрицательном росте в кредитном портфеле доля плохих кредитов начинает возрастать. То есть качество активов и кредитов ухудшается.

Естественно, в этой ситуации возникает необходимость формирования резерва на возможные потери. Совершенно очевидно, я не думаю, что это надо кому-то сейчас объяснять.

К чему ведет такая ситуация? Это ведет к ограничению ресурсных возможностей кредитных организаций в целях кредитования и, естественно, бьет по капиталу.

Кстати, в связи с этим мы должны обязательно рассмотреть вопросы, связанные с просрочкой, более предметно. Я думаю, что мы и здесь будем это обсуждать, я думаю, что мы должны обсудить это и на секциях, и обязательно рассмотреть вопрос о капитале. Я в конце своего выступления, безусловно, коснусь этой темы, потому что, что бы ни происходило, в конечном итоге, все сводится к капиталу. Это не только за рубежом, но и у нас, очень активное внимание уделяется вопросам, связанным с капиталом в банковской системе.

Как влияет еще отрицательный рост или ограничение кредитования? Во-первых, если кредитование ограничивается, то надо сказать, что это влияет угнетающе на производство. А раз угнетающе влияет на производство, то совершенно очевидно, что финансовое положение наших многих предприятий начинает ухудшаться.

Собственно, это основной пункт, который дает некоторым нашим достаточно известным людям, экономистам основания говорить о том, что может прийти вторая волна. Можно на эту тему спорить, но они, прежде всего, опираются на то, что финансовое состояние предприятий, организаций будет ухудшаться или может ухудшаться при ограничении кредитования и при сохраняющихся относительно низких ценах на основную продукцию предприятий, в том числе и экспортную продукцию, которая влияет существенно и на формирование бюджета, и на финансовое положение наших организаций, причем не только уже импортных. И именно отсюда делается вывод, что может быть вторая волна.

Я думаю, что сейчас не стоит эту дискуссию разворачивать, мне кажется, что даже если и будут проблемы, но я уже сегодня не вижу каких-то резких воздействий, которые бы могли нанести серьезный удар. Может быть, будет немножко труднее на каком-то этапе, но первые выводы говорят о том, что мы до системных каких-то потрясений в связи с этим не дойдем.

В этой ситуации, когда банки начинают ограничивать кредитование, очень часто критика обращается именно на банки. Причем часто вопрос ставится так, что эти банки и банкиры умышленно ограничивают кредитование для того, чтобы поставить на колени заемщиков, создать дефицит кредитных услуг и получить дополнительный доход, или даже отобрать активы.

К сожалению, такого рода разговоров идет немало, и часто банки и банкиры оказываются объектом такой довольно жесткой критики. Конечно, бывает и такое, когда банки искусственным образом пытаются получить дополнительный доход, так действуя. Я знаю, что бывают случаи, когда банки ведут на этой базе очень агрессивную политику, пытаются рейдерствовать. К сожалению, и это все бывает.

Но я должен сказать, что в той ситуации, которая сегодня складывается, все-таки поведение банков и банкиров, на мой взгляд, очень рационально. И то, что они во многих случаях не спешат кредитовать, не является результатом того, что они какие-то козни строят в отношении производства. Это способ защиты в той ситуации, которая складывается.

Совершенно очевидно, что во многих случаях банки имеют ресурсы для того, чтобы проводить кредитование. Можно спорить по длинным кредитам, хватает ресурсов длинных, не хватает, но на сегодня проблем с ликвидностью нет, особенно по коротким деньгам, вы знаете, что многие банки имеют возможность кредитовать. В то же время многие из них не спешат кредитовать.

Почему это происходит? Я ставлю себя на место многих наших банкиров, честно сказать, я бы во многих случаях точно так же себя вел. Есть много факторов, я выделяю один, который, на мой взгляд, очень существенен. Очень трудно в сегодняшней ситуации спрогнозировать, что будет даже на короткий период времени.

Нет никакой уверенности, что, располагая сегодня избыточной или дополнительной ликвидностью, я завтра сохраню свою устойчивость. Нет никакой уверенности, что по тем кредитам, которые я выдал вчера, я получу завтра полный расчет. Нет никакой уверенности, что я смогу завтра получить рефинансирование так же надежно, как я его получал раньше.

Я могу сказать, что не всегда в этом плане государство действует идеально, к сожалению, есть случаи, когда со стороны государства проводятся такие действия, которые подрывают эту уверенность. Но мне представляется, что именно неуверенность и невозможность прогнозировать ситуацию охлаждают пыл наших банков наращивать объемы кредитования, прежде всего, конечно, по короткому кредитованию.

Защищая позиции наших банкиров, я, конечно, отнюдь не хочу встать в такую позу, что так было, так будет и не надо надеяться, что мы эту ситуацию разрешим быстро и что тут должно действовать только государство. Я думаю, что это тот случай, когда и государство, а, может быть, прежде всего, государство, и банки должны давать себе отчет, что, сдерживая кредитование, они рубят сук, на котором сидят. То есть, с одной стороны, их действия очень рациональны, потому что они защищают себя и сохраняют ликвидность в неопределенной ситуации, с другой стороны, они подрывают финансовую устойчивость предприятий, финансовое положение предприятий.

Здесь возникает, конечно, проблема. На коротком этапе я не вижу особых сложностей, если будет происходить не только нулевой рост по активам и по кредитам, но даже кредитное сжатие. Но если этот процесс будет развиваться относительно долго, более или менее долго, то, должен сказать, очень серьезная угроза возникает и для устойчивости банковской системы.

Я уже говорил, как этот механизм действует – сжатие кредитное ведет к накоплению плохих кредитов. Плохие кредиты ведут к тому, что надо будет формировать резервы, растет просрочка, возникает необходимость формирования резерва на возможные потери, это бьет по капиталу, это ограничивает и кредитование, и создает трудности в покрытии рисков.

То есть длительный период развития такой ситуации чрезвычайно опасен. И именно поэтому государство должно вместе с банками предпринимать активные усилия, чтобы выйти из этого порочного круга, банки должны осознавать, что долго так продолжаться не может.

Одной из серьезных проблем, прямо связанных с нашей темой, является просрочка. Обойти эту тему, конечно, невозможно. Просрочка в значительной степени, конечно, проистекает оттого, что существуют трудности у предприятий. Но надо сказать, что к этому еще добавляется своеобразная мода такая – не платить по своим обязательствам даже тогда, когда имеются средства и есть возможность платить.

Как говорят некоторые представители бизнеса, и должен сказать, что это уже вошло в оборот в наших средствах массовой информации, – в кризис все платят только трусы. Этот тезис я уже неоднократно слышал от представителей нашего бизнеса: чего платить, если можно не платить, можно все это списать на кризис. Мне кажется, что это очень плохая идеология, очень плохая логика, которая усугубляет ту ситуацию, которая складывается.

Сегодня публикуются различные оценки и прогнозы, что произойдет с просрочкой к концу года. При этом наряду с вполне серьезным анализом нередко появляются какие-то фантастические оценки. Я не хочу сейчас называть людей и организации, которые это делают, но некоторые оценки совершенно, на мой взгляд, оторваны от реалий.

У меня такое чувство, что кто-то хочет дополнительно попиариться, кто-то хочет, чтобы о нем заговорили, потому что приводят какие-то страшные на грани всеобщего коллапса цифры о том, что будет происходить к концу года. Ничего такого страшного происходить не будет. Более того, даже самый элементарный анализ, который и мы делали, и очень многие другие делали, конечно, позволяет спорить, как мы считаем просрочку, как считается по международным стандартам, как считают за рубежом. У нас на это тему очень много дискуссий было. У нас есть некие отличия от того, что прописано в международных стандартах, но, тем не менее, основные базовые положения у нас все-таки правильные, на мой взгляд. Более того, мы сопоставили, что получается, если считать по МСФО, если считать по нашим правилам.

Есть 7-й стандарт, вы знаете, в котором прописаны правила, как надо действовать по международным стандартам. Мы посмотрели отчетность наших многих крупных банков и отчетность по банковской системе в целом по международным стандартам. Правда, это старые цифры, потому что новых цифр по международным стандартам у многих банков пока еще нет, но это то, чем мы располагали. Мы обратили внимание, что каких-то очень серьезных расхождений нет.

Я думаю, что завтра на секции будет выступать Алексей Юрьевич Симановский, который эту тему разовьет более подробно. Между нашими подходами и международными стандартами есть различия, кстати, различия и в ту и в другую сторону в ряде случаев по некоторым банкам возникают. Но каких-то катастрофических различий нет. Там есть одна тема, связанная с тем, что мы, как правило, учитываем в просрочке только то, что непосредственно относится к просрочке, не относя на просрочку весь кредит, хотя в ряде случаев и мы весь кредит относим к просрочке. Почти во всех кредитных договорах, как вы знаете, у нас есть положение, что, если заемщик не выполняет свои обязательства перед кредитором, то кредитор имеет право потребовать досрочного возврата кредита. Когда кредитор пользуется этим своим правом и требует досрочного возврата кредита, тогда он относит весь кредит на просрочку, а не только ту часть, которая действительно просрочена.

Кстати, это объясняет, почему у нас у некоторых банков очень большие различия по просрочке, хотя реально качество портфеля между этими банками отличается не так сильно. Это как раз потому, что некоторые банки здесь проводят такую достаточно жесткую линию. Они, как только заемщик не платит, тут же предъявляют ему требования по досрочному погашению кредита. Другие банки, как правило, ищут какие-то способы договориться с заемщиком, реструктурировать ссуду и так далее.

Мы сделали самый элементарный расчет. Мы взяли, посмотрели цифры, как меняется динамика кредитного портфеля, и что происходит с просрочкой, например, по четырем месяцам этого года. А потом пролонгировали это все до конца года. У нас нет оснований считать, что просрочка будет расти быстрее через какой-то период, чем она росла в течение первых месяцев. И оказалось, что мы будем в пределах 10% к концу года по просрочке. Если брать весь кредитный портфель в широком его понимании, то есть так, как мы считаем размещенные средства, где мы считаем все размещенные средства, на не непосредственно кредитование, кроме ценных бумаг. По ценным бумагам несколько иная ситуация складывается и несколько иной счет идет, и отчетность построена несколько иначе.

Правда, хуже обстоит дело, когда мы рассматриваем кредитный портфель и просрочку по нефинансовым организациям. Если таким простым способом сделать расчет на перспективу до конца года только по нефинансовым организациям, то там будет где-то 13, даже больше процентов просрочка к концу года. По нашим оценкам, такая просрочка, даже 13% по нефинансовым организациям, и если это будет даже распространено на весь портфель, системной угрозы для нашего банковского сектора не несет, хотя это, конечно, не очень приятно, что так может сложиться ситуация.

Конечно, надо иметь в виду, что, как показывают проверки, многие банки по жизни не показывают часто всю просрочку. Это характерно для банков, которые кредитуют небанковский бизнес своих собственников. Мы довольно тщательно проводим проверки банков, которые находятся в предбанкротном состоянии. И мы сделали целый ряд выводов, касающихся того, почему эти банки оказались в трудном положении. И, к сожалению, почти во всех случаях, когда банки кредитуют небанковский бизнес своих собственников, они подвергают банки дополнительному риску, и во многих случаях они фальсифицируют отчетность.

Именно эти банки уже на начальных этапах развития кризиса стали его жертвами. Это тоже вывод, который мы должны сделать сегодня. Прежде всего пострадали те банки, кто увлекался очень сильно, игнорируя наши требования, рисуя отчетность, используя всякие схемы, используя технические компании для того, чтобы не натолкнуться на наши нормативы, в том числе на 6-й норматив.

Кстати, эту проблему, я имею в виду передачу средств из банка на бизнес собственника без учета реальных рисков, решить мерами текущего надзора, на мой взгляд, чрезвычайно сложно. Частично эту проблему можно решить на базе введения так называемого «консолидированного» надзора, когда надзорный орган имеет полномочия отслеживать ситуация не только непосредственно в банке, но и вне банковской организации. То есть в тех небанковских организациях, которые непосредственно с банком связаны. Но опять-таки, если применяются искусственные схемы, если применяются технические организации, то отследить это методами текущего надзора просто или невозможно или очень сложно. Нужны специальные проверки.

Мне кажется, что более серьезно и радикально проблему можно решить при тесном сотрудничестве с правоохранительными органами. На Западе, это тоже делается, но это делается в гораздо меньших объемах, чем у нас, потому что все-таки над собственниками и высшим менеджментом висит ответственность за то, что они довели банк до банкротства, и тем более висит ответственность за то, что они увели деньги в свой другой бизнес. У них эта ответственность почти всегда неотвратима. У нас это тоже существует, и в последний период мы стали более тесно сотрудничать с правоохранительными органами. Это дает положительный эффект, должен сказать. Но все-таки у нас это редкие примеры, когда вот такого рода дела доводятся до финальной стадии.

И я еще раз подчеркиваю, что пытаться решить эту проблему радикальным образом методами дистанционного надзора очень сложно. Проверки постоянно проводить тоже сложно, поэтому должна быть ответственность за то, до чего ты довел банк, если ты выводишь оттуда ресурсы. Естественно, в этих банках и просрочка росла, они скрывали это на каких-то этапах, они ее не показывали. Кстати, это, наверное, дает основание некоторым нашим коллегам, которые на грани коллапса цифры приводят, говорить, что у нас банки все скрывают, поэтому мы не знаем реальные цифры. Но мы все-таки точно знаем реальные цифры. Можно корректировать то, что дает прямая отчетность наших банков, но реальные цифры с достаточной уверенностью мы можем сказать. Они немного выше, чем прямая отчетность, но, тем не менее, ничего страшного я пока не вижу.

Развитие банковского кризиса в 1998 года у нас в стране, банковские кризисы за рубежом показывают, что на первых этапах, как правило, банки испытывают проблемы с ликвидностью. Падает динамика развития банка, ухудшается качество активов, растет просрочка. Возникает необходимость дополнительно формировать резервы, о чем мы уже говорили, но почти всегда в конечном итоге возникает проблема с капиталом и его достаточностью. Поэтому я хотел бы сейчас остановиться на проблеме капитала.

Я думаю, что проблема с капиталом нас не обойдет стороной, несмотря на то, что сейчас ситуация в этом плане пока достаточно благоприятная. Сергей Михайлович уже говорил, когда выступал, что на сегодня по предварительным расчетам на 1 мая в целом по банковскому сектору достаточность капитала достигла где-то 18%. Это, конечно, очень много. Должен сказать, что она разнится по различным банкам. У меня есть данные на 1 апреля этого года. Должен сказать, что в целом на 1 апреля около 17% достаточность капитала. Без Сбербанка и ВТБ – 16,3%. Если банки ранжировать по величине активов, то у первой пятерки банков достаточность капитала более 17%.

Потом идет некоторый провал. Если взять банки с 6-го по 20-е место, достаточно капитала где-то на уровне 13%, с 21-го по 50-е место – уже 14,7% и далее по нарастающей. Основная часть работающих банков с 51-го места по 200-е – достаточность капитала около 20%.

То есть кажется, что при такой достаточности капитала нет проблем, и мы сегодня рано очень говорим о том, что могут проблемы с капиталом возникнуть. Но рост просрочки, снижение финансовых результатов и формирование резервов, естественно, эту картину изменят.

Надо сказать, что собственники банков, высший менеджмент отнеслись к проблеме капитала, на мой взгляд, очень разумно в последний период. Предприняты некоторые меры и государством. В итоге только за 4 месяца этого года без Сбербанка капитал банковской системы вырос на 7%. Это приличный рост, я считаю.

Ряд крупных банков воспользовались возможностью увеличения капитала второго уровня через Внешэкономбанк, а вы помните, что такая процедура проводилась, конечно, не очень много банков ею воспользовались, но, тем не менее, такие банки есть, не только, как вы знаете, банки государственные, но и частные банки. Эти банки смогут, сейчас этот вопрос фактически в стадии формирования конкретных документов, воспользоваться вторым этапом, где увеличение капитала инвесторами, собственниками и государством будет для банков более льготным, чем это было на первом этапе.

И там, как вы знаете, будет соотношение уже не один к одному, а один к трем. Я имею в виду, что государство и собственники могут иметь соотношение 1, в три раза больше даст государство.

Должен сказать, что в начале этой недели Совет директоров Центрального банка принял решение внести изменения в известное Положение 215-П по капиталу. Этим положением предусматривается возможность через субординированные заимствования, правда, это длинные заимствования, сроком не менее 30 лет, увеличивать капитала только второго уровня. Мы сейчас приняли решение, что можно будет через суборды увеличивать капитал первого уровня.

Для чего это в значительной степени сделано? Очень многие банки наткнулись на дальнейшее увеличение капитала второго уровня через субординированные кредиты в связи с тем, что есть ограничения между капиталом первого и второго уровня. Для того чтобы решить эту проблему, мы даем возможность через длинные субординированные заимствования увеличить капитал первого уровня, а это даст возможность использовать те механизмы, которые сегодня прописаны в 215-П по увеличению капитала второго уровня через субординированное заимствование. То есть это решение раскрывает возможности дальнейшего наращивания капитала.

Кроме того, сейчас прорабатывается механизм увеличения капитала банков с использованием облигаций федерального займа для приобретения привилегированных акций. Я не буду эту тему подробно раскрывать, но некоторые предложения на этот счет подготовлены Центральным банком и Министерством финансов. Сейчас этот проект находится в стадии обсуждения. Я думаю, что это может дать серьезный толчок тому, чтобы мы смогли решить проблему капитала достаточно успешно.

В последнее время у нас все более настойчиво раздаются голоса, что мы недостаточно делаем в части наращивания капитала, чтобы снять проблему. И проблемы банковской системы надо решать более радикально, путем выкупа государством у банков так называемых плохих активов.

Я понимаю, что я немного ваше время занял, но я не могу эту тему обойти, это последняя тема, на которой я останавливаюсь, это чрезвычайно важный вопрос – участие государства в выкупе плохих активов.

Действительно, в некоторых странах действуют такого рода механизмы. Они использовались и раньше во время кризиса, и некоторые пытаются и сегодня это делать.

Должен сказать, что на Западе, там, где применялись эти способы выкупа государством плохих активов, отношение к таким механизмам тоже очень противоречивое. Сейчас ряд западных стран, в том числе США, прорабатывают похожие механизмы. При этом они пытаются привлечь к этой процедуре частные структуры и хотят, чтобы именно частные структуры участвовали в выкупе плохих активов.

Для чего это делается? Потому что все понимают, что государство будет выкупать плохие активы очень коррупционно, скажем. Это очень коррупционно и чревато огромными злоупотреблениями. Если же будет выкупать плохой актив частная структура, то, я думаю, здесь проблем будет гораздо меньше. Но частные структуры, к сожалению, не имеют средств.

Должен сказать, что я отношусь к такого рода предложениям с огромной опаской. Потом за рубежом есть очень серьезное отличие от того, что предлагают некоторые наши коллеги. Там, когда говорят о выкупе плохих активов, имеют в виду совершенно реальные активы. Да, они стали плохими в результате кризиса. Как правило, это недвижимость, это биржевые бумаги.

У нас, когда начинается обсуждение, понимаешь, что наши коллеги, предлагая такого рода механизмы для улучшения баланса банков, для очищения баланса банков, во многих случаях имеют в виду отнюдь не то, что имеется за рубежом. То есть это не всегда недвижимость или биржевые бумаги. Это часто действительно плохие активы.

Я боюсь, чтобы не получилось так, что увели активы, заменили их какими-то непонятными активами, реальные активы где-то в стороне, а потом эти плохие активы предложат государству для покупки. К сожалению, есть опасность того, что именно так может складываться весь этот механизм. Я боюсь, что если будет принято такое решение, будет это объявлено, то доля плохих активов у нас по отчетности в банках сразу резко возрастет.

В заключение, коллеги, я бы хотел вернуться к основной теме нашего конгресса «Рост и устойчивость: поиск оптимума». На мой взгляд, сама постановка вопроса в такой форме подталкивает нас к ответу, что для обеспечения устойчивости нужно движение вперед. Очень плохо слишком высокий рост, это опасно, это ведет к накоплению рисков. Но и топтание на месте, особенно в части кредитования, наращивания активов, как показывает опыт и как мы уже с вами говорили, это тоже плохо.

Поэтому, на мой взгляд, одной из приоритетных задач с точки зрения обеспечения устойчивости банковской системы является решение проблемы развития банковского бизнеса, наращивания активов и кредитов.

Я думаю, что это в значительной степени общая задача и государства, и банкиров. Спасибо за внимание.

(Аплодисменты)

 

С.М.ИГНАТЬЕВ

Слово предоставляется ректору Санкт-Петербургского государственного Горного института Владимиру Стефановичу Литвиненко.

Тема доклада: «Сырьевые ресурсы, как объект финансового оздоровления экономики страны».

 

В.С.ЛИТВИНЕНКО – ректор Санкт-Петербургского государственного Горного института, Санкт-Петербург. «Сырьевые ресурсы, как объект финансового оздоровления экономики страны»

Уважаемые коллеги!

Я понимаю, что форум – финансы и кризис, эта тема для банкиров важна, но я хочу обратить внимание на следующее. Я недавно как раз выступал с информацией, что нас ожидает, именно ожидает банки и биржи в ближайшие периоды с учетом тех кризисных процессов, которые происходят в мире, особенно на сырьевых рынках. Мы готовили материалы для Торонтовской биржи и для Лондонской биржи. И в этой связи я хотел бы обратить внимание на специфику той ситуации, которая сегодня происходит.

Я просмотрел проект решения, который вы подготовили. Могу сказать, еще раз повторяю, что вы – специфический кластер, я не буду в специфику ваших терминов и особенностей влезать. Хочу просто выступить, понимая процессы на сырьевых рынках, что нас ожидает в ближайшее время вместо тех рисков и особенностей того периода, в котором мы сегодня живем.

Прежде всего, я хотел обратить внимание, что сырьевые ресурсы, играют особое значение, я не буду вас в этом убеждать. Мы много говорили об инвестиционной, инновационной экономике. Сегодня мы сырьевая страна, и перспектива преодолеть этот барьер весьма-весьма не просматривается, мягко говоря. В этой связи я хочу обратить внимание, что мы сегодня представляем.

Во-первых, мы должны понимать, что без финансового инструмента, а именно банковской системы, без нормального кредитного обеспечения, которого сегодня не существует, мы сегодня находимся в крайне тяжелом положении. Я еще раз повторяю, я буду открыто вести этот диалог и высказывать лично свое мнение. Когда мы говорим, что нужно готовиться к выходу из кризиса, никто не говорит, в какую же сторону нам плыть, чтобы этот кризис вообще преодолеть. Если мы будем так вот плыть и так вот рассчитывать на возрождение экономики, то, могу сказать, что перспективы сложные.

Цифры. Мы сегодня где-то 400 миллиардов изымаем ежегодно из земли и только меньше 10% вовлекаем в глубокую переработку. Кто живет за счет наших ресурсов? Не банки, не вы, а те банки, которые кредитуют переработку. Где они находятся? На Западе в основном, в тех странах, которые потребляют. Вот цифра. По углеводороду. Если мы тонну и вообще все переработаем в нефтехимию, то доля наших возможностей здесь, пример приведен. Америка – что имеет по показателям, Китай – даже не на нефти, не на газе, на синтезе угля. И Россия, то, что мы имеем. Это позор нашего подхода к управлению в системе переработки.

Если мы посмотрим, а какое же качество этих услуг, то я бы обратил внимание на следующую таблицу, то чем мы дышим. Ведь мы с вами финансируем и развиваем уголь, нефть, газ не для того, чтобы его покупать, а мы с вами потребляем услуги, на базе которых она вырабатывается. Вот цифра, чем мы дышим, что мы собой представляем и та программа, которая направлена была на перевод наших нефтепредприятий на переработку, напоминаю, когда мы 10 лет раздавали залоговые аукционы. Вот здесь вот Геращенко я, по-моему, видел, он очень хорошо в свое время эту проблему разрисовал. И хочу сказать, что мы имеем. Мы раздавали под то, чтобы на базе «Норильского никеля» появится современный завод, который не будет дымить, технология модернизируется и так далее. Что мы имеем, мы знаем. Все нефтеперерабатывающие заводы должны быть переданы для того, чтобы на их площадке появились евро- и более высокооктановые, не то, что мы сегодня имеем, чем нас травят сегодня. Хочу сказать, что, к сожалению, ничего не сделано. И в этой связи надо понимать, что эффективность сжигания ужасная. Мы сегодня фактически в генерации КПД – 22-25, рисуем, что 27, оно еще ниже. В мире эти цифры сегодня 60-80. И могу назвать одну цифру. Если сегодня мы нефтянку продаем, то бюджет сегодня получает, по-моему, где-то 105,5 долларов в бюджет, банкиры знают. Если мы вовлекаем эту нефть в переработку и получаем продукты глубокой нефтехимии, то это 850 долларов за тонну. Вот цифры. Это примерно в 8 раз. Если цифры перемножить, что мы продаем, если мы 40% вовлекли в переработку, то мы поимели бы не 2,5 бюджета, а цифра, которая бы соизмерялась дополнительно 600–800 миллиардов долларов.

Что собой представляет завод нефтехимии и глубокой переработки? Это 2–3 миллиарда. Если бы мы теоретически хотя бы 1 проект в год реализовывали, всего 2 миллиарда нужно было государству и бюджету, то мы бы, естественно, имели другую экономику. Кстати говоря, мы ее заморозили в конце 80-х годов того столетия.

Если посмотреть, что мы сегодня имеем. Только маленькие цифры приведены для вас. Во-первых, показатели нашей бесхозяйственности только по скважинному фонду. Какой объем скважин, которые, кстати говоря, были пробурены еще до передачи в собственность, и как мы эксплуатируем. Последняя колонка показывает процент неработающих скважин. И хочу обратить внимание, вам не надо в этой аудитории доказывать, что они не являются нерентабельными. А нерентабельные с позиции государственного подхода, потому что налоги таковы, что действительно невыгодно. Если бы снизить на эти скважины буквально на 10% налогооблагаемую опеку, мягко говоря, и снять налоговые акцизы, то мы бы, если бы добывали даже из неработающих скважин 1 тонну, получили бы в России сегодня дополнительно 10 миллионов тонн нефти. Это только по нефти.

Если посмотреть, что нас ожидает. Сейчас говорят, что мы же выходим из кризиса, и  мировая экономика на подъеме. Наверное, это на уровне высокотехнологичного производства и на уровне услуг, я бы сказал такого не примитивного, а современного производства. Надо реально понимать. Мы сегодня находимся в ВУЗе, мы даже не можем стул для студента купить, который бы нормально отслужил, как нормативы указывают, 10 лет. И за 10 лет он работал действительно. Его нет сегодня, в России нечего даже покупать. Даже стула обычного из дерева.

В этой связи цифру приведите, посмотрите, что нас ожидает. Цифра, которая приведена, это последняя колонка. Если мы точно так же будем использовать, на что мы в итоге можем рассчитывать? Это 21 год серьезной работы. Но это с учетом тех показателей качества нефти, которые имели бы. И статисты показывает правительству, что это так. Это не так. Мы за последние 8 лет самое крупное месторождение, которое открываем, это в пределах 1 миллиона извлекаемых запасов категории С1, С2. Раньше это было показатель 8,8. Сегодня дебет средней скважины фактически превышает 10 тонн в сутки. Издержки колоссальные.

Все вы, как и я, я тоже немного поиграл, играем на бирже, и сегодня биржевая цена – это та проблема, которая ожидает банковский сектор и вас всех в самое ближайшее время. И это потрясения, вы даже не представляете, как мы будем выходить из положения. Пример приведу. Было совещание, были представители Евросоюза, банки Америки, Канады. Привели пример, что из себя представляет сегодня игра на бирже. Биржа – это фактически те вещи, которые мы должны осознавать, а кто же оценивает эту цену, какова она сегодня, это 2 или 3 акции были проданы, и сколько это, 2–3 акции, в целом производстве, и что представляет это в целом при выделении кредитов. Могу сказать, если посмотреть на эти показатели, есть некая психология, факторы, влияющие на непрозрачность биржевой цены. Мне сказали – 15 минут, времени нет, если будет, то я могу предоставить. Здесь вот приведены некие показатели, прочитайте. Это, естественно, ненормально, когда 1 или 2 акции «Уралкалия» и вся стоимость капитализации вырастает в миллиард. А акции купил, возможно, собственник или «косой» собственник, и купил 2-3 акции и поднял вечером к концу торгов на 20% акции. Ну что, это не происходит? Сплошь и рядом! Кто ее оценивает, и кто делает котировку? Хотя бы строка была рядом. Я в Канаде был, там четко написано – 0,000 там стотысячная акция, которая была продана. Я сразу соображаю: не отражает рынок, а мы считаем – это истина.

Далее, что происходит на этом рынке и с чем мы столкнемся? Сегодня вы берете акции, а, как правило, это либо звонки, либо комментарии, что это градообразующая структура, дальше банки получили, поняли, разобрались, что это мешок пустой, нечего назад забрать, что будут завтра делать. Я должен идти, по крайней мере, в институт, я имею в виду институциональный механизм, который бы оценил, а что же я получил взамен реальных денег, получив эти акции? Оказывается, Россия – единственная страна, входящая в «восьмерку», которая не имеет такого механизма. В Торонто, в Лондоне, если котировка производится, вы хотите акции купить, то это, во-первых, один реестродержатель. Вы с чем столкнетесь? Что сегодня 90% наших так называемых «непрозрачных» компаний имеют 2-3 реестродержателей. Это чисто схема рейдерства. В прокуратуре говорят: нет, рынок сам отрегулирует, посмотрим.

Теперь далее, то, что касается оценки. Оценку вообще никто не производит. Сегодня я могу сказать, перейдя на следующий слайд, просто на углеводород хочу показать. Что у нас происходит на рынке? Вот цена и «пузырь», который за 1,5-2 года нас всех на колени поставил. Здесь это продемонстрировано не мною, я использовал чужие материалы, здесь ссылка есть. Нефтяники как зарабатывали, так и зарабатывают 8-10 долларов за баррель, это диапазон максимальный, но завтра акциз будет чуть-чуть повыше. Выше идут нефтяные спекулянты. И вот этот «красный пузырь» – это тот «пузырь», который обеспечил, я извиняюсь, нашим биржам нерегулируемые процессы.

Фактически здесь проблема: а кто их оценивает, что реально происходит? Есть ли держатели акций? Наверно, много. Надо реально фиксировать. Какую-то одну акцию, хоть дети, но они играют. А кто оценивал и как происходит ценообразование реальной стоимости той или иной компании?

Сегодня никто это не делает. Та малая группа специалистов, которая проводит, в меньшинстве, их голос не слышен, а реальные владельцы акций – это люди случайные, которые, поверьте, наверняка не разбираются в этом секторе. Условно говоря, у них стадное чувство: идут, я тоже пойду; говорят, значит, и я буду говорить. Верим о том, что пишут, РБК и так далее, очень правильно демонстрируют только хорошую половину. А что за этой стоимостью? Котировку акций никто не показывает.

И показали, что фактически нефтяные спекулянты занимали и занимают определенную нишу маленькую, выше – финансовые инвесторы, которые разогрели, потому что легко было туда вводить, делались деньги на деньгах. И как это ни странно, здесь по-другому поставлено, на графике показано резко, и резко начали выводить деньги. Это то, что мы поимели.

Что мы сегодня имеем? Я еще раз напоминаю, кредитной политики в отношении нашего сырьевого сектора нет. Это та проблема, не решив которую, мы не можем вести разговор, когда выйдем или когда опустимся в яму. Сегодня надо реально понимать, если только проанализировать следующую табличку, она тоже профессионально подработана не случайно, это анализ глубокий, не нами только был проделан, а и нашими коллегами из Канады, Норвегии и Англии. Здесь показано, что нам ожидать.

Мы сегодня находимся в диапазоне, здесь показаны прямые издержки компаний, без налогов, без акцизов, и объемы сырьевых ресурсов – это фундамент. Что бы нам ни говорили, биотопливо, все остальное, ветряная, приливы, отливы – все это дело будет, оно реализуется, но надо реально понимать, в ближайшую перспективу все это не заменит даже увеличивающийся рост. А рост будет, хотим мы или нет, мы хотим дольше жить, а длительность проживания человека напрямую связана с увеличением объема услуг, которые мы потребляем, прежде всего, за счет сырьевых ресурсов.

Здесь показана цифра характерная, что если диапазон издержек будет, и стоимость нефти не будет меньше в диапазоне 70 и 90 долларов за баррель, то сегодня практически 90% работающих на традиционных, работающих в новых шельфовых регионах всех компаний работают в убыток. Вы знаете, когда сосед испытывает проблемы, то и нам, наверно, не спокойно, потому что есть поговорка: «Хороший сосед – за высоким забором, самый опасный сосед – это бедный сосед».

Вот то же самое здесь происходит. Я так понимаю, что сегодня мы говорим о росте, но основа – это сырьевые ресурсы, прежде всего, углеводороды, они не дают нам возможности сказать, что здесь появился спрос, я уж не говорю – предложение.

А предложение такое, что 90% добывающих компаний сегодня работают в убыток. Это нужно помнить. Сегодня, если цену в 70 долларов за баррель мы перевалим, то более или менее сможем вздохнуть, потому что стабильным хотя бы будет работающий рынок.

В этой связи хочу обратить внимание, я уж не хочу комментировать в этой аудитории, очень длительный период могу говорить, очень важные показатели на этой таблице представлены. Мы в России – богатейшие люди, располагаем уникальными ресурсами, особенно углем, но уголь тоже имеет определенный диапазон рентабельности, он здесь показан. Еще раз повторяю, уголь не в понимании, как его сжигают, а в понимании синтеза. Это синтетическое топливо.

И когда мы говорим, что завтра китайцы без нашей нефти не обойдутся, наверно, мы не понимаем, что в Китае происходит, если бываем. Там давно уже строятся 3 завода по синтезу, минимум 10-миллионника, и они очень хорошо в ближайшее время выйдут на синтетическое топливо, и наша труба в отдельных проектах, я не хочу ее сейчас комментировать, будет трубой как таковой, в металле. Сколько стоимость металла без трубы – ноль целых, ноль десятых, я просто напоминаю.

И почему это происходит? Если посмотреть на следующую таблицу, то вот качество углеводорода, который мы сегодня называем нефтью, и что представляют те затраты, которые представляют. Это характерный пример для специалиста, что рынок наш, мягко говоря, непредсказуем, потому что на ближайшие год-два спад реальный, прироста нет, воспроизводства нет. И самые сегодня неустойчивые компании, прямо скажу, добывающие – 95% компаний банкроты реально. И их поддерживать, увы, расхлебывать кто будет в ближайшее время? Вы.

Потому что я приводил пример, что такое слово купца, слово банкира, не хочу повторять, хотелось бы надеяться, что мы тоже ему следуем. В этой связи мы пример привели. Вот вы докладываете. А как понимать Россию сегодня? Сбербанк конкретно страховал сделку, по-моему, «Уралхима» и какой-то зарубежной компании. На 100 миллионов акций. Те продавали, те покупали и страховали. Спрашивается: почему сегодня внешний какой-то суд решает вопрос, банку платить или нет? Это что, банк у вас не является в таком случае тем юридическим лицом, которое отвечает по своим обязательствам? У нас это за 2 дня решается, это аккредитив, поднимают документы, автоматом списывается.

Я не поверил, реально проверил. Это так и происходит сегодня. Оказывается, и банки сегодня могут доказать, что чиновник превысил свои полномочия, случайно на него поставили печать, не знал, что он страхует и так далее. И там доказывают, что он это дело не знает. Сколько сегодня таких договоров – я располагаю информацией, не хочу об этом информировать. Но думаю, это начало только. Если мы на правительственном уровне не будем принимать решения, то это серьезная проблема.

Вторая проблема, с которой мы в ближайшее время столкнемся – это в оценке. Три года назад вы, которые максимально должны зарабатывать на разведке, потом на эксплуатации, должны понимать, по требованию комиссии ООН мы подписали, что мы перейдем на новую систему оценки своих ресурсов, все это вы знаете, С1, С2, перевод в С3 – С1, С2, запасы плюс ресурсы.

Вы в ВУЗе находитесь, который внедрил это в мире в экономике 8 лет назад, а 3 года назад, наконец, Россия убедилась, что это нужно. Здесь представлен треугольничек – живой пример, как сегодня оценивать. Грубо говоря, по любому месторождению до того, как они к вам приходят, должна быть произведена оценка в виде трехмерной системы классификатора, экономическая оценка этого месторождения.

Оценивается экономическая значимость месторождения, эффективность его освоения, технико-экономическая целесообразность, эффективность реализации проекта и только степень геологического изучения достоверности. У нас этих двух показателей сегодня нет, и даже нет органа в Министерстве природных ресурсов, Министерстве энергетики, который бы вам в этом вопросе помог.

Вы работаете на рынке специфическом. Глобализация экономики, мы говорим, мифическая, а глобализация сырьевых ресурсов – это факт. Он свершился. Все национальные компании превратились в транснациональные, глобальные. Сырьевые рынки чреваты теми последствиями, которые мы имеем в Ираке и в других странах. Это война, это серьезная проблема пересмотра тех рынков, которые уже распределены. В этой связи без внесения этого механизма невозможно двигаться дальше. И что в итоге мы имеем на выходе?

Во-первых, это не случайно, если оценивать в целом, я повторяю, внешний взгляд, ваше сообщество фактически сегодня деньги делает на обслуживании физических и юридических лиц и не более. И страхуете, как правило, самые нехорошие, берете на себя самые тяжелые риски, с которыми компании не могут справиться сами. Когда все нормально, они берут без вашего высокого процента за границей, все это мы умеем делать, и ввозят сюда. Если банки уже не берут, тогда они идут к нам, к вам. В итоге звонок, административный ресурс открывает двери, и пошла специфическая договоренность, не договоренность в косвенном виде, а прямая, что и какие документы принести. Нет правил. Почему? Потому что за границей – в Канаде, в Норвегии, по большому счету вы не найдете, когда в Норвегию приедете, кто же у них основные добывающие компании, как у нас Газпром, ЛУКОЙЛ. Вот мы спрашиваем во Франции, вот «Таталь». «Да, мы знаем, это компания, которая производит парфюмерные изделия». Оказывается действительно, женщины знают, что «Таталь» – это не нефтехимическая компания, это компания, которая производит духи. Приходишь в «ПетроКанада», там все от ручек и все остальное – это они. До высокой технологии далеко и по одной причине.

Я говорил во вступлении, что банки, вы, являются обеспечивающим звеном точно таким же, как образование, наука. Без вас ничего не поменяется. И сегодня, хочу обратить внимание, что от вас невозможно ожидать такого механизма, что завтра будет обеспечено кредитное обеспечение и так далее, я прекрасно понимаю эту ситуацию, по той причине, что нет государственной политики в этом вопросе, прописанной ясно, как государственная политика в управлении недр и так далее. Почему? Потому что она строится в любой стране на балансе экономики, я не про большую экономику, а конкретно вашу говорю. Известный вам академик Леонтьев, который получил Нобелевскую премию, получил ее как раз за это. Затем должен быть баланс в минерально-сырьевом комплексе, что нас ожидает, что нужно, чтобы банки понимали, что компания приходит и говорит: «Я «Форд» хочу строить». А где документ, который бы показал, что этот «Форд» есть социально ориентированный проект, крупномасштабный, который требуется государству, государством воспринят.

Напомню, была комиссия Хижи, там что-то еще делалось, сейчас вообще согласовать проект невозможно, потому что нет механизма, где бы собрать в один кабинет специалистов и сказать, давать свет этому проекту или нет? Такие все банки за границей. В Канаде интересовался и в Америке, где сырье добывается, 65% банки зарабатывают именно в бизнесе, кредитуя, страхую, обеспечивая кредит. Обеспечение, особенно в геологоразведке, – просто прелесть. В Канаде из 92 миллиардов, которые были проданы на бирже в Торонто, компании заработали 20%, все остальное – банки, которые страховали. У нас это невозможно, потому что нет механизма административно-правового и лицензионного, даже как у вас сегодня получить кредит под нормальный проект.

Естественно, мы должны понимать, что мы не простой сектор, здесь вот приведена цитата. Это не моя, это классическая теория бизнеса, прибавочной стоимости. И в этой связи хочу сказать, это есть объект, где вам нужно посмотреть, есть ли такие возможности у нас уравнять спрос и предложение. Я хочу напомнить, что в рынке главным государственным регулятором является баланс. Баланс и регулирование государства должно строиться на правилах, инструкциях, нормативных документах, но не на совещаниях, ни в коем случае, не на комиссиях, и тем более, не на указаниях, которыми пользуются лоббисты в арбитражах, ссылаясь на того или иного чиновника.

В этой связи хочу сказать, до тех пор, пока этого баланса не будет, и до тех пор, пока мы на государственном уровне не примем решение, при котором банки будут обеспечивающим звеном и будут участвовать не просто во временном размещении, ведь во всем мире лучшие геологи, лучшие управленцы, лучшие эксперты – в банках. А у вас сегодня, мягко говоря, люди, которые не могут отличить запасы от ресурсов, а вы инвестируете объекты и даже не представляете, что они из себя представляют, какая угроза от них ожидается. Можно только удивляться, не более.

Я хочу на этом закончить. Но глубоко убежден, что тот проект решения, который у вас изложен, подготовлен на уровне вот этой аудитории. Надо немного приподняться, сегодня тот период, когда надо сверху посмотреть на те проблемы, которые у вас существуют, и на уровне не просто вашего кластера, на уровне государства. Повторяю, ожидать, что сырьевые рынки, где спроса нет, в ближайший год–два поднимутся, это, извините, утопия. Приведу только одну цифру. Мне понравилось, отвечал комиссар Евросоюза: «Владимир Стефанович, удобрения нам на 3 ближайшие года не требуются. Ваши компании, пошли они подальше, потому что мы посчитали, сложно. Мы запретили сегодня сажать подсолнечник, который высасывает из земли все удобрение. 2 года нам плохо будет, но переживем, а вот через 2 года посмотрим, где будем удобрения покупать».

Вот вам живой пример предсказуемости. А мы в эти предприятия вкладываем и кредитуем, и под них продолжаем выдавать кредиты. Это просто безумие. Я консультировал ВТБ, который сказал «спасибо», не больше. Пришел предприниматель, сказал, что ему надо перекредитоваться, дайте ему 400 миллионов долларов. И уже были документы подготовлены, когда мы аргументировано на полстраницы объяснили, что собой представляет эта компания, мне позвонили, сказали «спасибо». С компанией у нас были проблемы.

Я еще раз повторяю, что этот баланс должен быть соблюден. И без вас наш уникальный локомотив никогда не выйдет из создавшегося положения. У наших крупных олигархов, работающих в этом  секторе, все нормально, вы позволили им вывозить нормально, не отдавать кредиты, параллельно брать, потому что механизм государственного контроля за этим сегодня отсутствует.

Спасибо.

(Аплодисменты)

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Владимир Стефанович. Сейчас слово предоставляется Александру Владимировичу Мурычеву. – первому исполнительному вице-президенту Российского союза промышленников и предпринимателей, Председателю Совета Ассоциации региональных банков России.

Тема: «Банки и реальный сектор экономики: проблемы кредитования в условиях кризиса».

(Аплодисменты)

 

А.В. МУРЫЧЕВ – первый исполнительный вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, Председатель Совета Ассоциации региональных банков России, Москва. «Банки и реальный сектор экономики: проблемы кредитования в условиях кризиса»

Уважаемые Сергей Михайлович, Владимир Стефанович, коллеги!

Конечно же, мы сейчас с вами потихоньку из шока выходим, и те меры, которые правительство и Центральный банк предприняли, во многом способствовали  стабилизации ситуации на банковском рынке. Это позволило избежать панических настроений среди населения и фактически избежать системного банкротства большинству коммерческих банков. Здесь надо сказать, что действия, которые предпринимались осенью, в начале года дали эти результаты. При этом надо отметить, что сами эти кризисные проявления, без сомнения, обозначили начало очень болезненного периода: перехода от финансового посредничества России с опорой преимущественно на внутренние сбережения.  Внешние рынки для нас закрылись, нефть резко упала в цене, поэтому настало время истины, а истина, как говорится, находится в собственной экономике. Когда безумные нефтедоллары перестали к нам поступать, все осознали, что Российская Федерация обладает очень слабой экономикой. При этом, когда много разговоров шло о диверсификации, реструктуризации нашей экономики, много слов произносилось в очень высокие конъюнктурные времена последние докризисные 8 лет.

Оказалось, что очень мало мы сделали для действительно реальной реструктуризации экономики и отхода от сырьевой зависимости в нашей экономике.

В 2009 году государство фактически действует в направлении поддержания крупного банковского бизнеса, и в этой связи все заявленные предложения и Правительства, и Центрального банка, без всякого сомнения, очень важные, но при этом мы отчетливо понимаем, что далеко не все кредитные учреждения получат эту поддержку. И даже те меры, которые предпринимаются, в том числе по инициативе Центрального банка, по субординированному кредитованию для малых банков, а я думаю, что это очень важная новация, но при всем при этом далеко не каждый малый банк этой новацией воспользуется по самой простой, примитивной причине – где брать деньги.

Реальные акционеры, собственники банков, которые работают в регионах Российской Федерации, этими деньгами, конечно, в сегодняшних условиях никак не располагают.

Я думаю, любой закон требует своих корректив. Закон, связанный с повышением капитала для действующих организаций, был, на мой взгляд, принят неверно именно в это время. Ведь не кто не спорит, повышать нужно капитализацию банковского сектора, но эта мера ничего не даст, ровным счетом. И все сидящие в этом зале прекрасно понимают, что это мера была пролоббирована крупным бизнесом для целей просто устранения мелких игроков на региональном, территориальном рынке.

Вы знаете тенденции – это сокращение банковской инфраструктуры повсеместно в Российской Федерации. У нас 40 миллионов населения вообще не имеют доступа к банковскому обслуживанию, и при этом мы выдавливаем административные, вполне рабочие, действующие, обслуживающие сотни и тысячи малых предприятий небольшие кредитные организации с российского рынка.

Я думаю, что здесь еще понадобятся наши консолидированные, общие усилия для того, чтобы все-таки здесь были внесены поправки. И при этом мы пока еще ничего не предложили для этих 150 банков. А какая судьба этих банков? Мы не создали неких стимулов и предложений. Выравнивать – хорошо, это понятно, не нужны они экономике, как считают те, кто лоббировал принятие такого закона.

Надо понять тогда судьбу этих банков. Оболочка и арендные помещения, компьютеры и вывод активов, который сейчас уже осуществляется со стороны собственников-акционеров – вот тот результат, к чему мы все придем. И 150 плюс тысяча дополнительных офисов этих малых банков просто закроются для населения Российской Федерации. И они не нужны будут крупным банкам, потому что они работают в слишком депрессивных регионах, и там очень сложно зарабатывать копейки, даже не рубли.

В настоящее время главная беда промышленности – это, прежде всего, неплатежи. Вы знаете, когда мы обследование делали в апреле месяце, этот мониторинг показал: первейшая проблема – неплатежи. Не столько банку от предприятия, а от предприятия предприятию-контрагенту. И в основном этим отличаются крупные игроки, которые считают, что мелким партнерам можно не платить, и каждый считает, что это очень хорошая антикризисная мера, которой руководствуются те, кто осуществляет эти неплатежи.

Вторая проблема – это, без всякого сомнения, отсутствие оборотных средств, так как сам по себе кредит стал практически недоступен не только из-за высокой цены, но и по другим причинам, потому что и предприятия уже фактически не понимают, для каких целей эти кредиты им нужны. Потому что, понимаете, с учетом резкого падения спроса на все и вся, резким ростом тарифов, несмотря на усилия, которые Правительство предпринимает для естественных монополистов, регулируемых, кстати, все приходит к ситуации, когда затоваренность, ненужность производимого продукта говорят о том, что и кредит уже по большому счету не нужен. А он нужен лишь для того, чтобы выплатить зарплату и рассчитаться с налоговыми и фискальными органами.

При таких условиях, конечно, из кризиса выходить будем очень долго. И, конечно, главной задачей сегодня Правительства и Центрального банка остается действие комплексное, связанное с системными мерами по снижению инфляции, как таковой, соответственно снижению ставки рефинансирования, обеспечению доступности самого кредитного ресурса.

Вы сейчас знаете, что в целом по банковскому сектору происходит вполне естественная реакция и на события, которые имеют место быть, потому что с финансового сектора кризис полномасштабно переместился в экономику, но в банковском секторе при этом наблюдается общее замедление темпов роста кредитования, существенное ухудшение положения заемщиков и тенденция роста невозвратов кредитов.

Все эти факторы уже приводят к снижению темпов роста доходов от операционной деятельности банков, а ухудшающееся буквально ежедневно качество кредитного портфеля приводит к существенному увеличению доли совокупных резервов на возможные потери, что, без всякого сомнения, отражается на финансовых результатах. Растет эта доля убыточных банков, даже у крупных игроков на рынке наблюдается резкое снижение финансовых результатов.

Так что в тяжелом положении в большей степени оказываются розничные банки. Просроченная задолженность, цифру называть не буду, разная, но 10%, с чем уже все согласились, мы имеем на сегодняшний день, и эта цифра будет расти.

Конечно же, в связи с этим необходимы дополнительные действия, о которых всем нам нужно подумать, как эффективнее эти действия предпринять. Мы говорим о том, что не работают госгарантии. Я благодарен Белле Ильиничне Златкис, она здесь сидит, спасибо, что она пробудировала вопрос, как всегда, профессионально по субсидиарной, солидарной ответственности РСПП, кстати, это предложение я поддержал.

Вся беда заключается в том, что никто не может высказывать какие-то критические замечания, где находятся все-таки пионеры, которые при этих условиях дают эти предложения, и бизнес их поддерживает. Мы это предложение озвучили перед высшими должностными лицами, поэтому Дмитрий Анатольевич Медведев поддержал предложения. Как говорится, в деталях прячется дьявол, эти детали нам нужно сейчас всемерно развивать.

Когда Владимир Стефанович говорил о страховании, у нас же страхования коммерческого риска, я не говорю о политическом риске, не осуществляется вообще в Российской Федерации, за редким исключением, просто механизм этот не работает. ВЭБу меморандумом предназначено создавать инструменты и систему страхования от политических и коммерческих рисков, а вы знаете, до этого и Росэксимбанк создавался, но он никак не проявился в этом направлении. Сейчас наступило время, когда этот инструмент, этот механизм нужно активно подключать в сегодняшних условиях. Если он не заработает, Владимир Стефанович очень объективно обрисовал картину, то вообще судьба выхода из системного кризиса в целом для крупной экономики очень печальная будет.

Поэтому эти инструменты, которые везде работают, во всей Европе и Соединенных Штатах Америки, в конце концов, должны заработать в Российской Федерации. Кризис нас должен научить, как с этими инструментами работать.

Когда Геннадий Георгиевич говорил о проблемных долгах и работе с ними, я с ним совершенно согласен, потому что вы знаете позицию Российского союза промышленников и предпринимателей, мы говорим о том, что надо решать этот вопрос системно, надо создавать институты, надо понимать, с какими долгами мы должны с вами работать.

В мире вообще за последние 30 лет наблюдалось 42 системных кризиса. При этом больше 60% использовали институты и, прежде всего, с государственным участием по работе с проблемными активами. Мы здесь никакие не пионеры. Надо просто разобраться, не откладывать решение этого вопроса и не говорить, что у них вот так, а у нас вот так. Надо говорить о том, что сделать для того, чтобы эти институты были созданы в целом для решения этой темы, потому что это касается каждого банка Российской Федерации, а не только государственных банков и не только крупных банков, частных, это касается всех.

Поэтому Правительство должно предложить системную меру для реализации этого очень серьезного вопроса, который фактически валом накатывается на финансовый рынок и не только на финансовый, но и на промышленный рынок. Поэтому вопрос заключается в том, с какими плохими активами нужно работать. Промышленными?

Не надо поддерживать непрофессиональную деятельность топ-менеджера или вороватого собственника. Конечно же, нужно поддерживать тех, кто попал из-за сегодняшней конъюнктуры рынка в ситуацию временного характера. И принцип, который Российский союз промышленников сейчас прорабатывает по созданию этих институтов в Российской Федерации, будет передан Правительству в ближайшее время. Этот принцип предусматривает государственно-частное партнерство, в реализации этой программы лежит, во-первых, временный выкуп просроченной задолженности, что принципиально важно, и, во-вторых, передача проблемного кредитного портфеля в управление банку на агентских условиях.

В целом этот подход, который мы в Российском союзе промышленников и предпринимателей разрабатываем, позволит достичь несколько компромиссов между кредиторами и заемщиками, а также между банком и государством. Со стороны государства власти смогут сохранить низкие расходы федерального бюджета, разрешить проблему ценообразования на просроченные кредиты, исключить риск коррупции со стороны государственного сектора, минимизировать риск безответственного поведения банков, а также побудить сами банки принять на себя финансовые риски. А банковский сектор, вполне естественно, со своей стороны будет способствовать снижению давления на собственный капитал в каждом банке, продолжится работа с проблемными заемщиками и установиться кредитование нефинансового сектора. Наверное, не сразу же, но в любом случае это направление сильно активизируется.

О правовом нигилизме. В сегодняшних условиях мы должны больше озаботиться проблемой создания или хотя бы поддержания видимости какой-то равной конкуренции. Конечно, государство сильно задавило рынок, и при этом мы все молчим и видим, что много что случается вокруг, и это все о равности, добросовестности самой конкуренции, которой, к сожалению, власти злоупотребляют. И здесь надо бизнесу, прежде всего, говорить во весь голос о том, чтобы эти условия все же поддерживались. Для этого надо будировать создание властью этих условий. В этих условиях, вы знаете, растет правовой нигилизм, связанный, в том числе, с возвратом кредитов. Когда я говорил о неплатежах и о том, что в банках идет рост проблемных долгов, это все вопросы, связанные с тем, что в стране формируется правовой нигилизм.

Можно банку не возвращать кредит. И суды эти вопросы не рассматривают практически никак. Под сукно кладут эти иски от банков, прежде всего по ипотеке, по потребительским кредитам, потому что это социально острая проблема, не хотят рисковать, потому что это может перевозбудить общественное сознание: банкиры, жирные коты, они еще требуют возврата каких-то кредитов.

Но должен действовать закон, и все мы должны стоять на букве и духе закона, и подвигать нужно к этому, в том числе, и судебные власти, с тем, чтобы прецеденты сейчас именно создавались, чтобы мы ориентировались на законные, правовые прецеденты в решении законных вопросов как банков, так и заемщиков.

И, наконец, уважаемые коллеги, заканчивая выступление, я хотел бы сказать, что первичные действия, которые предприняло правительство, связанные с поддержкой финансового сектора и реальной экономики, показывают, что при таком действии никакой эффективности в расходовании и целевом предназначении средств не произойдет никогда, если не будут учтен тот горький опыт, который мы получили с вами осенью.

Вы знаете, что реальная экономика пока ничего не получила, за редким исключением, не будем называть эти исключения. Почему? Да потому что сейчас наступило время создания прозрачных инструментов канализации этих ресурсов и доведении их до конечных заемщиков. А для этих целей вернуться к памяти незабвенного Промстройбанка СССР и выступить сейчас банкирам как раз с инициативой создания инструментария для контроля за целевым использованием этих средств. Это очень сложное дело. У нас память очень короткая, но при всем при этом начать хотя бы с открытия спецсчетов в тех коммерческих банках, которые этими ресурсами апеллируют как уполномоченные банки. Вы знаете, Правительство в целом, комиссия Шувалова поддержали предложение Российского союза промышленников и предпринимателей по открытию спецсчетов.

Сейчас идет очень тщательная экспертная проработка этого очень сложного вопроса. Я прошу к этому подключиться и банковское сообщество, потому что, на наш взгляд, это очень важное действие, которое бы способствовало доведению этих ресурсов до предприятий, которые, еще раз говорю, пока этих ресурсов не видели и не получили, и обозначило бы действительно важную тему нашей экономики – обеспечение целевого прозрачного характера доведения ресурсов до потребителей.

Я благодарю всех за внимание. При всех сложных сегодняшних условиях, конечно же, мы пережили не один кризис, я глубоко уверен, что этот кризис мы тоже переживем, важно настроение и еще присутствие денег. Спасибо.

(Аплодисменты)

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Александр Васильевич. Слово предоставляется Тосуняну Гарегину Ашотовичу – Президенту Ассоциации российских банков.

Тема: «Неотложные антикризисные меры по улучшению деятельности банковской  системы России».

 

Г.А. ТОСУНЯН – Президент Ассоциации российских банков, Москва. «Неотложные антикризисные меры по улучшению деятельности банковской  системы России

Добрый день, уважаемые коллеги!

Я с учетом регламента и с учетом того, что все его соблюдают, так же постараюсь быть кратким. И для того чтобы максимально сэкономить время, вам были розданы вот такие тезисы, которые упрощают мою задачу, поскольку в них в сжатой форме сформулированы те мысли, которые хотелось бы довести до вас, с которыми вы можете согласиться или не согласиться.

Тезисная форма с комментариями, и если у вас есть сомнения в самой сути высказанного тезиса, то вы можете в комментариях убедиться, что есть аргументы в пользу высказанного тезиса. В частности, мы постарались подготовить выступления, я имею в виду с помощью коллег, по процентной политике, поскольку считаем, что это сегодня один из важнейших факторов, в котором проявляется кризис.

Когда мы говорим о вторых, третьих волнах, то мне очень хочется напомнить, что мы первую волну пока еще не сильно преодолели, поэтому пугать себя вторыми и третьими волнами совершенно бесперспективно и, главное, неправильно, потому что ожидание чего-то непонятного нагнетает искусственные страсти, а все те риски, которые нас преследуют, понятны и связаны с начавшимся в конце прошлого года кризисом. И не надо придумывать что-то новое, неожиданное, надо просто постараться, посмотреть, в какой части мы сумели преодолеть то, что началось в сентябре, в октябре, а в какой части не сумели преодолеть.

В частности, то, что касается паники на рынке вкладных операций, худо ли, бедно ли, но достаточно эффективно преодолели в октябре-ноябре. То, что касается валютного курса, тоже, не скажу, что самым идеальным образом, но теперь уже, не анализируя предысторию, скажем, что стабилизация имеет место. А то, что касается процентной ставки, – это главное сегодня, с моей точки зрения, наша проблема, которая, собственно, и проявляется в сегодняшнем кризисе и в резком спаде производства. Все на это обращают внимание, все понимают, что это очень серьезно, и накапливаются не только соответствующие плохие долги, растет безработица, растет спад производства недопустимыми темпами.

И вся эта совокупность проблем проявляется, если говорить о нашей проекции банковского финансового рынка, в процентной ставке, потому что совершенно очевидно, и Геннадий Георгиевич в своем выступлении призывал к тому, что если не будете кредитовать, то вы рубите сук, на котором сидите. Кредитные организации прекрасно понимают, что наш бизнес нужно кредитовать, но вопрос в том, что на это в значительной степени должна нацеливать процентная политика и государство тоже. И, может быть, в первую очередь.

Сейчас наметился тренд изменения, снижения в процентной политике. Я хочу обратить внимание и поблагодарить Центральный банк за то, что кредитные организации были услышаны. Мы этот вопрос 3 апреля на съезде довольно остро ставили, и до этого тоже, но в частности на съезде. Прошло менее 2 месяцев и уже дважды по 0,5% учетная ставка снижена, и текущее рефинансирование действительно имеет уровень 11%, где-то 11,5%, где-то 10%, то есть тренд есть. Другое дело, достаточен ли он или нужно еще понижать и до какого уровня. Это серьезная задача.

В первом тезисе мы как раз обозначили, что новые решения в области процентной политики Центрального банка при соответствующих преобразованиях в экономической политике способны заложить основу для перелома тенденции в сторону выхода из кризиса. То есть, обращаю внимание на то, что это один из важнейших факторов. Но при этом сразу хотим оговорить, что снижение ставки рефинансирования должно сопровождаться сохранением прежних объемов рефинансирования. В противном случае меры по снижению учетной ставки теряют экономический смысл. Когда мы намерены восстановить фонд обязательного резервирования и начать опять повышать ФОР, это будет нейтрализовывать позитивный эффект снижения ставки рефинансирования. На это обращаю внимание. Не буду на этом подробно останавливаться, рекомендация дана в тезисах. И я думаю, что многие из вас и без аргументов владеют этим вопросом.

Инфляция в России – это тоже очень важный фактор, и здесь я использую буквально 2–3 слайда из имеющихся слайдов, чтобы не перегружать вас. Для этого тезиса я использую слайд, согласно которому хочу еще раз обратить внимание, что инфляция в России имеет преимущественно не монетарный характер. Рост кредитного предложения не будет иметь столь существенного инфляционного воздействия, если регулятор будет заботиться о его управлении в реальном, а не в номинальном выражении, и если, соответственно, мы все-таки можем, глубоко анализируя, понять, что нет прямой корреляции между объемом денежной массы, которая тем более находится в кредитном обороте, и уровнем инфляции.

Левый слайд – это известный слайд, здесь, единственное, снижение не обозначено с 1% до 12%. Но на правом слайде вы видите соответствующий уровень инфляции, красная кривая, и динамику изменения массы М2. Вы понимаете, что здесь уровень корреляции меньше 20%. И мы смеем утверждать, что и более углубленный анализ показывает, что здесь такой явной корреляции нет, хотя очевидно, что какие-то простейшие зависимости можно выявить.

Следующий тезис. Политика дорогих денег усугубляет зависимость нашей экономики от импорта и от курса рубля. Устойчивость национальной валюты – это ее покупательная способность. Она не сводится только к валютному курсу. И мы с вами в некотором смысле искусственно заводим себя в эту зависимость.

Я не показал еще 1 слайда. Это то, что инфляция имеет преимущественно не монетарный характер и зависит больше от тарифной политики. Вот здесь явно эта корреляция обозначена. И следующий слайд также показывает, что коэффициент корреляции от тарифов у нас как раз выше 40%. Это очень существенная зависимость. Есть и ряд других факторов.

Но мы себя процентной политикой загоняем в ситуацию, в которой получается замкнутый цикл. Дорогие деньги фактически приводят к тому, что не растет внутреннее производство, а сейчас мы имеем просто резкий спад. Торможение роста внутреннего производства приводит к зависимости от импорта. Зависимость от импорта ставит нас в очень серьезную зависимость от курса рубля. И соответственно, если мы стараемся удержать курс рубля, то в этом случае опять возникает обратный эффект: усиливается наше влияние на дороговизну денег. Дороговизной денег мы сдерживаем соответствующий курс рубля, и через это опять получается, что внутреннее производство в нормальное время слабо развивается, а в кризисное время имеется просто спад производства.

Поэтому, коллеги, мы надеемся, что сейчас выбранный тренд будет сохранен. Мы считаем, что (тезис пятый) процентная политика, а не управление валютным курсом должна быть в основе денежно-кредитной политики Банка России взята, по крайней мере, в качестве приоритета.

И мы об этом много лет говорим, ставим вопрос о том, чтобы в управлении денежно-кредитной политикой была обозначена все-таки процентная политика, как центральные банки, Правительства планируют способствовать снижению процентов по кредитам. Не призывами и не прокуратурами, а именно соответствующей политикой. Для этого нужно, чтобы это было в приоритете.

Если взять в сравнении, то около 60 стран в мире используют валютный курс, как инструмент управления денежно-кредитной политикой, но это в основном страны с развивающейся экономикой. Конечно, мы тоже к числу этих стран относимся. Но если мы хотим перейти в разряд все-таки стран другого качества и, тем более, масштаб нас к этому подталкивает, то надо отметить, что 30% стран используют процентные ориентиры, как операционные цели денежно-кредитной политики. Это позволяет им развивать финансовые рынки, меньше зависеть от внешних обстоятельств, искусственно не поддерживать связь между валютными курсами и состоянием внутреннего рынка.

И поэтому в этих развитых и не только развитых странах, а в эти 30% стран получается, что если вдруг происходят соответствующие колебания на валютном рынке, на рынке национальной валюты, то цены не меняются в соответствующей пропорции. Мы это видели на примере Канады, Австралии, Швеции, где были тоже очень резкие скачки валюты, но ценники не менялись, инфляция шла следом за валютным курсом.

Я на этом хотел бы уже завершить. Вы знаете, такая традиция сложилась на некоторых наших форумах, когда можно было разбавлять анекдотами такие серьезные и тяжелые проблемы, потому что действительно тяжело сейчас все время говорить о кризисе, немножечко угнетает.

На питерском форуме это не очень принято, хотя мы позволяли себе. А я сегодня хочу спросить разрешения, поскольку у меня кредитный рынок очень сильно ассоциируется с понятием экономической свободы, а экономическая свобода – это вообще гораздо более широкое понятие, это свобода в принципе, свобода предпринимательства, свобода независимого осуществления своих жизненных целей. Так вот, я хотел бы попросить разрешения в оставшиеся 2 минуты стихотворение одно прочитать, если вы сильно не будете возражать.

Это мое любимое стихотворение, одно из трех стихотворений, которые я в детстве, в школе выучил случайным образом. Выучил на армянском языке, на русском-то я много знаю, на армянском – мало. На армянском я вам читать не буду, я нашел очень хороший эквивалент перевода на русский язык. Это стихотворение принадлежит одному очень известному поэту-революционеру Микаэлу Налбандяну, называется «Свобода». Оно несет в себе такую энергетику, что я лично любой повод использую, чтобы его прочитать. Вы сами оцените, насколько это действительно так.

Свобода.

Когда крылатый Бог свободы впервые жизнь вдохнул в меня

И подарил мне беззаботный и солнца свет и краски дня,

Я в то же самое мгновенье свободы в первый раз глотнул

И неуверенным движеньем к свободе руки протянул.

 

И, спеленатый, лежа в люльке, я плакал, я кого-то звал,

И мать склонялась надо мною, ей спать всю ночь я не давал.

А плакал я, что связан, скован, чтоб мне хоть кто-нибудь помог.

С тех пор я полюбил свободу, и жить я без нее не мог.

 

Когда пошел я, спотыкаясь, и начал лепетать слова,

Я удивил отца и маму, промолвив первые слова.

Не мама я сказал, не папа, и не обрадовал их до слез.

Свобода – было первым словом, которое я произнес.

 

«Мой друг, ты произнес: «Свобода!», - судьба спросила с высоты.

Так, может быть, в ее солдаты настроен записаться ты?!

Тернист к свободе путь и труден, и ты пройти его готов?

Для тех, кто полюбил свободу, мир этот тесен и суров».

 

«Свобода!» – я воскликнул снова, – путь разорвут зарницы мрак,

Пусть гром гремит над головою и смертью угрожает враг.

Но все равно в свой миг последний, от горла отведя петлю,

С надеждой, яростью и страстью, я прокричу, я прохриплю:

«Свобода!».

Спасибо.

(Аплодисменты)

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Гарегин Ашотович.

Слово предоставляется Аксакову Анатолию Геннадьевичу – депутату Государственной Думы, члену Комитета по финансовому рынку, члену Национального банковского совета, Президенту Ассоциации региональных банков России.

Тема: «Факторы устойчивого роста российской банковской системы: критерии и необходимые меры».

 

А.Г.АКСАКОВ – депутат Государственной Думы, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Президент Ассоциации региональных банков России, Москва. «Факторы устойчивого роста российской банковской системы: критерии и необходимые меры»

Добрый день, уважаемые коллеги!

Тут мне советуют рассказать про несвободу, отчасти об этом тоже буду говорить.

Прежде всего, я хотел бы высказать несколько пожеланий, на мой взгляд, рабочих предложений, которые важно реализовать для того, чтобы наша банковская система развивалась устойчиво.

И начать хотел бы с предложения по поводу бивалютной корзины. Сергей Михайлович сказал о том, что ориентируют на свободный курс образования, плавающий курс валюты. В то же время сказал о том, что верхний предел бивалютной корзины остается прежним.

На мой взгляд, это неправильно. На мой взгляд, сейчас как раз самое время расширить валютный коридор для того, чтобы в рамках этого коридора происходило образование курса рубля. Почему я об этом говорю сейчас? Мы наблюдаем рост индексов нашего рынка. По оценкам многих экспертов, этот рост недолговечен, скорей всего осенью он может измениться в обратную сторону. Одно из оснований такой оценки заключается в том, что нет объективных причин для роста цены на нефть. Объемы производства практически во всем мире падают, соответственно и спрос на нефть, нефтепродукты не должен, по крайней мере, расти.

В связи с этим есть мнение, что цены на нефть вздуваются спекулянтами, а это в свою очередь стимулирует рост индексов на наших фондовых площадках. Осенью ситуация может измениться, и возникнет угроза обратной девальвации рубля, очередной девальвации рубля. И в рамках этого заданного валютного коридора придется, во-первых, опять тратить наши золотовалютные резервы. Во-вторых, придется, очевидно, поднимать ставку рефинансирования, чтобы рубль стал дороже, и банки не устремлялись на валютный рынок. Причем это может простимулировать опять уход в валюту и кредитных организаций, и любых иных юридических лиц, и физических лиц также.

Поэтому я считаю, что сейчас самое время расширить как раз валютный коридор для того, чтобы было больше маневра, во-первых, у Центрального банка, во-вторых, чтобы в случае возникновения дополнительного спроса на валюту, она была дорогая, чтобы ее было невыгодно покупать по заниженному курсу.

Очень хорошее выступление, я на себя возьму смелость дать оценку, Геннадия Георгиевича Меликьяна. Я согласен с его определением устойчивости банковской системы. Действительно, она должна в любых ситуациях уметь удовлетворять и оказывать финансовые услуги, в которых нуждаются наши компании и физические лица. Но при этом потребность в услугах находится в широком диапазоне, у нас есть транснациональные потребности, и для этого мы должны стимулировать создание транснациональных банков.

Скажем, с Китаем у нас торговля составляет примерно 50 миллиардов долларов ежегодно. Но единицей валюты, с которой осуществляется торговля, является доллар. То есть наши компании и китайские компании переводят сначала свою национальную валюту в доллары через американские банки, затем переводят доллары в юань. Мы, конечно, ведем дискуссии, договариваемся о том, чтобы перейти в торговле к национальной валюте, но я не думаю, что это быстро произойдет, хотя вроде бы процесс идет.

Соответственно американские банки зарабатывают на переводе одной валюты в другую, причем по оценкам экспертов, где-то около 5%. Представляете, если взять оборот 50 миллиардов долларов, то 2,5 миллиарда (5%) мы дарим американским банкам на проведение этих операций.

Почему бы не заняться активно с привлечением Сберегательного банка, ВТБ, других наших крупных банков созданием транснационального банка. У нас в Америке нет ни одного филиала, ни одного дочернего банка. Причем недавно была наша делегация в США, мы поднимали эту тему, они говорят, что не против, но нет активности со стороны России. Давайте будем дискутировать, и вполне возможно такую работу можно провести, и вопрос реализовать.

Дальше нам нужны банки федерального масштаба, которые кредитуют, финансируют крупные федеральные проекты. Но совершенно очевидно, что эти банки, несмотря на то, что они реализуют программы по поддержке малого бизнеса, среднего бизнеса, работу с населением, они не закроют эту нишу. Естественно, нам нужны региональные банки, малые, средние банки, которые, как я понял сегодня из доклада Геннадия Георгиевича, выросли в крупные федеральные банки. Он сказал, что норматив достаточности у них (20%) выше сейчас, по сравнению с тем, что есть у крупных банков. Это устойчивые, нормально работающие банки.

Я к чему веду? Что у нас неравные условия конкуренции, что мы сделали ставку только на крупные банки, тем самым делаем крупную ошибку. Этот концептуальный подход вреден нашей экономике. Сейчас локомотивный рост экономики. Локомотивом, изменяющим ситуацию, может явиться малый и средний бизнес, по крайней мере, одним из локомотивов. А с ним работают как раз малые и средние банки, региональные банки. Причем в этих условиях во многих регионах они наращивают кредитование.

Конечно, надо сделать так, чтобы они имели возможность рефинансироваться, имели возможность фондироваться, имели доступ к финансовым ресурсам.

Было хорошее решение по поводу того, что банки могут получать субординированные кредиты при соотношении один к одному. Потом еще лучшее решение: соотношение один к трем. Но одновременно принимается решение, сейчас это оформляется в виде законопроекта, что минимальный размер капитала для банка, который хочет получить субординированный кредит, должен быть 3,5 миллиарда рублей. Практически все региональные банки отсечены.

Я обратился к чиновникам, которые готовили этот документ. Спрашиваю: зачем? Они говорят, что останется 130 банков, остальные должны консолидироваться, мы даем сигнал к консолидации. На мой взгляд, это, во-первых, неправильно. Во-вторых, не 130 банков. Мы провели анализ: 94. Из 94 вычесть тех, кто имеет в своем капитале более 50% нерезидентов, то остается 48, потому что иностранные банки, как вы знаете, не имеют права получать субординированный кредит. Вот ставка на эти 48 банков.

Правильно это? Неправильно. Тем более, как здесь уже было сказано, наиболее устойчивыми оказались в сегодняшней ситуации те банки, которые имеют капитал с 50-го места по 200-е место.

Поэтому, пока не поздно, я обращаюсь к руководству Центрального банка, поскольку это пока еще законопроект, все-таки изменить подход к минимальному размеру капитала при получении субординированных кредитов. Тем более, если уж мы говорим о повышении капитализации, давайте создавать условия для повышения капитализации.

Мы посчитали, если взять минимальный размер капитала 2 миллиарда рублей, то тогда такое право получат примерно 75 банков. Тоже мало, но уже какой-то шаг вперед. Но лучше бы, конечно, установить размер в 1 миллиард рублей, тем более что даже те банки, которые входят в число 48, очевидно, что имеют проблемы с показателями своей работы, может быть, с рейтингами, не все смогут найти соинвесторов. Тем более что некоторые из банков, которые оказались отрезаны от этой помощи государства, уже прошли согласование за рубежом, в Европейском банке реконструкции и развития.

Мы такой сигнал даем нашим иностранным партнерам – негативный сигнал, задним числом меняем условия игры. И как к нам будут относиться такие партнеры? Это тоже вопрос инвестиционной привлекательности страны и вопрос политических рисков.

Далее, если уж говорить о консолидации, то инструкция Центрального банка, мягко говоря, этому тоже не способствует. Есть инструкция 130 о порядке получения согласия Банка России на приобретение акций кредитных организаций. Если группа лиц приобретает больше 20% этих акций кредитной организации, то она должна получить согласие Центрального банка. Получили согласие. Далее, регистрируют проспект продажи, обязательного выкупа, вернее, акций у тех, кто хочет продать свои акции. Как правило, это обращение к миноритариям. Если в миноритарии вдруг появились желающие продать свои акции новым владельцам банка, надо опять идти в Центральный банк, опять получать согласие. То есть получается вот такой замкнутый круг. Это время, а время, как известно, – деньги. На мой взгляд, эту норму давно надо уже поменять для того, чтобы дать возможность более активного повышения капитализации банков и стимулирования консолидации.

Теперь несколько слов хотел сказать о затратах, которые несут кредитные организации. Сейчас в условиях кризиса у банков хватает работы. В то же время вдруг активизировалось давление на кредитные организации. Из регионов такие сигналы поступают. Требуют, чтобы банки более жестко отслеживали лимит остатка кассовой наличности. Жалуются и предприниматели, кстати, к нам обращаются и банкиры. Вдруг этот механизм начали от банков очень жестко требовать. Это не их работа, взвалили на них. И сейчас, когда наиболее тяжелые условия, заставляют отвлекать силы на эту не совсем банковскую работу. Причем надо иметь в виду, что у нас 4 миллиона индивидуальных предпринимателей и 1,5 миллиона малых предприятий. Но поскольку с ними работают в основном региональные банки, фактически получается, что они должны гоняться за этой огромной массой предпринимателей и малых предприятий для того, чтобы отслеживать соблюдение кассовой дисциплины. Хотя бы платили за это. Не платят. Я бы попросил руководство Центрального банка, начальников главных управлений, поумерьте пыл, пожалуйста, сейчас. Не время. Пусть ситуация изменится, станет более благоприятной, тогда можно вернуться к этому вопросу.

Следующий вопрос, который касается отчетности. Мы проанализировали – за последние 2 года 8 изменений в указании 1367. И все эти изменения направлены на увеличение отчетности. Отчетность дается в электронной форме, отчетность дается в бумажной форме. И в банках огромные помещения завалены этим хламом бумажным, извините, в Центральном банке это все есть, в тот период, когда мы в 21 веке все можем сдавать в электронной форме. Это освобождение площадей и невыполнение ненужной работы.

Я опять же обращаюсь с просьбой к руководству Центрального банка с тем, чтобы изменить это указание, перейти на современные формы передачи отчетности. И надо следить все-таки за увеличением ее. По некоторым оценкам банков, в разы увеличился объем отчетности, которую они вынуждены представлять в последнее время.

И еще один вопрос, который нам надо сообща решать, – это аренда помещений. Здесь уже звучало, что количество офисов, количество филиалов в последнее время очень быстро сокращается, в том числе из-за того, что большая нагрузка на банках лежит в связи с арендой помещений, в том числе муниципальных и государственных. Где-то на каком-то уровне определили, что банки должны платить так же как казино. Мы проанализировали – по всей России практически такая ситуация. Банки платят аренду такую же, как казино. Сверхприбыль у них, и они имеют такую возможность. Если мы хотим обеспечить доступность финансовых услуг, значит, должны создавать условия.

И я просто обратился бы и к Центральному банку, мы к Правительству уже обратились, надо какую-то унифицированную позицию выработать. Если мы хотим обеспечить доступность финансовых услуг, значит, мы должны требовать все-таки разумной платы за помещения, которые арендуются, в том числе у местных властей.

Вот закон об оружии, в последнее время очень много сигналов, новая редакция закона об оружии, к сожалению, делает так, что банки должны привлекать либо ЧОПы, либо милицию для перевозки ценностей, и, соответственно, опять же нести затраты. Это в кризис не очень удачное решение. У нас только сотрудники Сберегательного банка фактически могут иметь оружие для соответствующей работы. Все остальные кредитные организации оказались в невыгодной ситуации. Опять же неравные условия конкуренции. Поэтому здесь я обращаюсь к своим коллегам-депутатам с тем, чтобы в ближайшее время внести изменения в законодательство, и прошу поддержки Центрального банка. Сообща нам надо все-таки внести изменения таким образом, чтобы банки не пострадали и не несли ненужные затраты. Либо они без оружия будут перевозить ценности, в том числе денежные, соответственно, увеличится количество нападений на соответствующих людей и машины.

Несколько слов о рефинансировании. Сейчас в условиях кризиса и федеральное Правительство, и местные органы власти, субъекты федерации начинают предоставлять гарантии по кредитам, которые в банке выдают тем или иным предприятиям. По 312 положению эти кредиты, обеспеченные гарантиями субъектов федерации, не принимаются в обеспечение кредитов Центрального банка. Неправильно, на мой взгляд. Это очень хорошее обеспечение, и очевидно, что здесь тот инструмент, который можно использовать для расширения перечня активов, принимаемых в обеспечение.

И по МБК. Есть решение Центрального банка о хеджировании рисков, связанных с представлением межбанковских кредитов, но слишком узкий круг банков. Сейчас ситуация более-менее стабилизировалась, понятно, какие кредитные организации достаточно устойчиво стабильно работают на рынке. На мой взгляд, пришло время расширить перечень банков, которые могли бы выступать на этом рынке агентами Центрального банка по предоставлению межбанковских кредитов. Скажем, уменьшили бы размеры капитала до 10 миллиардов, это бы расширило возможности предоставления межбанковского кредита. 

Конечно, главная проблема – это плохие долги. Здесь уже говорилось о фонде плохих долгов, а на этом останавливаться не буду, мы считаем, надо его создавать. Геннадий Георгиевич говорил, что там активы не очень хорошие, не очень качественные могут выкупаться. Давайте начнем с ипотечных кредитов. Там-то нормальное обеспечение, там жилье. На 600 миллиардов рублей было выдано кредитов по стандартам АИЖК. Давайте на 600 миллиардов дадим денег либо АСВ, либо АИЖК с дисконтом.  Путь выкупят эти кредиты. Они хорошо обеспечены, и уверен, что через некоторое время, как только ситуация нормализуется, эти кредиты будут ликвидными. Здесь государство ничего не потеряет.

Мы понимаем, что такое решение быстро может быть не принято, поэтому разрабатываем другие шаги, в том числе связанные с рекапитализацией. Здесь говорилось уже об обмене облигаций на доли кредитных организаций. Меня беспокоит только одно, что опять остановятся на тридцатке банков, а все остальные кредитные организации окажутся отсечены от этого инструмента. И опять будут неравные условия конкуренции. Останется в России 100 банков, как хотят некоторые. Не будет лучше, очевидно. Мы параллельно работаем с Международной Финансовой Корпорацией, в Соединенных Штатах встречались, договаривались о том, что они будут участвовать в рекапитализации наших банков, входить в капитал наших кредитных организаций, и там-то как раз ставку делают на региональные банки, что вселяет оптимизм. На следующей неделе приезжает руководство IFC, мы договорились встретиться, обсудить уже конкретную технологию этого процесса.

Одновременно я хотел бы вам предложить наши услуги в связи с тем, что последнее время и суды, и судебные исполнители, и силовые структуры практически не реагируют на обращение кредитных организаций. В конце концов, кризис в том числе и для того, чтобы произошла смена собственников, для того, чтобы произошла смена менеджмента, и в этом процессе, может быть, самое главное участие должны принимать кредитные организации. У них есть залоги, у них есть должники, и они имеют полное право по закону взыскивать этот залог, этот кредит, и передавать его другому лицу.

И здесь правоохранительные структуры должны помогать банкам запросами, но они этого не делают. В конце концов, как депутат, я уверен, что и мои коллеги-депутаты, Юрий Борисович Зеленский, Павел Алексеевич Медведев, мы должны бомбардировать силовые структуры, должны бомбардировать суды для того, чтобы изменился подход к ситуации. Будем все равно добиваться того, чтобы закон работал.

Ну и последнее, о чем я хотел сказать, у нас в сентябре как всегда Сочинский традиционный форум. Мы понимаем, что в кризис трудно отвлекать внимание на выработку стратегических решений, но, тем не менее, кризисы приходят и уходят, а жизнь продолжается. А сейчас наша банковская система практически работает без стратегии развития банковского сектора, ее действие закончилось в прошлом году. В связи с этим мы решили простимулировать и правительство, и Центральный банк, готовим к Сочинскому форуму стратегию развития банковской системы на 3-5-летний период. Ее предложим вашему вниманию.

И две темы, даже три будут главные. Первая тема – стратегия, вторая тема – плохие долги. Те решения, которые мы выработаем, в том числе с IFC, я думаю, и с Правительством мы о чем-то договоримся. И малый бизнес. Ниша региональных банков, малый бизнес – мы здесь также организуем широкую дискуссию, предложим конкретные варианты эффективной работы.

Спасибо за внимание.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Анатолий Геннадьевич.

Слово предоставляется Златкис Белле Ильиничне. Она выступит по теме, связанной с формированием капитала.

 

Б.И. ЗЛАТКИС – заместитель Председателя правления ОАО Сбербанк России, Москва

Может быть, не столько с формированием капитала, мне кажется, сейчас с капиталом связано все.

Большое спасибо Валентине Ивановне Матвиенко, Сергею Михайловичу Игнатьеву, Геннадию Георгиевичу Меликьяну за приглашение.

На форуме взято очень правильное направление. Мы пытаемся преодолеть в последнее время захлестнувший нас пессимизм, и, на самом деле, все эти страшилки, которые мы постоянно слышим, анекдоты, которые мы слышали – это не столько шутки и не столько безобидные вещи, сколько, на мой взгляд, из этого вытекает как раз страшная истина на предмет того, что кризис все спишет.

Отсюда и вытекает то, что происходит с нашими заемщиками, которые считают, что по кредитам можно не платить, ничего страшного с ними не произойдет. А длинная цепочка приводит на самом деле к росту дефицита бюджета, по которому надо расплачиваться за наши пострадавшие от такой идеологии капиталы, с нашими вкладчиками, с которыми мы не можем расплатиться, не дай Бог, конечно, и так далее, так далее.

Поэтому я считала и считаю, что большинство кризисов сидят внутри субъектов экономики и внутри нас с вами, и с этим тоже надо бороться. Это тоже имеет отношение к капиталу, за что большое спасибо, у меня лично настроение очень прибавилось.

Конечно, то, что происходит в мире, абсолютно беспрецедентно. Можно сравнивать с тем, что происходило в 20-30-х годах прошлого века, я очень хорошо знаю этот период, этим периодом я интересуюсь всю свою жизнь, я думаю, что похожего довольно мало.

Конечно, когда происходят такие явления ни публичная власть, ни мы с вами, банкиры, ни финансисты не могут избежать некоторого количества ошибок. Эти ошибки были, и они будут происходить. И мне кажется, что не надо зацикливаться на том, что это трагично, надо попытаться их избежать. На самом деле, потихонечку избегаем.

Опять же, хотим мы, не хотим, пока мы не можем поставить диагноз очень по многому, что с нами происходит, с нашей экономикой, с мировой экономикой. Поэтому лечение экономики приходится производить унитарным властям, приходится действовать симптоматичными способами. Есть какой-то симптом, с ним и надо бороться. Почему? Потому что больной должен выжить, а больным является экономика Российской Федерации.

Поэтому часть тех решений, которые приняты, я воспринимаю как симптоматические решения, которые требуют дальнейшего развития, принятия целого ряда решений.

Я хочу остановиться всего на нескольких тезисах, я понимаю, что мы превышаем лимит, поэтому я очень коротко.

Я так думаю, что 2009-2010 годы – это годы бюджета. Править бал в экономике будет бюджет, я надеюсь и уверена в этом. Я надеюсь на здравый смысл, умение и профессионализм той части унитарной власти, которая распоряжается сегодня тем, что происходит сегодня с нашим бюджетом и с точки зрения идеологии, построения, и с точки зрения исполнения.

Почему я думаю, что это годы бюджета? Потому что сегодня, с одной стороны, основной генератор спроса – это публичный сектор экономики, это, так или иначе, хотим мы этого или не хотим, в конечном итоге идет от бюджетов, от бюджета федерального, от бюджетов субъектов федерации. Мы все это хорошо видим, мы понимаем, что это как минимум, исходя из бюджета, порядка 9 триллионов спроса.

И если бы сегодня немножечко прибавить обороты по исполнению бюджета, по финансированию тех программ в оборонной отрасли и не только в оборонной, в строительстве жилья, в закупке продуктов питания, я не буду перечислять все сектора экономики, их можно представить себе, это почти 9 триллионов рублей. Я вам хочу сказать, что лично у нас очень существенно увеличился бы баланс.

Почему? Потому что мы не имели бы просрочку по огромному количеству предприятий. Я прямо сейчас могу перечислить 5-6 предприятий, которые отняли у нас прибыль, заставили нас показать по прошлому месяцу даже убыток по балансу, мы вынуждены были создать резерв.

Если бы чуть побыстрее шло принятие решений, то соответственно, этого бы не произошло. Но все дело в том, что то, что происходит с нашими предприятиями, для нас, очень крупного банка, неприятно. Но у нас есть коллеги, значительно более мелкие банки, которые тоже кредитуют эти же предприятия. Для многих из них это смертельно. Я, например, уже знаю два случая, когда наши коллеги, кредитовавшие вместе с нами предприятие, просто не пережили то, что предприятие, не имевшее средств или не получившее средств по гособоронзаказу, не смогло с ними расплатиться.

Здесь очень многим из нас, если не сказать большинству, потому что все то же самое касается и региональных властей, не приходится делать ничего особо сложного, особо умного для того, чтобы немножечко подправить ситуацию.

Хотя я смотрю, что бюджет Российской Федерации небеспрецедентно хорошо в этом году исполняется с верхнего уровня, то есть деньги раскассируются из Федерального казначейства на первый уровень, государственного заказчика, и они, к сожалению, не проходят вниз, а внизу сидят наши заемщики. И эти заемщики съедают наш капитал.

Не нужно ничего особенного, но механизмы, я извиняюсь, тоже нужны.

Меня упомянули уже применительно к нашему участию в разработке закона о госгарантиях, который вышел и который, конечно, нуждается в поправках, потому что никто по этому закону не воспользовался этой гарантией, не выдал кредит. Это сделать было невозможно, не обсуждаю, почему.

Несколько дней назад на Правительстве рассмотрен новый проект закона о госгарантиях. Он в разы лучше, к нам прислушались и сделали этот закон намного лучше, убрали оттуда абсолютно не исполняемые вещи.

Но не учли две маленькие детальки, боюсь, что опять будут проблемы, не учли две маленькие детальки, которые нас с вами очень волнуют.

Деталька № 1. При исполнении гарантий на 50% мы с вами должны будем отдать права требования по всему кредиту, остальные 50% мы вынимаем из своего капитала. Причем это несправедливо ни с экономической, ни с этической, ни с какой другой точки зрения.

Но главное – опять это непреодолимое препятствие. Никто не заметил, мы пытаемся объяснить и мы надеемся, что нас поддержат депутаты, заинтересованные в том, чтобы все-таки банковская система чувствовала себя в той мере комфортно, в которой это возможно сделать. Никто не требует солидарных гарантий, мы понимаем прекрасно, что субсидиальная гарантия вполне нас устроит, если она исполняема. Но, конечно, есть целый ряд предприятий, для которых субсидиальная гарантия не подходит, у них очень тяжелое финансовое положение.

Такое предприятие, как минимум, кредитует 10-12 российских банков. Если государство заинтересовано эти предприятия сохранить, и если государство имеет в виду, что в этом будет участвовать банковская система, никакой другой гарантии кроме как 100-процентной по этим предприятиям, потому что там давно, не вчера, не позавчера, утрачены залоги. Там ничего другого не получится.

Теперь что касается капитала и ОФЗ. Я уже сказала, что моя точка зрения заключается в том, что генератор всех вливаний в наши капиталы – это Министерство финансов, то есть это федеральный бюджет за исключением Сберегательного банка, который я, конечно, представляю, но это несколько особая песня.

На мой взгляд, нам просто оборвали телефон, нас спрашивают, как это будет выглядеть? Бояться не надо, мне кажется, механизм финансирования капитала через ОФЗ в принципе очень элегантен. Потому что для банка не очень важно, есть ли у него проблемы с капиталом, он получит в денежной форме, или он получит на баланс федеральные бумаги, у него капитал будет восстановлен, а ликвидность – этим будет заниматься Центральный банк. Ликвидность будет давать Центральный банк, который при этом, как я понимаю, предполагает, как обычно с ОФЗ, давать ликвидность без дисконта под эти бумаги, поэтому вполне действенная схема. Но опять есть проблемы. Если не продумать проблему, как минимизировать влияние волатильности ОФЗ на капитал банка, это уже проблема видимо Центрального банка, а волатильность по ОФЗ сейчас очень высокая, мы опять будем все время возвращаться к проблеме, что у некоторых банков будет существенно снижаться капитал. Решить это, конечно, можно. Для этого достаточно доброй воли.

Наш капитал – это наша возможность кредитовать. Мы вчера встречались, три крупных банка, как раз на тему, как нам помочь друг другу сохранить нормативы, одновременно выполнить те требования, которые на нас наложены властями, поскольку все мы, так или иначе, получили помощь от государства. Мы получили в капитал, кто-то получил какими-то другими способами. Мы думали на тему, как нам помочь друг другу, поняли, что у всех есть проблемы с капиталом, у всех они разные, у кого-то они отложены по времени, у кого-то они сейчас реализуются.

Капитал – это не только возможность кредитовать, это еще возможность выполнять друг перед другом обязательства. Выполнение обязательств друг перед другом – это опять финансовая устойчивость банков-партнеров. Что мы думаем по этому поводу? Мы думаем, что самое главное, кто будет выдавать, кто будет принимать решение. ВЭБ будет принимать решение, Министерство финансов будет принимать решение, какая-то специально созданная организация.

Самое главное, чтобы, принимая решение о капитализации того или другого банка, власти были уверены, что этот банк добросовестный, что этот банк порядочный и прилично относится к собственным активам и трепетно относится к собственным пассивам. Я так немножечко деликатно сказала, мы все понимаем, о чем я говорю. Но для нас всех важно, чтобы помощь получали те банки, которые собираются с нами остаться на этом банковском сообществе, на этом финансовом рынке, на котором мы работаем, чтобы лицо его казалось миру достаточно привлекательным.

Только что кто-то из депутатов сказал: «Мы должны принудить, надавить на суды, принудить суды принимать те или другие решения». На самом деле, мне кажется, очень плохая мысль. Может быть, меня поддержат или не поддержат депутаты, давить на суды депутатам, мне кажется, неправильно, у депутатов другое оружие: принимать такие законы, чтобы суды легко могли квалифицировать то или другое финансовое действие.

Я курирую в Сбербанке, в том числе, и Юридическое управление. Мы сегодня не можем суду объяснить, мы сами себе с трудом объясняем, как квалифицировать то или другое действие. Вот в чем мы видим помощь от депутатского корпуса, которому мы очень благодарны за то, что сделано. Но мы будем еще больше благодарны, если депутатский корпус подумает над законами, которые в судах можно будет исполнять, не давя на суды, а просто предполагая, что Фемида сама с этим справится.

Если вы не возражаете, я на этом закончу, пожелав нам всем удачи. Я лично для себя сказала, что большой возраст – это еще и опыт, я для себя сказала, что я сейчас живу не в кризисе, и вообще, не кризис происходит, это такая необычная экономика. Когда-нибудь она будет подробно описана, но это такая экономика. В этой экономике надо быть очень шустрым, в этой экономике надо держать нос по ветру. Да, в ней жить очень сложно. Мне все время приходится приставать то к Центральному банку, то к Министерству финансов, то еще к кому-то.

Но в принципе она преподносит нам сюрпризы. Мы думали, будет хуже с курсом доллара. В общем, мы все как-то уже немного успокоились. Мы думали, что мы захлебнемся с ликвидностью, а ни один банк, в общем-то, от капитала так вот сразу не помер, банки помирают от недостатка ликвидности, причем в один день, быстро. Их и вкладчики раздербанивают, и конкуренты раздербанивают. А вот с ликвидностью Центральный банк вполне справился, очень комфортно. Многие из нас даже уже деньги вернули Центральному банку, говорят, что не надо, ликвидности достаточно.

Поэтому я думаю, что мы справимся с той ситуацией, в которой живем. Просто мы должны понять, что мы все друг перед другом отвечаем, что наш капитал завязан на очень длинную цепочку.

(Аплодисменты)

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Белла Ильинична.

Уважаемые коллеги!

Сейчас маленький перерыв, кофе-брейк, на 20 минут. Просьба не затягивать перерыв.

После перерыва первой будет выступать Пепеляева Лиана Витальевна.

 

(П е р е р ы в)

 

                                                           (После перерыва)

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Продолжаем работу.

Слово предоставляется Лиане Витальевне ПЕПЕЛЯЕВОЙ – заместителю председателя Комитета по финансовому рынку, депутату  Государственной Думы РФ.

Тема: «Ожидаемые новеллы законодательства о банковской деятельности».

 

Л.В. ПЕПЕЛЯЕВА – заместитель Председателя Комитета по финансовому рынку, депутат Государственной Думы Российской Федерации, Москва. «Ожидаемые новеллы законодательства о банковской деятельности»

Добрый день, уважаемые участники конгресса!

Последние месяцы деятельность банков вызывает неподдельный интерес всего общества. Значимость банковской системы будет возрастать, ведь возможность получения финансирования из других источников, например, на фондовом рынке в настоящее время очень невелика. Поэтому неудивительно, что в последнее время были внесены серьезные изменения в банковское законодательство. С одной стороны, они позволили Банку России расширить возможности финансирования банков, я имею в виду беззалоговые кредиты, были упрощены процедуры реорганизации кредитных организаций, и сейчас значительно меньше преград для консолидации банковского капитала. Безусловно, эти изменения были направлены на то, чтобы банковский сектор вышел более конкурентоспособным. С другой стороны, логично, что не могли не повыситься требования к участникам банковской системы. Безусловно, банковское сообщество без одобрения встретило принятый закон, касающийся повышения требований к уставному капиталу. Кроме того, мы помним, что для тех банков, которые получили поддержку, был введен институт уполномоченных представителей, был принят закон о расширенных возможностях привлечения должностных лиц банков к ответственности.

Мой коллега Бажанов Сергей Викторович говорил о принятых вчера в Совете Федерации в окончательной редакции двух законов, касающихся деятельности платежных терминалов. Понимая, что это не самая благоприятная среда, чтобы рассказывать об этих законах. Во всяком случае, часто стали появляться комментарии, и после того как Дума одобрила, после того как Совет Федерации вчера этот вопрос рассмотрел, что эти законы не окончательные, их срок введения отложен на 1 января 2010 года, что эти вопросы будут глобально пересмотрены.

Наверное, очень мало оснований для того, чтобы те фундаментальные принципы, которые эти законы предусматривают, были изменены. То есть наряду с банковскими платежными терминалами будет существовать схема небанковская. Мы полагаем, единственно, что будет в этой части изменено – административный кодекс будет дополнен одним новым составом. Все остальные положения, вероятнее всего, вступят с 1 января в силу. Поэтому, если мы говорим о необходимости подготовки рынка к этим изменениям, наверное, надо сейчас думать о необходимости изменения, это важно.

Теперь о тех проектах федеральных законах, которые будут в ближайшее время рассматриваться. О двух из них, которые касаются непосредственно кредитных организаций, здесь уже говорили – о субординированных кредитах и о солидарной ответственности государства по государственным гарантиям.

И еще один момент, который будет касаться, вероятнее всего и кредитных организаций, потому что в том виде, в котором он обсуждается, он меняет правовое положение всех хозяйственных обществ, требования по наполнению уставного капитала. Сейчас действующее законодательство содержит прямой запрет на пополнение уставного капитала за счет зачета требований к обществу. Это прямой запрет. Законодатель приходит к выводу, что, наверное, эта практика была не совсем правильная, она себя не оправдала. Мы полагаем, что этот запрет можно отменить. То есть, что касается хозяйственных сообществ, вероятнее всего, пополнение уставного капитала будет возможно за счет зачета требований к обществу.

Кроме того, предполагается сделать серьезные изменения в части судебной защиты интересов кредиторов, если уставный капитал общества уменьшается. Меняется механизм, теперь будут внедряться механизм судебной защиты, кредиторы, узнав, что уменьшается уставной капитал, вправе в судебном порядке требовать исполнение обязательств, которые есть к обществу.

И еще один момент, касающийся облигаций. Предполагается снять целый ряд ограничений, касающихся выпуска облигаций. Мы полагаем, что эти нормы в ближайшее время будут рассматриваться Государственной Думой.

Еще о двух проектах федеральных законов, которые в ближайшее время, скорее всего, будут встречаться в банковском сообществе. В Думе сейчас есть два проекта федеральных закона, которые предоставляют право гражданину на досрочный возврат заемных средств. Разница заключается в том, что один проект предлагает ограниченный круг тех заемных средств, которые были взяты гражданином. И предлагает, чтобы это были только кредиты, которые выданы на строительство или приобретение жилья.

Другой проект федерального закона предлагает очень широкий круг заемных средств. Ничем их не ограничивает вообще, а только упоминает о том, что это не должно быть связано с индивидуальной предпринимательской деятельностью.

По этим проектам в Думе сейчас идет обсуждение. Наверно, можно говорить о том, что тезисы о возможности предоставления гражданину права на досрочное погашения кредита в Совете Федерации найдет поддержку. Весь вопрос в круге, на какие заемные средства он будет распространяться. Мы полагаем, что до конца весенней сессии этот вопрос в виде позиции Думы будет уже сформирован.

И еще один проект закона, который касается, наверное, всех присутствующих в зале. Он касается инсайда, инсайдерской торговли, распространения информации. Дума приняла его в первом чтении, хотя были большие споры, потому что если буквально смотреть на тот текст, что мы в Думе имеем, то практически все граждане страны могут быть отнесены к инсайдерам. Такое широкое толкование вряд ли является правильным. Мы считаем, что да, нужно бороться с инсайдерской торговлей, потому что это наносит вред организованным рынкам, но абсолютно принципиально определиться с понятийным аппаратом. Кто есть инсайдеры, что такое инсайдерская информация, потому что как только этот закон будет принят, сразу же вступят корреспондирующие нормы об ответственности, уголовной ответственности. Абсолютно принципиально, чтобы никаких неясностей в толковании не было. Потому что ответственность будет очень серьезная. Мы открыты для обсуждения всестороннего, потому что понимаем, с одной стороны, необходимость принятия этого закона; а с другой стороны, очень серьезную уголовную ответственность большого количества людей, которое будет связано с этим законом. Поэтому мы готовы принимать любые замечания, любые поправки. Реально мы будем рассматривать его на парламентских слушаниях в начале осени. Не исключено, что зимой он будет принят.

Это все, что я хотела сказать. Спасибо.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Лиана Витальевна.

Слово предоставляется Павлу Алексеевичу Медведеву – депутату Государственной Думы РФ, члену Комитета по финансовому рынку, члену Национального банковского совета, Москва.

Тема: «Устойчивая архитектура банковской системы: поиск оптимума».

 

П.А. МЕДВЕДЕВ – депутат Государственной Думы Российской Федерации, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Москва. «Устойчивая архитектура банковской системы: поиск оптимума»

Большое спасибо за возможность выступить на таком высоком форуме.

Геннадий Георгиевич Меликьян в своем докладе попытался дать определение устойчивости банковской системы. Это определение мне нравится. Но я хотел бы поставить ударение в другом месте в названии нашего форума. А именно там, где написано «банковская система».

Когда решается вопрос, будет наводнение в Петербурге или нет, недостаточно взвешивать уровень воды в Неве. Надо еще понять, какова высота нагонной волны в Финском заливе. Во всяком случае, так было до того, как построили плотину. Для того чтобы понять, устойчива ли конструкция банковской системы, надо попытаться понять, что собой представляет реальная банковская система. Что такое номинальная банковская система, я знаю, я читал и даже писал закон о банках и банковской деятельности.

Тем не менее, совершенно очевидно, что, кроме Невы, есть еще и Финский залив. Есть еще нечто в большом количестве, что выполняет реальные банковские операции, не являясь банками.

Так вот, что же такое банковская операция? Для того чтобы понять, какова конструкция этого здания, надо понять, что такое банковская операция. Мы знаем, что есть 5 статья в законе о банковской деятельности, где это написано. Но я понимаю, что настало время попытаться критически отнестись к этому понятию.

Я сейчас, конечно, не смогу дать точного определения банковской операции, которое мне самому будет казаться удовлетворительным, так как задача эта очень трудная. Но приблизительно я попытаюсь объяснить, что я имею в виду.

По-видимому, банковская операция, с точностью до некоторых деталей, – это какие-то манипуляции с деньгами, явно не любые манипуляции.

Есть такие два полярных способа расставаться с деньгами. Первый способ – я назову именем Собакевича–Чичикова – когда вы одной рукой держите деньги, а другой – товар. А ваш контрагент – наоборот: первой рукой держит деньги, а другой – товар. И вы одновременно расстаетесь с деньгами и получаете свой товар. Это явно не банковская операция. Почему? Не будем обсуждать.

Другой способ – я его назову именем Ильфа и Петрова. Это когда деньги утром, а стулья вечером. Это уже ближе к этой теме, которая нас интересует. Но все-таки не в любом случае принцип «деньги – утром, а стулья – вечером» является банковской операцией. Очевидно, если вы даете свои личные деньги другу, и друг стулья вам поставляет вечером, то это не стоит в контексте нашего форума отмечать. Вот если эта операция возможна для неопределенного круга лиц, это уже горячее.

Наконец, если вы отдаете деньги, но так же, как у Ильфа и Петрова, Вам не гарантируется, что в стульях вы получите бриллианты, это тоже не банковская операция.

По аналогии, когда вы покупаете долю в ПИФе, вам не только не обещают ничего, а еще пишут на агитационных бумажках, что ваша доля может как повышаться в цене, так и обесцениваться.

А вот если вам обещают бриллианты, если вы приходите в банк, отдаете сто рублей, и вам говорят, что через год вы получите за эти ваши сто рублей 110 рублей, вот тогда, по-видимому, это банковская операция. Вот тогда, по-видимому, и возникла за столетие существования банковской системы идея предварительных условий для тех, кому позволяется совершать банковские операции. Я имею в виду капитал, я имею в виду небезразличное отношение к тем людям, которые работают в банке. Я имею в виду надзор. Если вы отдали деньги методом Ильфа и Петрова, и вам что-то за это пообещали, то для того, чтобы обещание не было пустым звуком, за вашими деньгами кто-то должен смотреть. Для ваших денег должна быть какая-то подушка безопасности. Это должно быть все заранее оговорено.

Какова же с таким подходом наша реальная банковская система?

Вы прекрасно знаете, что у нас есть так называемые кредитные кооперативы. В Москве издаются такие региональные газетки «Южная газетка», «Северная» и так далее, которые до самого последнего времени публиковали объявления: «Кредитный кооператив приглашает пайщиков...». Когда говорят о кредитном кооперативе, подразумевают, что какие-то знакомые люди между собой договорились и сделали то, что называется кредитным кооперативом. Ан, нет. Оказывается, в кредитный кооператив можно приглашать неограниченный, неопределенный круг пайщиков, которые и пайку принесут, и личные сбережения. И никакого надзора нет. Отсюда наблюдаем скандал за скандалом. Объявления перестали публиковаться, я думаю, что не надолго. Перестали публиковаться, потому что писали письма в прокуратуру.

Долевое строительство. Закон о долевом строительстве существует 4 с небольшим года, и пятый раз уже переделывается абсолютно добросовестными людьми. Они пытаются преодолеть то, что мне кажется, непреодолимо. Они хотят заменить надзор и заменить предварительные условия. Когда дольщик отдает свои деньги строителю, строитель совершает банковскую операцию. Он принимает деньги и обещает квартиру. Это на самом деле никакое не долевое строительство, когда я рискую вместе с другими инвесторами. Я явно вовлечен в то, что по-другому нельзя назвать, только банковской операцией. Я отдаю деньги на срок, и мне обещают нечто определенное в течение этого срока. Должны быть тут скандалы? Конечно, должны быть. Потому что мы нарушаем то, что человечество выработало в течение 150 лет, это уж точно. Явился на горизонте Стерлигов. Пример, который я до сих пор приводил, это такой медленный способ отнятия денег, а есть быстрый способ, со скоростью света. А есть электронный способ. Это очень быстрый способ.

Появился на горизонте Стерлигов. На одном из форумов здесь, в Петербурге, я рассказывал о том, как я наблюдал то, что мне посоветовали назвать «общяком». Я назвал это стихийным банком. Что я наблюдал в начале 90-х годов? Банки работали очень плохо, рассчитаться было невозможно. Несколько субъектов экономики объединились в такой неформальный банк. Этот неформальный банк осуществлял клиринг для своих участников. Этот клиринг осуществлялся без всяких компьютеров, никаких компьютеров не было. Он проводился на бумажке. И производился расчет. Теперь Стерлигов предлагает это совсем в другом – всемирно историческом масштабе. Он предлагает компьютер подвести под это. Он печатает объявление в газету и предлагает бартер-клиринг. Он предлагает обратиться к нему продавцам и покупателям, которые что-то продают и что-то хотят купить, чтобы не надо было платить за покупку-продажу. Не надо мне объяснять сидящим в зале, что, имея в руках компьютер, действительно можно обойтись без денег. Почти без денег, все-таки разницу надо выплатить. Так, что сделал этот Стерлигов? Он предлагает дать задаток, он отнимает деньги и предлагает через некоторое время удовлетворение потребностей в купле-продаже. Деньги приняты. Правильно говорят, что деньги нужны, деньги не проходят по счетам банковским счетам. И как при этом взять налог, я представить себе не могу.

Телефонные компании. Как известно, сначала они предоставляли такую услугу. Ваш знакомый забыл положить деньги на свой не банковский, а телефонный счет. Как вы об этом узнали? Вы со своего телефонного, а не банковского счета можете перевести ему деньги. Очевидно, банковская операция. Но язык не поворачивается сказать, что я хотел бы это запретить. Но дальше – больше. Оказывается, что с телефонного счета можно оплатить, по крайней мере, за электронные блага. Можно купить с телефонного счета программу, можно купить всякую информацию для своего компьютера. Мобильный кошелек работает в значительно более широком масштабе, хотя принципиально так же, как и телефонные компании. Телефонная компания стала банком. Телефонный кошелек тоже стал банком. Он проводит открытие счета не в банке, а у себя. И проследить за этим счетом нет никакой возможности. Сейчас телефонные компании и мобильные кошельки легализовались с помощью закона, о котором говорила Лиана. Сейчас для того, чтобы телефонной компании стать законным банком, этой телефонной компании так же, как и мобильному кошельку, надо заключить договор с теми субъектами, которым они платят. Телефонная компания должна заключить договор с производителями компьютерной программы. Тогда телефонная компания станет оператором по приему платежей, и мой платеж мимо банка с телефона становится законным.

Наконец, существует легальная банковская система – совокупность кредитных организаций, которые описаны в Законе о Банках и банковской деятельности. И это является слабым звеном в реальной банковской системе. Это парадоксальное заявление, но я на нем настаиваю. Я получил естественнонаучное образование. Поэтому мне близко такое понятие как энтропия – это мера порядка. Если энтропия низкая, то порядок высокий; и наоборот: энтропия большая, а порядок низкий. Невозможно в системе поддерживать разную энтропию.

Некоторые вещи присущи человеку. В моем кабинете рабочий стол устроен таким образом: он весь завален книжками и бумагами. И я мучительно пытаюсь маленькое пространство там отгородить, где можно было бы работать. Так вот, там, где книги и бумаги, там очень высокая энтропия. А на том пятачке, где я пытаюсь работать, низкая. Это безнадежная задача – поддерживать разную энтропию в сообщающихся пространствах, в сообщающихся сосудах. Эта система не устойчива. Такая система, я ссылаюсь на законы физики, более или менее, я надеюсь, понятные из объяснения, которое я сейчас веду.

Спасение я вижу в том, чтобы добиться устойчивости всей этой системы вместе. Этого можно добиться тремя способами.

Первый способ. Построить плотину. Это отгородить зону высокой энтропии и не впускать туда клиентов настоящих банков. То есть запретить то, что я сейчас обрисовал, категорически запретить все операции, которые проводятся только через банки. Имея в виду, как долго строят плотину в Петербурге, я на этот метод не возлагаю больших надежд.

Есть второй способ: попытаться понизить энтропию в этих околобанковских системах. Такой способ есть. Он реализован, скажем, страшно сказать, на Украине. Я, кажется, совершаю ошибку политическую, но, тем не менее, на Украине, где с энтропией дело, вообще-то, обстоит плохо, в реальной банковской сфере дело значительно лучше, чем в России. Там псевдобанковские системы пытались выйти на рынок, но не тут-то было. От них потребовали получения лицензий, следовательно, доказательства того, что есть капитал. Следовательно, можно было попасть под надзор. То же самое и в Грузии, не говоря о европейских странах, в Америке. Когда рассказываешь своим знакомым–иностранцам об этой нашей проблеме, они не понимают этого. Они решили эти проблемы.

И, наконец, самый простой способ, самый простой путь, по которому мы идем. Раз не удается понизить энтропию в окружающем пространстве, давайте ее повысим в настоящей банковской системе. Давайте снизим требования к надзору. Давайте снизим требования к капиталу. Все равно оно само к этому придет. Так как подавляющее большинство присутствующих не обязаны были получать естественнонаучное образование, я хочу в стихах объяснить, что такое энтропия. Естественно, это придумал не я, а великий русский поэт Алексей Константинович Толстой. Это целая поэма.

Поэма называется «Змей Тугарин». Очень советую перечитать.

Содержание такое. В Стольном Киеве сидят: Владимир Красное Солнышко и русские богатыри, и друг другу объясняют, как они будут поддерживать низкую энтропию на Руси, порядок на Руси. Тут приходит Змей Тугарин и начинает им противоречить? То испортит, се испортит, не будет порядка на Руси. А богатыри и Владимир все парируют, объясняют, как они будут поддерживать порядок.

И вот последний аргумент Змея Тугарина. Он, к сожалению, крайне политически не корректный. Я бы такого произнести не мог, но Алексей Константинович – гений, ему все можно.

«Но тот (это Змей Тугай) продолжает, ослабивши пасть:

Обычай вы наш переймете,

На честь вы поруку научитесь класть,

И вот, наглотавшись татарщины всласть,

Вы Русью ее назовете».

Вот то, что мы через некоторое время назовем банковской системой, мы обсудим на одном из будущих банковских конгрессов.

Спасибо.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Павел Алексеевич.

Слово предоставляется Александру Владимировичу Турбанову – Генеральному директору. Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», Москва.

Тема: «Роль агентства по страхованию вкладов в укреплении стабильности банковской системы».

 

А.В. ТУРБАНОВ – Генеральный директор Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», Москва. «Роль агентства по страхованию вкладов в укреплении стабильности банковской системы»

 

Добрый день, уважаемые коллеги!

Сегодня уже много было сказано о кризисе и еще будет многое говориться. Позвольте с позиций Агентства по страхованию вкладов расставить некоторые акценты, которые нам кажутся важными в текущих условиях.

Первое. Любая антикризисная программа начинается с перестройки мышления. Это было справедливо для нового курса Рузвельта во время великой депрессии. Это справедливо и сейчас. Практически все известные в политической истории антикризисные программы начинались похожим образом. Уместно подчеркнуть, что в переводе с греческого кризис означает поворотный пункт, перелом, требующий коренных изменений. Сейчас именно такой момент. И требуется современное антикризисное мышление, научная антикризисная теория, адекватное и постоянно действующее антикризисное законодательство. Обращаю ваше внимание, что действующие ныне антикризисные законы носят исключительно временный и даже одноразовый характер, как будто кризисов больше не будет, и не нужно постоянно работать по их предупреждению.

Второй акцент. В период кризиса усиливается роль государства. Для сбалансированности требуется активное использование рыночных механизмов. Собственно, это и было положено в основу мер, которые с прошлого года реализуются агентством по страхованию вкладов.

Участие агентства по предотвращению банкротства банков строится на трех базовых принципах, первым среди которых является рыночная направленность. Помощь предоставляется не банкирам, а банкам как экономическим субъектам, предоставляющим банковские услуги населению и экономике. И для проведения санационных процедур мы, в первую очередь, ищем средства на рынке, ищем частных инвесторов.

Второй принцип: поддержка оказывается только тем банкам, которые обладают социальной, экономической значимостью либо на уровне конкретного региона, либо на уровне Российской Федерации. В целом, я помню, о чем здесь говорил Анатолий Геннадьевич Аксаков, делая оценку, что некоторые меры государственной поддержки распространяются только на 48 банков, наши критерии позволяют распространять их на более широкий круг, обращаясь, в первую очередь, к регионам.

И третий принцип: никаких твердых гарантий оказания государственной помощи конкретным банкам государство не дает. Рыночная ответственность не должна размываться. Действительно, у нас уже были случаи, когда мы отказывались от санации банков, подпадающих под эти критерии. Но экономическая целесообразность и ряд других оснований приводили именно к выводу об отказе.

За период с начала кризиса Банк России предложил агентству рассмотреть вопрос об участии в санации 23 банков. Предложения по 20 банкам поступили в конце того года, по трем банкам – в этом году. В пяти случаях мы отказались от санации, в 18 случаях приступили к ней. В результате для 13 банков были найдены частные инвесторы, готовые вложить и, действительно, потом вложившие реальные средства для финансового оздоровления банков. В трех банках был применен принципиально новый механизм санации – перевод части активов и обязательств с проблемного банка в здоровый банк. Применение данного механизма оказалось выгодным для всех групп кредиторов.

Еще 2 банка находятся непосредственно под нашим контролем. Этот механизм реализуется только при отсутствии нового инвестора. Если инвестор появляется, агентство продаст свои акции на открытых торгах. То есть даже в этом случае государственное вмешательство в банковский сектор не оборачивается необратимой национализацией.

На финансирование процедур санации направлено 165 миллиардов рублей уже, в том числе, за счет кредитов Банка России – 110, и за счет средств федерального бюджета – 55. Возврат вложенных средств максимально обеспечивается залогом имущества инвестора и санируемых банков.

Третья акция. Укрепление стабильности банковской системы, конечно, невозможно рассматривать в отрыве от мер по защите законных интересов вкладчиков и других кредиторов. В этом направлении у нас есть определенные успехи. Пять лет, как действует система страхования вкладов. Есть неплохо работающее законодательство о банкротстве кредитных организаций.

Напомню, что за время существования системы страхования произошло 70 страховых случаев, половина из которых приходится на последний кризисный период. Размер наших обязательств по выплатам – около 21 миллиарда рублей. Эта сумма была предназначена более чем для полумиллиона человек. У нас были не простые ситуации при выплатах в Тюменской области, на Сахалине и на Курилах, на Камчатке. Тем не менее, во всех случаях агентство начинало платежи вкладчикам не позднее 14 дней после отзыва лицензий. Особенностью выплат с осени того года стало резкое ускорение обращения вкладчиков за страховым возмещением. Если ранее они тянулись месяцами, то теперь основной поток проходит за первые две недели. Но нездорового ажиотажа нет. Ситуация с выплатами спокойная. Нет очередей недовольных вкладчиков перед банками. Все ограничиваются лишь краткой информацией об очередном страховом случае.

В этой связи я хотел бы поблагодарить наши банки-агенты за четкую организацию процедур по выплате страхового возмещения. В данном качестве при агентстве аккредитовано 57 банков, через которые выплаты могут быть проведены в кратчайший срок в любом субъекте Российской Федерации.

Несмотря на большой объем выплат, фонд страхования вкладов выстоял. Сегодня в нем аккумулировано более 80 млрд. рублей. Дефицит фонда не предполагается. Общая доходность размещения в 2009 году – 24,3%. В результате доходы от инвестирования средств фонда по состоянию на 1 мая текущего года составили 4,7 млрд. рублей.

Данные социологических опросов говорят о том, что изменение экономической ситуации не оказало существенного негативного влияния на доверие граждан к банковской системе. Подавляющее большинство вкладчиков не изымали свои деньги из банков. И сейчас, по данным опроса, практически никто не намерен закрывать депозиты до истечения срока действия договора. Полагаю, что это один из положительных результатов, который стал возможен, в том числе, и благодаря системе страхования вкладов.

Теперь о грустном – о банкротстве, а точнее, об ответственности собственников банков и их менеджеров за неправомерные действия, предшествовавшие банкротству.

Вы знаете, мы активно работаем в плане выявления подобных фактов. Совсем недавно вступили в силу поправки к законодательству о банкротстве. Они закрепляют арбитражную подсудность исков по субсидиарной ответственности, которые теперь будут рассматриваться в рамках дела о банкротстве.

Кроме того, для топ-менеджеров теперь предусмотрена ответственность за не надлежащие ведение бухгалтерии. Если на момент начала процедуры банкротства бухгалтерская документация отсутствует либо не отражает необходимых сведений об имуществе организации, либо эти сведения искажены, руководитель будет отвечать по ее долгам.

Хочу заверить банковское сообщество, что своими правами по постановке вопроса о привлечении к ответственности мы злоупотреблять не будем, как не злоупотребляли и ранее. Мы исходим из того, что выполнение святого долга – отвечать по своим обязательствам – является золотым правилом каждого банкира.

Еще одна ремарка к теме о банкротстве. Я изучил проект Рекомендаций нашего конгресса и с удивлением обнаружил там такую рекомендацию: «Необходимо создание механизма реализации активов ликвидируемых кредитных организаций, повышение прозрачности ликвидационных процедур». Возникает ощущение дежа вю. Такие записи были в аналогичных рекомендациях лет пять назад и более. Не учитывается, что уже внесены поправки в законодательство о банкротстве. С 2004 года они успешно реализуются. В ходе своей деятельности мы не видим проблем с механизмами реализации активов ликвидируемых организаций.

Исходя из того, что я сказал, можно понять, что есть проблемы с поиском этих активов и с возвратом их на баланс банка, но не с реализацией.

Что касается повышения прозрачности ликвидационных процедур, то достаточно почитать последние редакции закона о банкротстве кредитных организаций, и вы увидите большое количество обязательной информации, которую мы даем, кстати, за деньги кредиторов. Разве только на каждый чих мы не даем информацию. Но здесь тоже никакой проблемы нет.

Теперь о возможности второй волны кризиса. Агентство присоединяется к оптимистическим прогнозам. Все-таки не исключает ее наступление в конце этого года. Скорее всего, она будет носить характер кризиса проблемных активов. Геннадий Георгиевич Меликьян здесь интересно говорил об этой проблеме. Я помню, как он недавно говорил, что эту тему поднимают только коррупционеры. Сегодня он выразился мягче. Он сказал, что эту тему поднимают только те, кто хочет пропиариться. Я все-таки рискну этой темы коснуться.

Мы полагаем, что катастрофического роста просрочки не будет, равно как и массового банкротства. Но положение многих банков в связи с этой проблемой может все-таки обостриться. И согласованную программу действий на случай, если все же придется выкупать проблемные активы у банков, иметь надо, содержащую, в том числе, и антикоррупционные механизмы. Очевидно, что не все банки могут стать участниками этой программы. Понятно, что не могут выкупаться проблемные активы у «карманных» банков, у «обнальных» контор, у банков с непрозрачной структурой собственности и сомнительным финансовым состоянием. Определенные ограничения целесообразно установить и в отношении выкупаемых активов. Кредиты, не имеющие обеспечения, безнадежные к взысканию или предоставленные, связанным с руководством банка, его акционерам-заемщикам, должны регулироваться банками самостоятельно.

Относительно цены выкупаемых активов. Неплохой механизм ценообразования с низкими коррупционными рисками мог бы быть создан на базе сделок репо, когда банк обязуется через определенное время выкупить актив обратно по такой же цене.

В заключение хотел бы сказать, что пока кризисных проблем в банковской системе действительно нет. Однако последние данные о рекордном падении в апреле промышленного производства (-17%) и о продолжающемся росте просрочки не могут не внушать беспокойства. Самоуспокоенность здесь может сыграть с нами злую шутку. Случись кризис сейчас, необходимые меры опять пришлось бы принимать стихийно, в режиме пожаротушения. Поэтому готовиться надо заранее.

Спасибо за внимание.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Александр Владимирович.

Слово предоставляется Кашеварову Андрею Борисовичу – заместителю руководителя Федеральной антимонопольной службы (ФАС России), Москва.

Тема: «Взаимодействие Федеральной антимонопольной службы и Банка России при регулировании рынка банковских услуг».

 

А.Б. КАШЕВАРОВ – заместитель руководителя Федеральной антимонопольной службы (ФАС России), Москва. «Взаимодействие Федеральной антимонопольной службы и Банка России при регулировании рынка банковских услуг».

 

Добрый день, уважаемые участники  конгресса!

Спасибо организаторам за предоставленное слово. Я постараюсь быть кратким, с учетом того, что мы, видимо, выбиваемся из графика. Но, тем не менее, постараюсь быть вполне информативным.

Заявленная тема выражается в цифрах, которые вы видите на следующем слайде. Если судить о взаимодействии по количеству рассмотренных дел, то в 2007 году их количество увеличилось в 7 раз, а в 2008 по сравнению с 2007 – в 5 раз. Это достаточно высокий показатель взаимодействия, поскольку мы с Центральным банком после изменений в законодательстве о защите конкуренции в 2006 году во всех субъектах Российской Федерации сформировали совместные комиссии по рассмотрению дел о нарушениях антимонопольного закона на рынке банковских услуг. И за эти два года, можно сказать, система наладилась, взаимодействие усиливается.

В первую очередь, это взаимодействие было проявлено, простите за слово, практически как политическая воля в рассмотрении дел, связанных с соглашениями банков и страховщиков при кредитовании залогового имущества, где страховали залоговое имущество при выдаче кредитов заемщикам.

Мы говорили о том, что в свое время мы провели сплошную проверку всей банковской системы на предмет таких соглашений. И собственно результатом этой проверки явилось возбуждение дел. Оно носило абсолютно системный характер и вполне, я полагаю, для рынка комфортный, потому что в этот же период, начиная с 13 мая 2007 года, в КоАПе появились поправки, которые позволяли освобождать банки от ответственности в случае добровольного отказа от соглашения.

Я хочу сказать, что этой нормой воспользовались абсолютно все банки с государственным участием и крупнейшие игроки на рынке розничного кредитования. Это позволило банковской системе сохранить достаточное количество денег в виде не уплаченных штрафов. В этот период это более чем кстати.

Чуть позже я еще к этой теме вернусь.

Но основными результатами взаимодействия, с Банком России особенно, в IV квартале 2008 года и с начала 2009 года стало взаимодействие, направленное на последовательное снижение барьеров на рынке банковских услуг с процедурами различного рода согласований с антимонопольным ведомством. В частности, 11 ноября 2008 года были приняты поправки в части 9-й статьи 35 закона о рыночной конкуренции, предусматривающей новый порядок направления уведомления о соглашениях в финансовых организациях.

Соответственно, результатом этого изменения в закон явилось принятие нового постановления, где был совершен переход от оценки долей кредитных организаций на финансовых рынках к более четкой величине размера активов, что позволило сразу убрать риски того, что доля самой кредитной организации будет посчитана неправильно. При этом 6 мая 2009 года, чуть менее месяца назад, Правительство Российской Федерации приняло постановление № 392, в соответствии с которым были внесены изменения в предыдущее постановление по долям. И для кредитных организаций размер активов установлен 300 млрд. рублей. Это значит, что в соглашениях должны уведомлять фактически 20 банков, соответственно со всех остальных нагрузка снята. Это существенное подспорье, связанное с достаточно трудоемкой процедурой сбора всех документов.

Также вслед за законом о конкуренции ФАС вместе с ЦБ ежегодно вносит в Правительство предложения по размеру активов при слиянии активов кредитных организаций, а также при осуществлении сделок с акциями, долями, активами кредитных организаций.

На этом слайде – согласованные предложения Банка России и ФАС, которые сейчас проходят процедуру согласования в Правительстве. В настоящий момент эти предложения направлены в Минфин и Минэкономразвития. Мы надеемся, что они будут поддержаны. И, таким образом, количество кредитных организаций, которые будут подпадать под процедуру антимонопольного контроля, сейчас никоим образом не увеличится.

Возвращаясь к теме взаимоотношений кредитных организаций и страховщиков, следует отметить, что в настоящее время в Государственной Думе обсуждаются поправки к так называемому «второму антимонопольному пакету». И на самом деле, в этом пакете будет предусмотрено две вещи. Одна – хорошая, как всегда; другая – плохая.

Хорошая связана с тем, что в настоящее время при подготовке поправки ко второму чтению обсуждается полный отказ от направления уведомления по заключенным соглашениям. То есть эта последняя часть нагрузки с рынка будет снята. Но при внесении поправок в КОАП устанавливается четкая процедура заявления об отказе от антиконкурентных соглашений. При этом в этой процедуре предусматривается, что освобождаться будет лицо, заявившее об отказе, и лицо, которое не является инициатором соглашения.

По нашему глубокому убеждению, инициатором соглашения при страховании залогового имущества является банк. Поэтому, по нашей оценке, вряд ли в будущем возможны подобные отказы, которые были приняты нами в предыдущий период. Но это также не пугает, поскольку месяц тому назад Правительство Российской Федерации приняло постановление об утверждении общих соглашений в отношении между кредитными и страховыми организациями, которым фактически сформированы подходы недопустимости такого рода соглашений. Это явилось результатом работы в течение последних двух лет вместе с рынком по разработке критериев.

При этом также хочется обратить внимание на то, что когда банки оценивают страховые организации, как правило, рассматривается порядка 14 нормативов, разработанных самими банками в отношении страховщиков.

Мы не постеснялись, обобщили эти нормативы и направили в Минфин. Минфин сказал, что вносить изменения в закон в части трансформации этих нормативов в обязательные нельзя, потому что они практически не соответствуют тем нормативам, которые разрабатываются в настоящее время в рамках проекта «Платежеспособность-2» для страховых организаций Международной ассоциации страховых надзоров.

Тем не менее, сейчас в рамках разработки плана мероприятий по реализации антикризисных мер также рассматривается вопрос о внесении изменений в статью 25 по организации страхового дела, в которой предполагается введение нормативной достаточности для страховых организаций, основанных на стандартах Международной ассоциации страховых надзоров. Это значит, что через какое-то время банкам придется пересматривать те критерии оценки, которые сейчас применяются. Но на какой-то период они будут продолжать действовать. Поскольку, если оценивать случившееся, получается, что банки входят в страховой рынок не совсем в том направлении, в каком принято это страховым надзором.

Тем не менее, проделанная работа тоже была важна, чтобы приступить к новому этапу, который обеспечит большую стабильность, в том числе и на рынке страхования.

И буквально две короткие темы, одна из которых уже упоминалась в ходе предыдущих докладов. Она касается нашего анализа, который мы провели, в частности, на рынке услуг по обслуживанию банковских карт. Это достаточно интересное исследование с точки зрения того, насколько банки конкурентоспособны по отношению к платежным терминалам. Казалось бы, достаточно комфортные условия, но, тем не менее, почему-то население не использует банки как способ осуществления расчетов, или скажем так, точку сбора платежей по оплате телефонной связи, коммунальных услуг и так далее. Как нам кажется, это результат того, что население не информировано о цене, о стоимости услуг, которые предоставляют банки. В частности, мы при этом анализе только лишь оценивали комиссию за снятие наличных денег. И, как следствие, выяснили, что 68% кредитных организаций не взимают с держателей банковских карт за снятие наличных денежных средств. А те, кто взимает, средняя комиссия составляет 1% от суммы или 90 рублей или 3 доллара США. В принципе незначительная сумма, которая явно может быть конкурентоспособна, с точки зрения сравнения с платежными аналогами терминала. Но отсутствие информации на дисплеях мониторов не дает возможности держателям банковских карт просто подходить и проводить те или иные платежи. Это вопрос, наверное, еще отсутствия технической возможности для этого.

Посему, с точки зрения развития конкуренции, по итогам проведенного анализа мы направили письмо в Банк России с предложением рассмотреть возможность введения требований об информированности держателей платежных карт о стоимости услуг, которые предлагаются банками при операциях с использованием банкоматов.

Еще один аспект, который также связан с повышением доверия населения к банковским услугам, что опять как негатив вернулось в практику, – это работа пунктов обмена валют. В последнее время сократившийся поток жалоб стал нарастать с новой силой. Это связано с тем, что в пунктах обмена валют информация, которая, как правило, размещается на выносных стендерах, не соответствует действительности. Либо эта информация просто недостоверна, либо, как правило, это бывает при обмене свыше какой-то суммы – 1 тыс. долларов, 10 тысяч долларов, обязательно в пункте обмена валюты не оказывается нужной суммы денег. Это вызывает просто раздражение.

Поэтому есть два возможных решения: либо все пишется одним шрифтом, и при этом всегда все имеет место быть в обменном пункте; либо пишется один курс для любой суммы.

Второй путь, наверное, более эффективен. И собственно решать эту проблему только лишь средствами антимонопольного законодательства недостаточно целесообразно. Мы в 2005 году возбудили шесть дел. Поменяли банки свою практику. Дальше ситуация как-то успокоилась. Сейчас она опять  всколыхнулась. Поэтому мы полагаем, что здесь также целесообразно все-таки внимание Центрального банка к решению данной проблемы с тем, чтобы у населения всегда присутствовала защита в лице абсолютно всех регуляторов. Тем самым предполагаю, что и в дальнейшем такое взаимодействие ФАС как поисковой системы, Центрального банка как регулирующей системы вполне уместно и эффективно с точки зрения развития рынка, развития конкуренции и конкурентоспособности банковского центра.

Спасибо за внимание.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Андрей Борисович.

Слово предоставляется Олюнину Дмитрию Юрьевичу – Председателю Правления ОАО «Банк ВТБ Северо-Запад», Санкт-Петербург.

Тема: «Вызовы кризиса и пути  их преодоления российской банковской системой».

 

Д.Ю. ОЛЮНИН – Председатель Правления ОАО «Банк ВТБ Северо-Запад», Санкт-Петербург. «Вызовы кризиса и пути  их преодоления российской банковской системой».

 

Добрый день, уважаемые коллеги!

Хочу поблагодарить за возможность высказаться.

Во-первых, хотелось напомнить, что с кризисом действительно жизнь не заканчивается. Большое спасибо Павлу Алексеевичу за то, что он напомнил нам о ряде проблем, связанных с местной банковской системой в обороте транзакций между юридическими и физическими лицами, что есть проблемы в будущем у банковской системы. Оно будет похоже на то, что мы видели в XХ веке. С другой стороны, есть проблемы и непосредственно российские, как то: недостаточность развитости банковской системы России для той экономики, по крайней мере, о которой мы мечтаем. То, что было предметом обсуждения и в прошлом году. Это остается актуальным, потому что банковская система, безусловно, выйдет из кризиса вместе с экономикой. Но ее масштабы как были, так и остаются, на мой взгляд, недостаточными.

Тем не менее, я считаю, что все-таки события текущие наиболее актуальны для всех нас. И я верну обсуждение к кризису, который произошел. Еще раз соглашусь со всеми, что жизнь с этим не остановилась. Но, тем не менее, многие вещи пришлось серьезно пересмотреть.

Напомню, какие же были основные проблемы, с которыми мы столкнулись и продолжаем сталкиваться.

Первое, это существенное обесценивание фондовых активов – как акций, так и облигаций. Напомню, что отрицательная переоценка на 1 апреля составляла 155 млрд. рублей, индексы фондового рынка упали более чем в 3 раза, и цены облигаций по ряду позиций – более чем в 2 раза. То есть рост ставок был ошеломительным в долговом сегменте буквально за несколько месяцев.

Тем не менее, надо констатировать, что на сегодня зрелость банковской системы, которую она показала, была достаточна для того, чтобы эта проблема была на сегодня демпфирована. Не скрою, я думаю, это общая позиция, что сегодня риски, которые может нести дальнейшее колебание цен на фондовые активы, наверное, большинством банков оценены и отнесены к управляемым. Более того, определенные надежды показывает текущее состояние рынка, хотя я согласен с тем, что, на мой взгляд, это скорее отскок от паники, некие более реалистичные оценки будущего, тем не менее, этот уровень, на котором мы находимся, и цен на долговом рынке, и цен на фондовом рынке существенно отличается от того, что мы видели недавно. И здесь можно сказать, безусловно, политика банков на уменьшение доли фондовых активов, уменьшение торговли собственными ценными бумагами, ориентация инвестиционного бизнеса, в первую очередь, на комиссионный доход абсолютно правильная, ее надо продолжать. Я думаю, здесь то, что делали банки, по сравнению с ситуацией 90-х годов, а именно ориентация на свой ключевой бизнес, показало свою жизнеспособность, по крайне мере, для такого стрессового момента.

Вторая проблема – это проблема ликвидности. Причем я сказал, да, проблема ликвидности в разрезе краткосрочной ликвидности решена. Тем не менее, я бы отметил здесь еще такие аспекты, как цена и долгосрочность. Эти проблемы полностью не решены, учитывая, что сегодня банковская система столкнулась с двумя процессами. Это сокращение сроков клиентских пассивов в целом и в сегменте юридических лиц в частности. Первый момент.

Второй момент. Существенный рост стоимости корпоративного привлечения и привлечения от физических лиц. Даже у банков, которые ведут очень консервативную политику по привлечению средств физических лиц, цены по валюте сегодня составляют 7%, а цены на рубли превышают 11-12%. Опять же, сроки привлечения невелики. Это, в свою очередь, является существенным фактором ценообразования для экономики.

Проблема зависимости от средств государственной поддержки, будь то аукционы Министерства финансов и залоговые в целом Центрального банка, безусловно, велика, и в особенности для крупнейших российских банков, которые, тем не менее, во многом определяют лицо банковской системы, доступность кредитов, в конечном счете, для реального сектора. Я не люблю использовать это понятие «реальный сектор», для меня банковский сектор не менее реальный.

С одной стороны, я согласен с тем, что проблема ликвидности как острая, болезненная проблема преодолена. И здесь надо отдать должное, я считаю, действенным регуляторам, и здесь можно долго спорить о скорости принятия решений, о темпах девальвации. Тем не менее, они привели к тому, что эта проблема была снята. Но она остается так же, как еще одна составляющая структура пассивов по валютам. Да, объемы активов банковской системы не сильно уменьшились. Но не надо забывать, что, например, помимо сроков и цены, еще есть и валютная составляющая, которая существенно выросла. Напомню, что с 1 октября объем валютных депозитов вырос на 50%. Спрос на валютный ресурс очень ограничен. Банки стремятся давать тем, у кого есть валютная выручка, и сами клиенты продолжают опасаться, что укрепление рубля приведет к новой девальвации, спрос ограничен. И хотя ставки сегодня по валюте небольшие, основные потребности предприятий остаются в рублевом сегменте. Безусловно, эта проблема есть. Мне кажется, что ее долгосрочные последствия мы еще увидим на себе. И без активной роли государства здесь, на мой взгляд, решение этой проблемы не найти. Причем, это не только проблемы кризиса. Напомню, что мы с IV квартала 1997 года увидели, что, во-первых, сначала иностранные заимствования перешли в основном на сегмент синдицированных кредитов, а после начала событий осени прошлого года практически истощились. Я не беру разовые операции, больше частного свойства, которые проводятся. То есть, этот источник закрыт. Длинные пассивы корпоративных клиентов, я думаю, это не сегодняшний день и даже не завтрашний, проблема остается. И здесь еще раз повторюсь, на мой взгляд, большие надежды возлагались на положение 312-П. Оно, как практика показывает, носит ограниченный характер. Возможно, нужны другие механизмы, которые мы пока еще не придумали. Но, если мы хотим, чтобы банковская система вернула активную роль в поддержке производства и нефинансовых услуг, то она должна быть решена. Здесь, мне кажется, одна из тем, над которой должна работать Ассоциация российских банков, Центральный банк совместно с Министерством финансов.

И, наконец, следующий вызов – это, конечно, долгоиграющая проблема просроченной задолженности, правильнее будет сказать, качества кредитных активов. С одной стороны, кризис – это не более чем, я для себя считаю, это ремасштабирование экономики. Была одна ситуация, одно видение будущего, один объем инвестиций, спрос и предложение, который на нем обосновывался. Ситуация меняется. В итоге формируется какое-то новое видение будущего экономических субъектов, домашних хозяйств. Предприятия сформируют новое понимание, обернутся на новый спрос, и, соответственно, смогут продолжать функционировать. Напомню, что даже снижение налога на ВВП на 10% в реалии – это увеличение ВВП в номинальном выражении. И, как мы видели, денежная масса, хотя и колеблется, ее колебания не указывают нам на явную тенденцию к сокращению агрегата. То есть экономика никуда не исчезает. Но путей модификации ее может быть два: резкое снижение, исчезновение, я бы даже сказал, экономики, которая была ранее, соответственно, банкротство значительной части предприятий, и построение нового. С одной стороны, такой путь дает больший отскок в момент, когда экономика достигает дна. С другой стороны, этот путь, наверное, более дорогостоящий для экономики, потому что он стирает, по сути, все инвестиции в создание бизнесов, в «гудвил» компании, в технологии, которые тяжело переоценить. И я считаю, что это, наверное, не самый правильный путь. А из этого я делаю вывод, что неправильный путь не только для банковской системы, потому что стереть все, значит, стереть и тех кредиторов, которые кредитовали то прошлое, которое должно исчезнуть. Поэтому для банковской системы, мне кажется, такой путь планового перемасштабирования экономики наиболее выгоден, потому что позволяет избежать значительно больших резервов, чем первый.

Безусловно, оценка ситуации с качеством корпоративного портфеля вообще существенно усугубляется тем, что мы не понимаем, на каком уровне стабилизируется спрос. Я считаю, что именно проблема спроса, проблема рынков, не банковских услуг, а именно рынков, производственных товаров и услуг для населения является основной проблемой. Сегодня ни один из наших клиентов не может сказать четко, что он понимает, какой будет уровень спроса на ближайший год. Безусловно, в этой ситуации оценка финансового положения компаний, кредитоспособности и возможности структуризации заимствования, тем более, нового кредитования оказывается для банков исключительно сложным. Тем не менее, я считаю, что это единственный путь. Безусловно, он сложный, но это единственный путь, который позволяет сохранить то, что мы сделали за последние 20 лет, в особенности за последние 10 лет. Это единственный путь выживания банков. Я веду к тому, что в этот период, безусловно, синергетика и партнерство между банком и клиентом должны быть основой для принятий единых решений.

Я считаю, что путь реструктуризации кредитного портфеля достаточно разумный с экономической точки зрения в том случае, если наша оценка вероятности потерь при реструктуризации меньше, чем без нее.

Если мы понимаем, что бизнес-модель компании жизнеспособна, и существует математическое, назовем так, решение, при котором реструктуризированный долг и финансовые потоки позволяют сохранить NPV компании положительным, вместе с клиентом банк должен идти навстречу и находить решение при реструктуризации портфеля. Напомню еще раз, это, в первую очередь, сохраняет качество кредитного портфеля на допустимом уровне. Еще раз, проблема того, что на сегодня называют «дном», она остается. Но, тем не менее, я считаю, что мы вынуждены и обязаны вместе с клиентами прогнозировать свою деятельность. Поэтому, если говорить о реструктуризации, нередко нам говорят: реструктуризация – большой объем, это плохо. Безусловно, это плохо, если под этой реструктуризацией понимается не более чем перенос проблем банкротных компаний в балансе на будущее.

Но еще раз повторюсь: изменение экономических масштабов не такое катастрофичное. И оно может быть пройдено без банкротства существенной части экономики, если это делать грамотно.

Опираясь на свой опыт, я могу сказать, что на сегодня, если говорить о «Банк ВТБ Северо-Запад», мы работаем, безусловно, в определенном сегменте российской экономики: это промышленность, сельское хозяйство, торговля – то есть крупная и средняя корпоративная клиентура Северо-Западного федерального округа. У нас реструктуризировано сегодня 15 млрд. кредитов, это порядка 10% от кредитного портфеля. Но при этом я могу сказать, что в этой реструктуризации подавляющая часть случаев – это возвратные кредиты, которые при тех решениях, которые мы приняли, и при том, что экономическая ситуация не продолжит существенного усугубления тех уровней, в которых находимся сегодня, клиенты способны выдерживать свои обязательства и погашать долги перед банком, может быть, не в те сроки, может быть, оборачиваемость кредитов будет меньше, но, безусловно, качество кредитов остается приемлемым.

Проблема, на мой взгляд, есть. Это нахождение баланса между интересами клиента и банка, между необходимостью обеспечить оборачиваемость кредитов и сохранение качества кредитного портфеля. Она остается  в этой части ключевой.

Наконец, четвертый вызов. Собственно, что же делать дальше. Это осмысление, что должно поменяться в банковской системе для того, чтобы такие резкие изменения конъюнктуры не так сильно ударили по банкам. Я думаю, что достаточно мало чего можно сделать, потому что мы всегда основываем свое видение будущего на понимании прошлого. И если вспомнить то, что мы делали в первом полугодии прошлого года, мы совершенно разумно вместе с нашими службами управления рисками, вместе с регуляторами, прогнозными институтами выбирали наиболее вероятную модель развития и строили свою деятельность под нее с теми допущениями, которые были разумны на рынке в тот период.

С другой стороны, определенные уроки мы должны извлечь из этой ситуации. Безусловно, в особенности уроки, связанные с проблемами западных финансовых систем, потому что, я считаю, что мы еще не пришли к тому моменту, когда те проблемы, с которыми столкнулись банковские системы Соединенных штатов Америки, в полной мере ударят по нам. Потому что у нас еще пока произошел первый в российской истории банковский кризис, который рожден не на финансовом рынке, это традиционный промышленный кризис. У нас еще есть варианты дожить до других кризисов, к которым западные банки пришли уже в этой ситуации.

Я думаю, что основной урок – это понять, что мы можем делать, когда в будущем перед банковской системой будут появляться те новые факторы риска, которые мы их уже предвидели, опираясь на опыты наших коллег.

Вот, наверное, то главное, что я хотел сказать.

И в заключение хочу сказать, что, безусловно, кризис не должен быть остановкой. Безусловно, и с финансовой точки зрения, и с точки зрения сохранения развития бизнеса на будущее необходимо продолжение кредитования, продолжение сотрудничества, сохранение клиентской базы. А клиентская база, пережившая кризис, – это вдвойне более ценная клиентская база, потому что она более жизнеспособна, более верит своему банку. Это должно продолжаться, мы должны жить. И, более того, сегодня время уделить внимание не только выходу из кризиса, решению таких текущих проблем, но и повышению качества услуг, оптимизации издержек и процессов. Многие банки, в особенности первой сотни, где-то нагуляли жирку. Я думаю, что во многом это наша возможность, в том числе для себя, начать решать проблемы не жадного поглощения долей рынка и конкурентной борьбы со своими коллегами, а построения оптимизации своей собственной бизнес-модели. Я думаю, что мы преуспеем в решении остающихся острых проблем и с точки зрения долгосрочной ликвидности, управления проблемной задолженностью.

Я не остановился на всех проблемах, потому что некоторые из них были затронуты другими докладчиками. Безусловно, проблема работы с возникающими залогами, которые неизбежны. Вопрос масштабов. Они неизбежны, и, конечно, существенно количество, как распоряжаться непрофильными активами. Тем не менее, я верю, что мы их преодолеем.

Я желаю и всем участникам конгресса, и всей банковской системе успехов. Мы встретимся не через два года, а в следующем году, уже на этапе роста. Спасибо.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Дмитрий Юрьевич.

Слово предоставляется Сильвии Матера – Директору по вопросам финансовой стабильности, Банк Франции, Париж.

Тема: «Регулирование в период кризиса (Базель II и МСФО). Проблемы и их решение».

 

СИЛЬВИ МАТЕРА Директор по вопросам финансовой стабильности, Банк Франции, Париж. «Регулирование в период кризиса (Базель II и МСФО). Проблемы и их решение».

 

Добрый день!

Спасибо за возможность выступить. Для меня большая честь выступать здесь. Мне стыдно, что я не говорю на вашем прекрасном языке, и я буду первым выступающим на английском языке. Извините.

Я работаю в Банке Франции, и я также являюсь членом Базельского комитета. В Базельском комитете мы сейчас озабочены теми вызовами, с которыми мы столкнулись лицом к лицу с начала этого кризиса. Мы стараемся проанализировать, какие изменения могут быть сделаны в законодательстве.

Есть два основных вопроса. Прежде всего, это вопрос регулирования, который возник в связи с кризисом, и второй вопрос, что нам нужно делать.

В отношении основных вопросов регулирования здесь есть список. И мы можем его проанализировать с самого начала. В особенности такие вопросы, которые мы обсуждали на разных встречах.

Первое – это оценка и процикличность. Мы обсуждали это много, в особенности правила, которые касаются процикличности.

Второй вопрос. Мы не хотели бы видеть в финансовой системе избыточной  левередж.

Третий вопрос – это сложные продукты. Банки должны понимать суть продуктов, которые они предлагают. Мы не должны очень опираться на мнения рейтинговых агентств.

Следующее – масштаб регулирования. И, наконец, два последних вопроса, которые мы обсуждали: это риск-менеджмент и риск ликвидности.

Мы говорили много о риске ликвидности. Это один из основных вопросов сегодняшнего кризиса. Я хочу также обсудить то, что риск-менеджменту не уделяют должного внимания.

Если сейчас мы кратко обсудим первый вопрос, мы увидим, что проциклический эффект оказывает влияние на справедливую стоимость. В хорошие времена все работает хорошо. Мы можем увеличивать ликвидность (высокий рыночный спрос), увеличивается стоимость активов. Увеличивается валюта баланса. Увеличивается необоснованная прибыль. Если мы посмотрим на этот слайд, мы также увидим, что эти процессы имеют макроэкономический эффект, рост левереджа и создание «пузырей». Такую картину мы наблюдали до кризиса.

Но в плохие времена все работает по-другому: снижение ликвидности стимулирует продажи, падает стоимость активов, влияет на валюту баланса. Влияет на результат деятельности – появление убытков, давление на капитал. Макроэкономический эффект – вынужденное снижение финансового рычага через рекапитализацию и кредитное схлопывание. Это то, что мы видели в большинстве наших стран, и это очень серьезный вопрос. Он заключается в том, что банки прекращают кредитование экономики.

Существующая финансовая система привела к избыточному левереджу. Мы должны снижать левередж. Я не хочу анализировать это сейчас детально. На следующем слайде вы можете видеть длинную и сложную цепь секьюритизации, которая привела к возникновению вопроса, связанного с отслеживаемостью. Обслуживающие организации, экономика счетов... Никто не понимает, и фактически все полагаются на анализ, который проводят другие организации, в частности, рейтинговые агентства. Избыточная зависимость системы от рейтинговых агентств, распределение структурированных продуктов, хорошо ранжированных. Рейтинговые агентства предлагали хорошие рейтинги по очень сложным продуктам.

Монолинии работают в качестве мотиваторов кредитов, дают возможность улучшить рейтинг. Но когда случились дефолты, у монолиний не хватило капитала чтобы поглотить потери.

Хедж-фонды: мошенничество снижает уровень доверия, нужно больше прозрачности, мы видим недостаточность информации.

В отношение риск-менеджмента. Посмотрим на рыночный риск. Многие банки использовали VaR-метод. На графике вы можете увидеть: голубым показаны реальные убытки с начала кризиса, а красным – внутренние оценки банка. Как вы видите, красные столбики гораздо ниже, чем голубые столбики. Это говорит о том, что внутренняя система риск-менеджмента, при использовании VaR-метода, неспособна спрогнозировать кризис, и тем более предотвратить потери. Это, конечно, показывает, что риск-менеджмент нужно пересмотреть.

Риск ликвидности играет ключевую роль в этом кризисе. Ликвидность может исчезнуть очень быстро. Совершенно очевидно, ликвидность – это нечто очень важное. И банки должны принимать это во внимание при риск-менеджменте. Они должны отслеживать трансформацию рисков, следить за соответствием активов и пассивов по срокам.

Что нужно делать? Необходимы улучшения в сфере регулирования. Мы работали над тем, чтобы предложить такие мероприятия с точки зрения Центрального банка. Конечно, необходимо изменение, улучшение, прежде всего, относительно продуктов. Продукты были очень сложными. То, что нам нужно, это простота, прозрачность, большее раскрытие информации. Может быть, система, которая предоставит больше защиты инвесторам. То есть мы работаем над улучшением инфраструктуры рынка.

Что касается оценки, я сказала уже о роли отчетности. Мы стараемся оценить справедливо стоимость. Нам нужно использовать рыночную стоимость, но мы не можем определить рыночную стоимость, нет никаких операций на рынке.

Что касается распространения продуктов. Некоторые банки стимулировали слишком быстро продажи сложных продуктов, не разобравшись до конца во всех рисках. Европейская комиссия хочет создать правила, которые бы заставляли банк оставлять часть продукта. Если банки будут знать, что им придется оставить часть продукта у себя, они будут более взвешено подходить к анализу рисков в отношении продуктовой линейки банка.

Также необходима реформа рейтинговых агентств. В частности, мы хотим, чтобы рейтинговые агентства проходили регистрацию, и ряд других стимулов. С этим сейчас работает Европейская комиссия. Предложенные инициативы, конечно же, должны создать лучшую атмосферу для всех участников рынка.

Что касается механизмов регулирования, нужно изменить надзорные требования к регулятивному капиталу, усилить надзор за ликвидностью, ограничить стимулы для регуляторного арбитража и ограничить долги в балансе.

Следующий слайд – что нужно сделать. Вот список для обширной деятельности. Мы хотим ужесточить требование к капиталу, мы хотим ужесточить систему, но мы не будем заставлять банки подчиняться новым правилам немедленно, так как это может в настоящее время ухудшить ситуацию. Мы должны пересмотреть стандарты оценки и стандарты бухгалтерского учета. Мы стараемся создать инфраструктуру и стандарты для внебиржевых деривативов. Нужно расширить область регулирования. Я имею ввиду рейтинговые агентства, в том числе. Необходимо усилить риск-менеджмент, пересмотреть систему компенсаций сотрудников и политику премирования. Также необходимо усилить взаимодействие властей. Этот кризис показал, что банки стали очень интернациональными.

Подробнее об ужесточении требования к капиталу. Цель – ограничить влияние процикличности. Банки должны создавать буферы в хорошие времена, чтобы использовать их в плохие времена. Нужно согласовать определение капитала и увеличить прозрачность, иметь достаточное количество капитала для работы со сложными структурированными продуктами.

Что касается оценки и отчетности, я уже говорила, что цель – уменьшить влияние циклов на рыночные оценки. Нужно уточнить правила оценки сложных и неликвидных активов, увеличить их транспарентность. Необходимо уточнить правила консолидации внебалансовых активов. Также нужно ужесточить ряд правил бухгалтерского учета.

Этот слайд посвящен производным финансовым инструментам. Как снизить их риски? Мы должны лучше стандартизировать производные инструменты. Увеличить раскрытие информации. Создать клиринговый центр для кредитных свопов (CDS), чтобы смягчить риски и увеличить прозрачность на этом рынке.

Относительно расширения границ регулирования. Рейтинговые агентства должны регистрироваться. Нужно создать кодекс поведения рейтинговых агентств.

Регистрации должны подвергаться не только рейтинговые агентства, но и хедж-фонды для увеличения транспарентности.

Что касается риск-менеджмента и раскрытия информации. Вы помните, на предыдущем слайде я показывала, что реальные убытки банков и прогнозируемые с помощью VaR-метода значительно отличались. VaR-метод должен быть модифицирован. VaR-метод должен принимать во внимание такой специфический портфельный риск, когда инвестиции могут переместиться на более чем три отклонения от нормального распределения, так называемый Tail-риск. Tail-риск случается очень редко, в экстремальных ситуациях. Но текущий кризис показал, что такие ситуации возможны и банк должен быть к ним готов. Поэтому нужно развивать практику стресс-тестирования, в том числе включая обратные стресс-тесты. Улучшать процедуры управления риском, в том числе лучше управлять операционным риском и риском ликвидности.

Этот слайд посвящен пересмотру размера компенсаций и политики премирования сотрудников. Эта тема сейчас очень популярна среди политиков. Необходимо формировать политику выплаты бонусов на долгосрочной основе, бонусы должны быть привязаны к результату, а не гарантированы заранее в контракте.

Этот слайд посвящен улучшению сотрудничества между властными структурами. Мы видим, что возникающие специфические проблемы очень быстро распространяются среди участников рынка. Что показывает необходимость усиления связей и обмена информацией между надзорными органами и центральными банками разных стран. Мы должны улучшать макропруденциальный надзор. Нужно создать европейскую систему финансового надзора, это будет децентрализованная сеть, основанная на европейских надзорных органах и национальных регуляторах.

Это план на будущее. Я надеюсь, что он будет успешным, и даст возможность нам избежать ошибок.

Благодарю вас за внимание.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Сильви, за вашу интересную презентацию.

Слово предоставляется НИКОЛАЕВОЙ Наталье Юрьевне, директору по работе с государственными органами. ЗАО КБ «Ситибанк», Москва.

Тема: «Финансовый кризис и законодательная реформа».

Уважаемые коллеги!

Я обращаюсь к выступающим, так как мы вышли несколько за график, поэтому просьба за регламент ни в коем случае не выходить.

 

Н.Ю. НИКОЛАЕВА – директор по работе с государственными органами ЗАО КБ «Ситибанк», Москва. «Финансовый кризис и законодательная реформа».

 

Учитывая пожелание председателя, я постараюсь быть наиболее краткой.

Прежде всего, хотела обратить внимание на вопросы, которые были наиболее острыми, и на положительные моменты.

Как уже все говорили, это рост просроченной задолженности. По корпоративному портфелю и по потребительскому портфелю мы видим достаточно существенное увеличение просроченной задолженности, в особенности последние несколько месяцев. Оценки экспертов, насколько эти цифры отражают реальное состояние дел, как мы знаем, сильно рознятся. Некоторые говорят о 50-процентной просрочке на конец года, так же, как и прогнозы о росте тех показателей на конец года. Соответственно, многие говорят о второй волне кризиса. Но, с моей точки зрения, нельзя правомерно говорить об этих цифрах, если мы не вернемся к достаточно фундаментальному вопросу о четких критериях и определениях проблемных долгов, что называется в английском языке NPL. То есть те кредиты, по которым, по сути дела, не выплачиваются проценты, которые, по сути, маловероятны к выплате без реструктуризации и судебных дел.

С одной стороны, можно говорить о том, что в нормативной базе Центрального банка это 4 и 5 категория кредитов в соответствии с классификацией Положения № 254-П – проблемные и безнадежные ссуды. Но все равно, как мне кажется, нет четко сформулированного определения, которое бы позволило однозначно зафиксировать объем данных сумм. 

Данная оценка, с нашей точки зрения, даст более реальную картину, и можно будет определить действительно, какова опасность, которая есть в просроченной задолженности, которая влияет на состояние банковской системы.

С этой точки зрения, нам также кажется, необходимо, какой размер ссуды, как, например, по физическим лицам, банк имеет право списывать за счет созданных уже резервов, и по которым он может не заниматься возвратом данной ссуды для того, чтобы избежать дополнительных расходов по ее возврату и по судебному преследованию таких заемщиков. Сделать такое возможно для того, чтобы освободить баланс банков от таких вещей.

Еще один вопрос по оценке кредитов. Как мы знаем, достаточно большое количество кредитов обслуживается различными банками. То есть они выданы различными банками одному и тому же заемщику. Это как синдицированные кредиты, так и другие кредиты. На данный момент, как мне кажется, не совсем понятно, насколько одинаково оцениваются эти ссуды различными банками, и какие меры необходимо принимать для проведения данного анализа для получения реальной картины.

С этим вопросом также связан вопрос о необходимости проведения стресс-тестирования. Как мы знаем, в Соединенных Штатах стресс-тестирование было проведено для ряда банков и показало необходимость увеличения капитала ряду банков для решения их проблем. Но насколько была необходимость в обнародовании результатов по данному стресс-тестированию, и насколько спекулятивное было обсуждение этих вопросов привело к тому, что повысилось доверие к банковской сфере, неизвестно.

У нас также встает вопрос, потому что очень многие настаивают на том, что нужно провести стресстестирование нашей системы, и вводить стресстестирование в банках. Да, наверное, это очень хороший инструмент риск-менеджмента для отдельно взятого банка. И очень многие банки это применяют в своей практике. Но насколько необходимо это делать сейчас в рамках кризиса и вводить это как инструмент риск-менеджмента в каждом отдельном банке? Мне кажется, что такой вопрос, по сути дела, должен решать Центральный банк как регулятор, и прийти к выводу о том, принесет ли это дополнительное улучшение в управлении рисками.

Очень важный вопрос, с моей точки зрения, касается роста проблемной задолженности именно в рамках потребительского кредитования. По сути дела, у нас были возможности по предотвращению таких вещей в том смысле, что банки имели определенный инструмент в виде кредитных бюро. Но, к сожалению, закон был написан таким образом, что позволил банкам выполнять его достаточно формально. То есть банки предоставляют информацию очень часто в кэптивное бюро, заключают соглашения с каким-то отдельным бюро. Не запрашивают согласие заемщика на предоставление информации и на получение информации из бюро. И в основном бюро хранят только негативную информацию, которая не позволяет точно определить поведенческую манеру заемщика.

Необходимы законодательные изменения в данном вопросе, которые бы изменили ситуацию и создали необходимые условия для обязательного предоставления данных в кредитное бюро. Это бы снизило риски потребительского кредитования.

И также один очень острый вопрос, это консолидация кредитных бюро для снижения стоимости расходов для банков. Я понимаю, что это невозможно сделать законодательно, но, мне кажется, что какие-то меры необходимо для этого найти и начать их внедрять.

Вопрос ухудшения активов и увеличения резервов приводит нас к вопросу рекапитализации. И уже многие говорили на эту тему. Единственно, что хотелось только сказать, что повышение минимального размера капитала до 90 миллионов с 2010 года, с моей точки зрения, не окажет большого влияния на общебанковскую систему, хотя со мной, наверное, не согласятся многие региональные банки. Но, тем не менее, все прекрасно понимают, что капитал или надо увеличивать, или банкам сливаться и консолидироваться, или менять деятельность, которой они занимаются.

Единственное, наверное, пожелание в данном вопросе: если оказывается государственная поддержка, то она должна быть равной, должны быть равные условия для различных банков, также включая из разных секторов экономики. Не важно, государственный это банк или это частный банк, по сути дела, средства следует направлять на поддержку, по-видимому, системообразующих банков для того, чтобы все-таки банковская система существовала.

Соответственно, хотелось бы увидеть консолидацию банковского сектора для его укрупнения. Для этого, разумеется, нужны дальнейшие дополнительные меры по увеличению минимального размера капитала.

Возвращаясь к вопросу, который здесь уже обсуждался – фонд плохих долгов, это очень острая тема. Я так понимаю, что поэтому продолжается дискуссия. Есть различные предложения, включая государственно-частное партнерство. Но в любом из предлагаемых вариантов все равно встает основной вопрос – стоимость, по которой должны выкупаться такие долги. Не важно – государством, частными инвесторами, но вопрос стоимости никуда не уходит. Поэтому это должна быть рыночная цена для обеспечения, в том числе и прозрачности данных операций, потому что очень много речь идет о том, что, скорее всего, в этой структуре очень велика коррупционная составляющая.

Но, как известно, в России рынок вторичных долгов достаточно слабо развит. В основном существует на двухсторонней основе, что не делает ее прозрачной и ликвидной. И не создает необходимых условий для стимулирования кредитования, и не сможет расчистить балансы банков. Опять же, мы смотрим на структуру проблемных долгов, или плохих долгов, которые хотят банки убрать со своих балансов. Как уже многие отмечали, это, скорее всего, другие долги, чем пытаются убрать со своих балансов банки в Европе и в Соединенных Штатах. Там речь идет действительно об ипотечных долгах, о ценных бумагах, которые просели. И опять же, структура выкупа этих долгов совершенно другая. Там привлекается действительно государственно-частное партнерство. Но опять же, на данный момент, если посмотреть на опыт, то еще непонятно, как эта структура будет работать. Насколько мне известно, сделок в этой области еще нет.

Возникает вопрос: мы говорим о том, что была создана краткосрочная ликвидность, она была решена. Но долгосрочные пассивы для обеспечения ликвидности все равно являются большой проблемой. И возможность увеличения кредитования только за счет депозитной базы, что касается и корпоративной депозитной базы, и клиентской депозитной базы, и физических лиц, по сути дела, не даст возможности развитию кредитования для увеличения и для роста экономики.

Предложения о создании нового инструмента в виде безотзывных депозитов поддерживаются многими банками, как я знаю. Но опять же, с нашей точки зрения, должны пройти проверку практики. Если порассуждать, то доверит ли население свои сбережения банкам в условиях нестабильности, общего сокращения доходов населения. Мне кажется, что ответ на этот вопрос окажется отрицательной.

Пользуясь возможностью, я хотела бы отметить еще один момент, что архитектура финансового регулирования, которая будет создаваться в ближайшее время странами «Двадцатки», о которой говорил предыдущий выступающий, по сути дела, должна способствовать изменению банковского регулирования и надзора в России. И один из вопросов в рамках этого процесса, нужен ли различный надзор для банков разного размера, и как он должен отличаться? Я думаю, скорее всего, у нас тоже такой вопрос будет стоять. Ему нужно уделить особое внимание, потому что это не такой простой вопрос.

Как показал кризис или изменение, или нестабильность ситуации, он оголяет многие вопросы, которые в ежедневной жизни не очень заметны.

Но это также то время, которые можно предпринять серьезные реформы, которые необходимы для укрепления банковского сектора страны, для улучшения его прозрачности, для повышения доверия населения к банкам. И самое главное – это время надо не упустить, предпринять необходимые шаги для того, чтобы действительно укрепить банковскую систему и сделать ее более прозрачной, привлекательной для инвестиций и, в том числе, для инвестиций населения.

Спасибо.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Наталья Юрьевна.

Слово предоставляется Юсупову Джамшеду Зухуриддиновичу – заместителю Председателя, Национальный Банк Таджикистана, Душанбе.

(Ответ с места: – Его нет.)

Тогда слово предоставляется ЯНКИНОЙ Марине Михайловне – Начальнику Межрегиональной инспекции Федеральной налоговой службы России по крупнейшим налогоплательщикам №9, Санкт-Петербург.

Тема: «Банковская система как важнейшее звено в обеспечении поступления обязательных платежей налогоплательщиков в бюджет».

 

М.М. ЯНКИНАначальник Межрегиональной инспекции Федеральной налоговой службы России по крупнейшим налогоплательщикам №9, Санкт-Петербург, «Банковская система как важнейшее звено в обеспечении поступления обязательных платежей налогоплательщиков в бюджет»

 

Добрый день, дорогие участники конгресса!

Очень приятно, что налоговую службу в этот раз пригласили на этот конгресс. Мне кажется, это происходит первый раз.

Я представляю всю налоговую федеральную службы в данном случае. Остановлюсь на некоторых цифрах 2008 года.

В бюджетную систему страны от финансового сектора поступило 328 млрд. рублей или 3,3% от общих поступлений в бюджетную систему. Доля финансового сектора, как вы видите, незначительная.

Основную долю составляет налог на прибыль – 180 млрд. рублей или 7,2% от общих поступлений налога на прибыль в бюджетную систему.

Помимо обязанностей в качестве налогоплательщиков, кредитные организации выполняют важнейшую функцию по перечислению обязательных платежей в бюджетную систему от организаций и физических лиц. За 2008 год в бюджетную систему страны через банки страны было перечислено 10 триллионов рублей. В федеральный бюджет эта цифра составила 4 триллиона рублей. 

84% обязательных платежей перечисляются в бюджетную систему финансово-устойчивыми банками. Кроме того, на эти банки приходится также 95% выданных кредитов; 93% депозитов физических лиц и 99% привлеченных банками финансовых ресурсов государства относительно всей банковской системы.

В этой связи налоговыми органами должна проводиться оперативная работа по выявлению фактов задержки поступления в бюджет средств налогоплательщиков, то есть налоговых платежей. Работа эта должна проводиться предварительно, то есть для налоговой службы важно проводить предпроверочный анализ для того, чтобы не допустить задержек платежей в бюджетную систему. Но и в современных условиях нужно не допустить той ситуации, которая у нас возникла в 1998 году.

Как вы, наверное, знаете, последние годы налоговая служба изменила подход к контролю, и основной акцент делается на выявление так называемых налоговых рисков и рисков непоступления платежей в бюджет. Основой для этого анализа является та налоговая и бухгалтерская отчетность, которая поступает в налоговые органы, а также информация из внешних источников. При анализе используется система показателей, которая формирует основные характеристики: ликвидность, рентабельность и рискованность банковской деятельности.

Существует ряд признаков, которые представляют собой особые сигналы о возможной негативной ситуации, возникающей в отдельном конкретно взятом банке. Я назову эти признаки, типовые ситуации для того, чтобы было понятно, как налоговыми органами проводится этот предварительный анализ.

Первый признак – это если наблюдается устойчивая тенденция снижения оборотов по корреспондентскому счету, открытому в Банке России. Причиной таких тенденций могут быть, прежде всего, проблемы с задержкой платежей. Поэтому этому показателю уделяется особое внимание. 

Следующий важный признак – это снижение оборота по счетам «ЛОРО», «НОСТРО». Если снижение оборота по счетам «ЛОРО», «НОСТРО» происходит одновременно со снижением оборота по корреспондентскому счету, открытому Банком России, то причины могут быть те же, что я назвала в первом случае.

Если наблюдается устойчивый рост межбанковского кредитования, сопоставимся с оборотами по корреспондентскому счету, то это значит, что, скорее всего, у банка возникли проблемы с ликвидностью, и он пытается решить эти проблемы на рынке межбанковского кредитования.

Когда происходит резкое или главное, но имеющее устойчивую тенденцию, снижение валюта баланса, то, скорее всего, у банка могут быть конкретные проблемы. Либо он пытается просто оптимизировать свой кредитный портфель, избавляясь от безнадежных ссуд. Но в любом случае, если этот показатель в течение непродолжительного времени составляет более 20% и при этом имеется еще какой-нибудь настораживающий признак, то можно говорить о возникающих финансовых проблемах в кредитной организации.

Если за несколько отчетных периодов у банка постоянно снижается прибыль и при этом имеется аномальная рентабельность, то можно говорить, что, если это значение снижается на долю процентов, то у банка наметились уже финансовые проблемы, либо банк является участником сомнительных операций по оптимизации финансового результата.

Большое значение имеет анализ показателя соотношения валюты баланса к собственным средствам банка. Здесь налоговыми органами проведен анализ балансов ряда банков. Можно сказать, в случае если показатель соотношения валюты баланса к собственным средствам ниже 5%, то эти банки находятся на грани банкротства. Если этот показатель достигает значения от 5 до 30%, то, скорее всего, банки ведут рискованную кредитную политику.

Последний признак, который вызывает наибольший протест среди кредитных организаций – это значительная доля учтенных векселей на балансе банка.

Если на балансе банка доля учтенных векселей составляет более 30%, и при этом резервы на возможные потери по ссудам незначительные, то можно говорить о том, что банк либо выводит свои активы в аффилированные структуры, либо создает условия для кредитования аффилированных структур, при этом не нарушая нормативы Банка России, максимальный риск на одного или группу заемщиков.

Конечно, каждый отдельный показатель может ничего не значить, но с учетом структурного динамического анализа доходов и расходов кредитной организации можно с большой долей вероятности говорить о финансовом положении кредитной организации.

Я хочу сказать, что по итогам I квартала 2009 года более или менее банковская система благополучно пережила начало кризиса, поскольку по итогам 2008 года в кредитных организациях завис 1 миллиард 340 млн. рублей налоговых платежей. Доля это незначительная и составляет всего 0.02% от общих объемов поступлений в банковскую систему.

Поэтому налоговая система, налоговые органы заинтересованы в сохранении стабильности, устойчивости банковской системы. Поэтому, со своей стороны, я вам желаю принимать взвешенные, продуманные решения именно с целью сохранения банковской системы.

Спасибо.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Марина Михайловна за очень интересное выступление.

Коллеги, я предлагаю заслушать еще одно выступление и сделать перерыв на обед.

Слово предоставляется Чаба Варга – Генеральному директору, Управление финансового надзора Венгрии, Будапешт.

Тема: «Венгерские инициативы для осуществления банковского надзора на европейском уровне».

 

ЧАБА ВАРГА – Генеральный директор Управления финансового надзора Венгрии, Будапешт. «Венгерские инициативы для осуществления банковского надзора на европейском уровне».

 

Уважаемые дамы и господа!

Я приехал сюда с удовольствием. Спасибо за приглашение. Я приготовил мой доклад на английском.

Мне бы хотелось поговорить сейчас о трех основных инициативах на европейском уровне, которые определяют будущее банковского надзора. Две из этих инициатив вызваны кризисом. Первая, которая исходит из Венгрии, возникла до кризиса.

В первой части я буду говорить о предложениях Венгрии. Дальше – отчет De larosiere. Дальше скажу о так называемом отчете Тернера.

В феврале 2008 года, еще до кризиса, премьер-министры предложили основать Европейский финансовый надзорный институт, прообраз Европейского монетарного института, который был предшественником Европейского центрального банка. Этот Институт должен был иметь две важные цели. Первая – служить в качестве инструмента для подготовки основ для единого кроссекторного финансового надзора в Европейском союзе. И вторая – нести ответственность за создание правовых и экономических условий для этого учреждения.

Мы хотим, чтобы подобная организация осуществляла надлежащий надзор за группой, поскольку в настоящее время существует значительное количество финансовых конгломератов, осуществляющих свою деятельность в разных странах Европы.

Эта организация будет также нести ответственность за дальнейшую синхронизацию операций на внутренних финансовых рынках.

Этот институт, конечно, воспользуется всеми преимуществами того, что может действовать как независимая структура. Она не будет преследовать исключительно национальные интересы, при этом принцип субсидарности не должен быть потерян. Подобный институт также сможет снизить затраты осуществляемые для надзора за группой. Также он сможет обеспечить стимулы для гармонизации регулятивных и надзорных практик внутри разных секторов финансовой системы

Безусловно, существуют некоторые серьезные моменты, которые мы должны принять во внимание, потому что подобная международная структура сможет привнести значительные изменения в область банковского надзора на международном уровне.

Прежде всего, мы должны были понять, каковы будут правовые основы, и какие правовые полномочия будут даны для такой организации. Мы должны будем определить область надзора, какие сектора финансовой системы будут поднадзорны, при соблюдении принципа субсидиарности. Это будет означать, что местные надзорные органы, конечно же, будут осуществлять свои функции в пределах локальных рынков. Таким образом, в случае появления кризисных ситуаций подобный институт и местные надзорные органы будут делить между собой эту ответственность и меры по управлению ситуацией. С технической точки зрения надо определить, какой необходим штат сотрудников, как финансировать подобную организацию.

Как я уже говорил, эта идея возникла в феврале 2008 года. И когда мы представили ее в Европейскую Комиссию, мы получили такие ответы, что это не надо, это невозможно. И мы даже услышали, что это просто смешно. Такой был отзыв. Затем разразился кризис по всей Европе. И уже во второй половине 2008 года мы вернулись к этому вопросу, потому что совершенно было очевидно, что что-то надо было сделать с управлением кризисом на европейском уровне. Вот почему в конце прошлого года Европейская комиссия обратилась к группе по финансовому надзору, возглавляемой Жаком Деларосье (De Larosiere). То есть чтобы специалисты в этой области придумали какой-нибудь инструментарий, который оказался бы полезным в кризисной ситуации. В отчете Деларосье четыре основных момента.

Первое. Как организовать надзор за финансовыми институтами и рынками в Европе.

Второе. Как укрепить Европейское сотрудничество в области финансовой стабильности. И как использовать механизмы раннего распознавания кризисных явлений и механизмы управления кризисными явлениями.

Третий важный момент. Как европейские надзорные органы должны совместно взаимодействовать.

И последнее, анализ рекомендаций по регулированию финансовыми рынками.

Отчет Деларосье включал в себя 4 основных части. И я вкратце опишу вторую и третью из них – совершенствования регуляторных и надзорных мер соответственно.

Что касается регуляторных мер, тут есть несколько важных моментов, которые включены в отчет Деларосье, которые определяют общие задачи, общие цели, которые бы охватывали не только Евросоюз, но и также в более широком смысле, глобальном, охватывали глобальный рынок.

Первый момент – нужна более строгая, четко структурированная макроэкономическая политика и макроруденциальный анализ.

Второе – эффективная реформа требований достаточности капитала по Базелю–2. Рейтинговые агентства, конечно же, должны подвергаться надзору и мониторингу совсем не так, как это делалось раньше. Правила бухучета должны пересматриваться, в особенности, когда речь идет о внедрении так называемого MTM-метода.

Страхование – как вы знаете, с большими сложностями столкнулась крупнейшая страховая компания AIG, поэтому в Европе создали новую регулятивную директиву Solvency II, касающуюся страховых компаний, которая была принята европейским парламентом в мае этого года.

Следующий тезис отчета – полномочия надзорных органов должны быть усилены, следует наблюдать за всеми секторами. Общие фонды банковского управления и хеджевые фонды также должны подвергаться надзору и регулированию.

Продукты секьюритизации должны быть стандартизированы. Надо осуществлять тщательный контроль за рынками производных инструментов. На уровне Евросоюза должен существовать хотя бы один, хорошо капитализированный клиринговый центр по производным инструментам (кредитным свопам). И, конечно же, должен осуществляться соответствующий контроль за инвестиционными фондами, за работой депозитариев и хранилищ.

В отчете содержится ряд серьезных выводов. Я пробегусь по самым важным из них.

Необходим единый набор ключевых регуляторных правил и надзорных стандартов для всего Евросоюза. Необходимы сильные рекомендации по корпоративному управлению и политике вознаграждения. Об этом уже говорилось.

Ясная и прозрачная структура должна быть установлена для антикризисного управления. Все субъекты должны иметь равный набор инструментов и процедур. И, конечно же, должны быть устранены все юридические препятствия. Гарантии по вкладам должны быть согласованы. Должна быть продолжена дальнейшая работа по разделению бремени трансграничных кризисных явлений с детализацией критериев в общеевропейском меморандуме о взаимопонимании.

В отчете Деларосье в третьем разделе речь идет о совершенствовании надзорной политики и практики. В результате предлагается создать две организации: одна для макропруденциального надзора, вторая для микропруденциального надзора.

Когда речь идет о макропруденциальном надзоре, предлагается создать Европейский совет по системному риску (ESRC), целью которого будет контроль и оценка потенциальных угроз финансовой стабильности, которые являются результатом макроэкономических событий и событий, происходящих с финансовыми системами в целом.

Для реализации микропруденциального надзора предлагается создать Европейскую систему финансовых наблюдателей (ESFS), которая будет состоять из сети национальных финансовых надзорных органов, работающих в тандеме с новым общеевропейским надзорным органом. Целью организации будет охрана финансовой устойчивости на уровне отдельных финансовых фирм, а также защита потребителей финансовых продуктов.

Отчет Деларосье был опубликован в феврале нынешнего года. Месяцем позже, в марте мы уже могли прочесть отчет Службы финансового надзора Великобритании, которая возглавляется Председателем Тернером. Он более радикально настроен в отношении аспектов, упомянутых в отчете Деларосье. Но в целом он очень напоминает то, о чем говорилось в отчете Деларосье.

Вот основные моменты отчета Тернера. Первое – необходимы фундаментальные изменения требований к достаточности банковского капитала, регулированию ликвидности и публикуемой отчетности банка.

Следующее. Банки должны быть лучше капитализированы, банковский капитал должен быть более высокого качества. Банковский капитал должен быть значительно больше у банков, ведущих достаточно рискованную торговую (спекулятивную) деятельность. То есть капитал банка должен быть адекватен степени риска, который берет на себя банк.

Следующий тезис – процикличность, то о чем мы уже здесь говорили. В хорошие времена нужно создавать подушки безопасности капитала, которые можно использовать во времена спада.

В надзоре центральную роль нужно уделять более четкому регулированию ликвидности. Все заинтересованные стороны Евросоюза принимают в этом участие.

В отчете Тернера также говорится о том, что теневая банковская деятельность должна жестко регулироваться. Это очень важный экономический момент. Должны быть правовые нормы, которые позволяли осуществлять жесткий надзор за хедж-фондами.

Рейтинговые агентства должны регулироваться. Необходимо регулировать конфликты интересов, возникающие при установке рейтингов. Надо уточнять методологию предоставления рейтингов.

Нужно убедиться, что политика бонусов направлена на предотвращение чрезмерного риска.

Также Тернер приходит к тому же выводу, что и в своем отчете Деларосье – нужны крупные реформы в системе регулирования банковского надзора на общеевропейском банковском рынке, объединяющие создание новой общеевропейской организации по банковскому надзору и увеличение полномочий национальных надзорных органов для предотвращения рисковой трансграничной деятельности банков.

И самые последние наработки. Если вы недавно просматривали газеты, может быть, «Tаймс» или «Интернейшл Хералд трибьюн», обратили внимание на публикацию высказываний Председателя Еврокомиссии Жозе Мануэля Барроза. Там говорилось о том, что необходимо восстановить доверие к финансовым рынкам в целом, широко поддержать рекомендации отчета Деларосье. Также Барроза пообещал к концу мая предоставить соображения Еврокомиссии по поводу скорейшей реализации идеи об основании общеевропейской организации по надзору за финансовыми рынками.

На самом деле некоторые государства Евросоюза встретили это в штыки. Но, тем не менее, мне кажется, это было хорошее решение, потому нам нужно достичь общей цели, которая определяет деятельность всех нас. И тогда мы можем действовать сообща. Это будет очень хороший синергетический эффект банковского надзора, который единообразно будет осуществляться на всей территории Евросоюза. Скорее всего, мы все от этого выиграем. Выиграет каждое государство Евросоюза, потому что нам нужны общие инструменты, основанные на нашем опыте, опыте каждой из наших стран. Любая другая страна сможет этим воспользоваться. Это же касается и российских банков, которые также осуществляют трансграничные взаимодействия с банками Евросоюза, или филиалов иностранных банков на территории России.

Наконец, я хотел бы в завершение своей презентации выразить ту мысль, что гораздо лучше будет, если лучше у нас будет хороший диалог со всеми заинтересованными сторонами, чем два параллельных монолога.

Большое спасибо за внимание.

 

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Спасибо большое, уважаемый господин Варга.

Уважаемые коллеги, сейчас мы сделаем перерыв на обед.

(Объявляется перерыв на обед)

Г.Г.МЕЛИКЬЯН

Слово предоставляется Франьо Штиблару (Центральный банк Черногории). «Роль центральных банков как кредиторов в последней инстанции в условиях мирового финансового кризиса: Опыт Центрального банка Черногории».

Пожалуйста.

 

Ф. Штибларчлен Совета Центрального банка Черногории, Подгорица. «Роль центральных банков как кредиторов в последней инстанции в условиях мирового финансового кризиса: Опыт Центрального банка Черногории».

 

Спасибо за предоставленную мне возможность говорить здесь. К сожалению, я не знаю вашего замечательного языка, поэтому я буду говорить на английском языке. Прежде всего, я хотел бы сказать, что я передаю наилучшие пожелания из Черногории России, дружественной нам стране, и, прежде всего, слушая другие презентации, я увидел много сходного в опыте, который мы приобрели в Черногории в банковском секторе и в банковской системе. Поэтому я представлю доклад, который называется «Роль центральных банков как кредиторов в последней инстанции в условиях мирового финансового кризиса».

Мой доклад состоит из двух частей: прежде всего, это общая роль центральных банков в существующем кризисе, и вторая – это о роли Центрального банка Черногории, который справляется с последствиями кризиса в Черногории.

Первая часть связана с тем, что я являюсь одним из членов Центра по анализу экономической политики, который находится в Брюсселе. В этом центре мы обсуждаем вопросы структуры финансовой системы ЕС и ее реформы. И я хотел бы сказать, что это интересная работа, которая отражена в моей последней книге. Я сам гражданин Словении, но являюсь членом Совета Центрального банка Черногории. Прежде всего, кризис требует системного подхода, но на практике системный подход не был реализован. Я хочу последовательно проанализировать основные положения, которые предложены одним из японских специалистов. Прежде всего, это три стадии. Первый тезис, и здесь я хотел бы покритиковать США и Великобританию, которые пытались решать проблемы от случая к случаю и не использовали системный подход, не использовали правильные инструменты для исправления ситуации, они пытались исправить ситуацию с платежеспособностью немедленно вместо решения вопросов ликвидности.

Второй тезис, если рассмотреть внимательно, заключается в последовательности решения проблем. Первой должна решаться проблема ликвидности, затем проблема платежеспособности, по возможности в это же время стоит обратить внимание на реальный сектор экономики. На самом деле проблема ликвидности – это проблема Центральных банков; платежеспособность – в той или иной степени проблема бюджета, фискальных органов, частного капитала.

Третья проблема – это проблема частного сектора, которой еще пока никто серьезно не занимался.

Несмотря на первые признаки того, что кризис начал медленно отступать, проблемы частного сектора, такие как: безработица, низкая активность, сокращение торговли, международной торговли – все еще актуальны. К сожалению, на этом фоне возникают, как видно из сложившейся мировой ситуации, социальные проблемы, которые в последствии могут только усугубиться.

Еще я бы хотел бы затронуть вопрос второстепенных мер, которые должны быть приняты. Как мы уже говорили сегодня, и вы хорошо это знаете, кризис явился следствием выдачи ипотечных кредитов с повышенным риском в Соединенных Штатах. И основная проблема – непогашение кредитов, затронувшая также Великобританию, Испанию, Ирландию, все еще не может решиться. Эта основная причина мирового кризиса все еще не решена, и все, что происходит сейчас в финансовом и банковском секторах, на самом деле является только ответной реакцией, а не действиями, поскольку основная проблема до сих пор остается нерешенной.

Вторая предпосылка к возникновению кредитного кризиса и снижению уровня международной торговли возникла в США, Великобритании, других развитых странах, где банки, столкнувшиеся с кризисом, прекратили выдачу кредитов, что дало начало проблеме ликвидности во всем мире.

Подход Европейского центрального банка, представители которого присутствует даже здесь, потому что мы живем в глобальном мире и все взаимосвязаны, Федеральной резервной системы США, Банка Японии, Банка Англии был неправильный. Они пытались решить вопрос ликвидности путем снижения процентных учетных ставок. Но учетные ставки были и так очень низки, была создана ловушка ликвидности, и этот инструмент не был соответствующим инструментом для решения этой проблемы. Банки не хотят давать кредиты, потому что они не уверены в том, что имеют достаточно ликвидности. Правильным способом было бы изменить структуры кредитов, которые выдаются Центральным банком. Центральный банк должен выполнять функцию насоса ликвидности. Ликвидность нужна банку как потенциал, зачастую эта ликвидность не всегда используется, но она увеличивает кредитоспособность банков.

Потому что банки не уверены в том, что им будут возвращены кредиты. Эта вторая часть проблемы кредитного сжатия. Кто-то должен проанализировать ее и решить, и это снова Центральный банк и фискальные органы. Государство должно гарантировать то, что кредиты будут возвращены. Я слышал подобные дискуссии здесь, в России, такие же дискуссии ведутся в Словении уже в течение длительного времени.

В каком объеме и в каком виде эти гарантии должны быть предоставлены Центральным банком? Ситуация такова, что участникам рынка нужно просто знать, что такие гарантии есть. Их не обязательно будет использовать. Это необходимо сделать, но в то же время, кредитные риски не должно принимать на себя целиком государство. Мы гарантируем ликвидность для банков, также гарантируем, что кредиты будут предоставлены производственному сектору. С приобретением ликвидности банки должны начать выдавать кредиты предприятиям.

Третий шаг, но он еще не выполнен, как я уже сказал, — это помощь реальному сектору. В первую очередь, это разные виды фискального симулирования. Кризис в реальном секторе действительно еще не начался, даже если возникнут какие-то признаки оздоровления, в том числе и здесь, в России, а также во всем мире, а также в Черногории, кризис еще не преодолен. От каждой страны зависит, как будет решаться эта проблема. Безусловно, стимулирующие меры нужны. Защитные меры Европейского центрального банка, а также Федеральной резервной системы США только усугубляют кризисную ситуацию.

Сейчас настало время для основных игроков, для изменения этой ситуации. С использованием этих мероприятий (платежеспособность, ликвидность) ситуация должна измениться. Возникает вопрос: что же делать с самой системой? Но сейчас у меня нет времени для обсуждения этого вопроса, должны ли мы изменять саму систему, или просто ужесточить требования. Европейские страны ужесточают требования и ужесточают надзор, но в этом необходимости нет. Возможно, этого и будет достаточно, и, возможно, таким образом ситуация будет продолжаться еще пять лет (ситуация на сегодняшних мировых рынках). Если кризис будет усиливаться и будет иметь отрицательное влияние на реальный сектор экономики, возможно, это изменит неолиберальные экономические структуры, которые существуют сейчас во всем мире, и мы будем думать о некоторой солидарности. То же касается систем рынка, связей. Мы говорим сейчас: возможно, у нас возникнет капитализм с человеческим лицом – это очень интересное заключение, в частности, для России.

Вторая часть презентации посвящена Черногории – стране, где я живу. Я хотел бы объяснить здесь, в России, роль Центрального банка Черногории.

Прежде всего, Черногория получила независимость три года назад. Центральный банк был создан в 2001 году, и он контролирует деятельность одиннадцати банков. Кроме этого, у нас есть сектор страхования и рынок капиталов, с которым у нас связано большое количество проблем.

Сейчас мы ищем новые решения в этом секторе. Макроэкономическая ситуация хорошая: мы имели рост валового национального продукта 9%, но при этом существовал дефицит – 25–30% ВВП. Это происходило одновременно, и это частично покрывалось инвестициями из-за границы. Центральный банк имел небольшие возможности изменения политики, так как не имел для этого инструментов, у нас в руках были только такие инструменты, как требования к обязательным резервам. У нас много было инвестиций из России, в том числе, что приносило определенные резервы стране и Центральному банку. Это помогало нам осуществлять интервенции, когда возник кризис. У нас были зарубежные инвестиции, и мы хорошо осуществляли контроль. Это макроэкономические показатели.

Следующее – что произошло, когда возник кризис? Кризис принес различные виды проблем. Ситуация, сходная с ситуацией здесь, на макроэкономическом уровне. Цены снизились, ситуация с текущим платежным балансом немного лучше, но в то же время, в Черногории возник так называемый «пузырь», который разорвался. Это касается рынков капитала. Капитализация рынка – 250%, что абсолютно неприемлемо, и эта ситуация должна была взорваться. Активы банков увеличились на 150% – это слишком высокая цифра, и нет тенденции к снижению. В ноябре 2007 года Центральный банк ввел меры для того, чтобы ограничить кредитные заимствования.

Когда возник кризис (он возник сначала в других странах мира), в 2009 году объем депозитов начал сжиматься, уменьшаться, несмотря на наши мероприятия на фондовом рынке для ограничения кредитования банков, он увеличился на 250%. В марте–апреле этого года по отношению к банкам были осуществлены строгие меры Центрального банка по консолидации. Коэффициент кредит–депозит не увеличивается, депозиты возвращаются, с ликвидностью ситуация несколько лучше. Мы надеемся, что при хорошем развитии ситуации мы увидим оздоровление ситуации. В настоящее время Правительство Черногории не хочет заключать никаких соглашений с внешними кредиторами в связи с социальной ситуацией. Имеются в виду строгие условия международного валютного фонда и минимальные социальные требования в стране. На встрече G-20 обсуждались эти требования и меры по смягчению этих условий. Таким образом, в настоящее время мы думаем, что наш банковский сектор сравнительно стабилен.

В заключении я хотел бы сказать, что Центральный банк Черногории оказался достаточно стабильным учреждением нашей экономики и будет осуществлять поддержку экономики, будет поддерживать два других сектора, о которых я говорил раньше, – это страхование и рынки капиталов. В будущем, я думаю, европейская директива в Черногории – это консолидация ситуации, чтобы подобного взрыва на финансовых рынках, в особенности на рынках капитала, не возникло снова. Мы надеемся, что сможем выжить после этого кризиса.

Благодарю вас.

(Аплодисменты.)

 

Г.Г. Меликьян

Спасибо, г-н Штиблар.

Слово предоставляется Алексееву Николаю Александровичу (Петербургский социальный коммерческий банк). Тема: «Иностранные инвестиции как фактор повышения конкурентоспособности российских коммерческих банков».

 

 

председатель

Спасибо, г-н Штиблар.

Слово предоставляется Алексееву Николаю Александровичу (Петербургский социальный коммерческий банк). Тема: «Иностранные инвестиции как фактор повышения конкурентоспособности российских коммерческих банков».

Н.А. Алексеев – заместитель председателя Правления Петербургского социального коммерческого банка, Санкт-Петербург. «Инвестиции как фактор повышения конкурентоспособности российских коммерческих банков»

Добрый день, уважаемые коллеги. Большое спасибо, уважаемый г-н председатель. Пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить оргкомитет конференции банковского Конгресса за возможность принять участие, выступить с докладом, а также поделиться собственным опытом нашего банка по актуальной тематике, в том числе в работе с иностранными банками-партнерами и инвесторами.

Меня зовут Николай Алексеев (Петербургский социальный коммерческий банк).

Наш банк был основан в 1993 году и в октябре 2008 отметил свое пятнадцатилетие. Поскольку по российским меркам банк является достаточно «старым», если так можно сказать, мы стараемся использовать мировой международный опыт и внедрять в нашем банке передовые банковские технологии, в том числе и по управлению рисками, и по корпоративному управлению, по работе с инвесторами и акционерами и по установлению долгосрочных отношений с банками-корреспондентами и международными финансовыми институтами. Следует отметить, что само участие иностранных инвесторов в капитале коммерческих банков обозначено в стратегии Банка России как один из основных элементов для создания и развития банковской системы в соответствии с наилучшими стандартами, которые существуют в мировой практике.

Краткая информация о нашем банке представлена на данном слайде. Я хотел бы особо отметить, что несмотря на достаточно сложный 2008 г., чистая прибыль выросла на 26% по сравнению с 2007 г., что также позволило банку в течение 2008 г. устанавливать новые контакты с международными банками в части финансирования внешнеторговых операций и финансирования документарных операций, в том числе из Европы и из стран азиатско-тихоокеанского региона.

Банк участвовал в программе Международной финансовой корпорации: в двух программах по корпоративному управлению и по проекту ипотечного кредитования, что оказывало нам поддержку в создании внутренней нормативной базы для самого банка.

Стратегические цели банка обозначены как вхождение в один из ведущих финансовых институтов на территории Северо-Запада, также постепенное вхождение и поступательный рост с целью вхождения в передовые банки России. Кроме того, поскольку одним из инвесторов является иностранный фонд банка, мы также заинтересованы в работе с иностранными банками-партнерами, посредством предоставления кредитов нашему банку или возможному участию в капитале, с другой стороны.

Как я уже упомянул, с 14 сентября 2007 г. у нас есть сторонний инвестор, а именно, фонд RenFin (Ренфин), который является частью Ренессанс групп. Участие данного инвестора практически помогает банку в работе с международными банками, в том числе первоклассными, по получению непокрытых кредитных линий для финансирования внешнеторговых операций и оказания финансовой поддержки при финансировании внешнеэкономической деятельности клиентов, как по экспорту, так и по импорту.

Следует отметить, что банк достаточно успешно с 2007 г. начал внедрять программы по финансированию внешнеторговых операций, и только за 2008 г. общая сумма сделок, профинансированных с участием зарубежных банков-партнеров, составила 13 млн долларов США.

С другой точки зрения, одним из приоритетов для банка является развитие сети корреспондентских отношений и установление непокрытых линий на наш банк с целью повышения возможностей для финансирования внешней торговли и для удовлетворения потребностей клиентов, в том числе при финансировании импорта.

Конечно, в нынешних условиях, когда объем внешней торговли сократился в несколько раз, многие зарубежные банки испытывают трудности по собственному финансовому состоянию, по финансовым результатам. Несмотря на это, нашему банку ПСКБ удается поддерживать и открывать новые линии, новые лимиты с целью развития новых отношений, поскольку после окончания нестабильности и кризиса на международных финансовых рынках эти контакты будут очень полезны для развития бизнеса.

Хотелось бы особо отметить, что возрастает роль международных финансовых организаций именно в таких ситуациях как: кризис на финансовых рынках и кризис ликвидности, и любые последующие проявления нестабильности. Такие организации, как Европейский банк реконструкции и развития, Международная финансовая корпорация, уже заявляют об увеличении сумм, выделяемых на различные программы, в том числе на финансирование малого и среднего бизнеса, на финансирование программ в сфере энергоэффективности с целью развития данных программ в России, в том числе и на Северо-Западе. Кроме того, существуют специализированные программы: например, в Европейском банке реконструкции и развития по стимулированию торгового финансирования, и в качестве банков-партнеров со стороны зарубежных банков в данной программе выступает более 250 передовых банков. Поэтому участие в таких программах для любого российского банка является очень важным и приоритетным направлением деятельности, поскольку позволяет в глазах потенциальных иностранных инвесторов и рейтинговых агентств получать новую оценку деятельности, если можно так сказать, а также улучшать собственные финансовые результаты.

Кроме того, я хотел бы отметить, что те результаты, которые были достигнуты банком в 2008 г., в том числе по росту основных финансовых показателей, прибыли, в первую очередь, а также те результаты, которые были достигнуты по установлению конкретных отношений с иностранными банками-партнерами, позволили существенно увеличить возможности банка по другим направлениям.

В частности, банк получил более высокий рейтинг со стороны рейтингового агентства Fitch на уровне «В-», рейтинг дефолта имитента, с другой стороны, был получен второй рейтинг «В-3» со стороны рейтингового агентства Moodys, что предоставило новые возможности банку по установлению контактов с иностранными партнерами.

Кроме того, данные повышения рейтингов и подтверждения рейтингов в апреле 2008 г. означают для банка, что банк имеет доступ и имеет возможность привлекать ресурсы со стороны банков-партнеров на российском финансовом рынке. Таким образом, вслед за успешным завершением прошлого года банк получил возможность получать межбанковские кредиты со стороны Сбербанка, Райффазенбанка и других банков-партнеров.

С другой стороны, хотелось бы отдельно отметить быстроту и эффективность действий Центрального банка Российской Федерации и Главного управления Центрального банка по Санкт-Петербургу. В начале кризиса, в октябре 2008 г., когда те договора, о предоставлении кредитов без обеспечения российским банкам, в том числе, нашему банку, поскольку мы подходим по критериям, были заключены буквально в течение нескольких дней, и принятие 173 Федерального закона «О компенсации части убытков и поддержке финансовой системы» позволили сдержать активную фазу кризиса на российском банковском рынке, на Северо-Западе, конечно, в таких условиях поддержка со стороны Банка России для любого коммерческого банка означает достаточно высокий уровень доверия. Это важно и для иностранных любых инвесторов и кредиторов, которые выходят на российский рынок.

Я считаю, что в нынешних условиях возможности несколько ограничены, поскольку закрыты публичные рынки капитала, в том числе синдицированные кредиты и любые облигационные выпуски, но с другой стороны, под влиянием кризиса возникают новые возможности для банков, в том числе и небольших банков, как наш, развивать успешно двусторонние связи с банками за рубежом, получать кредитные линии, а также устанавливать контакты с международными финансовыми институтами.

Участие данных партнеров в развитии любого банка, конечно же, будет способствовать его процветанию и дальнейшему росту.

Большое спасибо за внимание.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, Николай Александрович.

Слово предоставляется Сеппо Хонкапойя (Банк Финляндии).

«Опыт финансового кризиса 90-х годов в северных странах».

 

С. Хонкапойя – профессор, член Правления, Банк Финляндии, Хельсинки. «Опыт финансового кризиса 90-х годов в северных странах».

 

— Я с удовольствием поделюсь с вами опытом нашего кризиса, кризиса Скандинавских стран, который произошел в 90-е. До этого я скажу, что я являюсь членом Совета директоров Банка Финляндия, до этого я был ученым, профессором, но я очень активно участвовал в обсуждении по поводу выработки новой политики на протяжении того времени, того нашего предыдущего кризиса.

В качестве вступления хочу отметить, что 19 финансовых кризисов произошли в самых развитых экономиках со времен Второй мировой войны, не считая вот этот нынешний, глобальный кризис, тогда кризисы затрагивали некоторые страны.

В 90-е годы в Финляндии, Норвегии и Швеции были системные кризисы, которые в основном разражались среди Большой пятерки. В Дании тоже были проблемы, но она никогда не проявляла системные кризисы. Прежде дам вам общий обзор того, как выглядит ситуация.

Вот это реальный сектор экономики, рост ВВП в трех странах здесь показан: синие точки — Финляндия, желтые — Швеция, красные точки показывают Норвегию. В Финляндии, а в особенности в Швеции, был значительный период отрицательного, со знаком минус, роста ВВП на протяжении 2–3 лет. В Норвегии никогда не было отрицательного роста, но был нулевой рост ВВП в некоторые периоды, а потом наблюдался медленный рост.

Если посмотреть на операции по текущему счету, мы видим большие дефициты по текущему счету. Это серьезный кризис, который затронул разные страны и, конечно же, затронул денежные обращения — это совершенно естественно. Здесь вы видите цены на жилье (вы не смотрите на правую сторону — это текущий, нынешний пузырь), а если посмотреть на период 90-х гг., то там был взлет цен на жилье, затем значительное падение, в особенности в Норвегии, в какой-то мере в Швеции.

Здесь вы видите цены на акции. Здесь даже еще больше пики, потому что потом возник этот грандиозный пузырь, связанный с электронными торгами, но вы видите изменение цен: цены с легкостью вдвое растут, взлетают, потом снова резко падают.

Если посмотреть на банковское кредитование, мы увидим, что во второй половине 80-х, когда финансовые рынки были разрегулированы в этих трех странах Скандинавии. Вы видите, что стали расти ставки по банковским кредитам, затем в начале 90-х, даже еще ранее, в Норвегии они резко упали, в особенности в Финляндии и Швеции. Потом был очень длительный период негативного, со знаком минус, роста процентных ставок, но, безусловно, мы и в других странах Скандинавии это испытывали. Опять-таки в Норвегии нельзя сказать, что это было со знаком минус ситуация с процентными ставками, но рост был очень медленным. Убытки по кредитам; убыточные кредиты с просрочками вы видите здесь, здесь дан общий уровень кредитования. Здесь вы видите очень высокие увеличения убытков по кредитам в начале 90-х, и затем много лет потребовалось, чтобы они вернулись к нормальному уровню.

Это быстрый, достаточно краткий обзор того, что происходило в 90-е, и позвольте мне обобщить то, как раньше управляли мы этими банковскими кризисами и какие уроки мы извлекли в разных странах из тех прошлых системных кризисов.

В случае с Финляндией. У нас были кризисы разной глубины. Был банковский кризис в сентябре 1991 г., когда Банку Финляндии пришлось вмешаться в деятельность Сбербанка (Skopbank), потому что Сбербанк был в таком ужасающем состоянии, что без поддержки нашего Центробанка неизвестно что бы случилось. Государство быстро вмешалось в этот процесс, т.е. оно создало первое Агентство по управлению кризисами и стало управлять процессом рекапитализации: предоставлять капитализации в виде привилегированных сертификатов капитала и также были государственные гарантии, парламентские гарантии по банковским облигациям. Это ознаменовало государственную поддержку.

Много времени потребовалось, для того чтобы банки вновь стали рентабельными, очень большие объемы реструктуризации происходили, но все это затронуло пять лет. Начиная с 1996 г., банки снова стали показывать положительные прибыли, со знаком плюс, в целом, банковская система показала укрупнение. Было очень много слияний банков, и два крупных коммерческих банка произвели слияние, и даже остающиеся коммерческие банки (они были не жизнеспособными) произвели слияние со шведским банком Норденбанк. Агентство по управлению кризисной ситуацией выработало более строгие принципы и требования улучшения эффективности: за пять лет сотрудники банка сократились вдвое (это было требование), т. о. Агентство по управлению кризисом очень помогало банковской системе, потому что кризис был очень глубок на тот момент.

В настоящий момент у нас есть кооперативные банки, самые крупные в плане ресурсной базы, т. е депозита: очень крупный финский банк, несколько более мелких финских банков, два очень крупных банка (Норденбанк, им владеет Швеция и Данске банк – Дания). У него «дочки» в Финляндии есть. Иностранный капитал составляет 60% в банковской системе Финляндии.

Что происходило в Швеции: кризис также разразился осенью 91 г. со сберегательных банков. Норденбанк (третий по величине, крупнейший коммерческий банк) 71% принадлежал государству, должен был рекапитализироваться. Многие банки потерпели серьезные убытки по кредитам. Шведское правительство также организовало Агентство по управлению кризисом. Парламент и Правительство предоставляло банковские гарантии по кредитам.

В этом смысле происходило все так же, как в Финляндии, но в Швеции было несколько банков, которые не нуждались в государственной поддержке. В конечном итоге большая часть господдержки ушла в Готабанкен и Норденбанк, они получили почти всю государственную поддержку.

Кризис в Норвегии начался немного раньше. Он разразился осенью 1988 г. В Норвегии была система частных гарантий. Существовали такие фонды по частным гарантиям, которые предоставляли поддержку при слиянии банков, но они не очень хорошо работали, и к концу 90-х эти частные фонды были полностью исчерпаны. Фонды правительственных гарантий были созданы в начале 91 г., несколько банков оказались неплатежеспособными (они прошли через процедуру банкротства — были национализированы), т. е. был высокий уровень национализации. В Финляндии это касалось только Сбербанка, в Швеции и в Норвегии это коснулось Нотебанкен и Гетебанкен (они были национализированы), там была другая стратегия, которая использовалась.

Что касается Норвегии. Были определенные детали, связанные с тем, как все происходило. В Норвегии один из трех крупнейших коммерческих банков, который был национализирован, был продан в 1995 году. Два других крупнейших банка были проданы позднее. Все еще в одном из банков у государства есть 34% акций.

Любопытный вопрос, во сколько обошелся кризис скандинавским странам, сколько государство потратило на кризис? Наибольшие потери были в Финляндии, в Швеции и Норвегии они были меньше, но любопытно, что можно рассчитать эти затраты по-разному. Идея заключается в том, что в Финляндии валовые затраты составили 9% от ВВП 1997 г., (база 100% взята в 1997 году), но чистые затраты составляют только 5,3%, значительно меньше, поскольку государство приобрело активы сберегательного банка и держало их на протяжении ряда лет, а потом уже осуществило реализацию.

В Норвегии были национализированные банки, и правительство продало их позднее. В Норвегии налогоплательщики еще заработали на кризисе, была небольшая чистая прибыль от этой продажи. В Швеции валовые потери составляли 3,6% от ВВП 1997 г., чистые потери были очень маленькими — 0,2% от ВВП 1997 г., т. о. есть большие различия между валовыми и чистыми затратами. Государство выкупало различные проблемные активы, в трех странах в основном речь шла о недвижимости коммерческой или жилой. В то время, конечно, они продавались по низкой цене, а потом цены на недвижимость стали расти, по крайней мере в Норвегии. Таким образом, если правительство действует достаточно разумно и взвешенно, и начинает продажу активов позднее, то может быть большое различие между валовыми и чистыми потерями. Вот это такая скандинавская, даже шведская модель управления кризисом, особый подход, который применяется и сейчас.

Какие уроки мы извлекли из наших предыдущих кризисов?

Прежде всего, необходимо предотвращать финансовые кризисы, потому что они очень затратны, не только в плане финансовой системы, но также это высокий уровень безработицы, отрицательный рост ВВП на протяжении, может быть, и последующих 2–3 лет. Конечно же, превентивные меры предотвращения кризиса — это самая важная вещь. Важно проводить макрополитику, которая ориентирована на стабильность. В случае со странами Скандинавии мы некоторые меры применяли успешно, некоторые — нет.

Как же диагностировать «перегретую» ситуацию? Признаки такие: очень быстро кредитная экспансия происходит, значительно увеличивается доля заемных средств в собственном капитале. Это происходит очень быстро, очень значительно. Дефицит текущего счета тоже усугубляет ситуацию, еще до текущих операций. Сложно предотвращать кредит, потому что в хорошие времена это бум; все зарабатывают хорошие деньги, и возникают разные политические и экономические препятствия к программе стабилизации, а потом надувается этот пузырь, и ситуация осложняется.

Что же такое управление кризисом?

Самый первый принцип этого и то, что мы извлекли из опыта наших Скандинавских стран: мы должны поддерживать доверие к банковской системе — это ключ к успеху. Нельзя допускать наплыв вкладчиков на банки в случае кризисных ситуаций, если они широко распространены, конечно же, это очень тяжелое состояние. Если банк небольшой, то можно ему помочь, но если повсюду осуществляется наплыв рассерженных вкладчиков (как мы их называем — набеги на банки), т. е. доверие к банковской системе подрывается, тогда уже сложнее восстановить банковскую систему.

Система гарантий банков. На самом деле у нас не было раньше банковских гарантий, скорее это были специфические гарантии. Роль центральных банков заключается в том, что они предоставляют ликвидность банкам, денежно-валютная политика должна быть мудрой, взвешенной.

Что касается предоставления срочной ликвидности банкам, которые находятся в тяжелой ситуации, это использовалось в Норвегии и Швеции. Банк Финляндии поддерживал ликвидность, но на самом деле он обычно не столько помогал, впрыскивая ликвидность, сколько национализировал, как в случае со Сбербанком. В принципе Банк Финляндии осуществлял, на самом деле, поглощение проблемного банка.

Еще очень важный момент — реструктуризация банковской системы, это делалось во всех странах. Агентства по управлению и разрешению кризисов использовались во всех странах Скандинавии для вливания капиталов в банки, и очень важно было улучшить работу со старыми акционерами. Возникали компании по управлению плохими активами. Это было иногда в результате реструктуризации, как в случае со Сбербанком в Финляндии, что произошло. Собственно говоря, он был разрезан на кусочки и поглощен другими банками.

Но в части этого процесса правительству пришлось изъять самые плохие активы из банковской системы, убрать эти активы и передать их компании по управлению активами. Компании по управлению активами, конечно же, знали, как делать свое дело, но процесс реструктуризации всегда сложен. Если вы хотите, допустим, произвести слияние, банки хорошие, им не очень-то хотелось сливаться с этими плохими кусочками, плохими активами, которые были выкуплены банком. Но в принципе банки могли извлечь какие-то активы, потом их реализовать, если это коммерческая недвижимость. Когда цены на недвижимость стали повышаться, они могли осуществить реальную продажу, снять активы с баланса, реализовать их.

Могу упомянуть в качестве некоей подробности, это не очень широко было распространено, такие инструменты использовали кооперативные банки Финляндии. Это прием частного банка.

У кооперативных банков возникли проблемы, и они передвинули, изъяли плохие активы и передали своему собственному частному плохому банку и затем организовали новый банк, который уже мог нормально управляться и нормально функционировать.

Почему такое можно сделать? Например, если у банка очень много проблемных кредитов, как сегодня говорилось неоднократно, очень сложно нормально вести свой бизнес. Банк не может проводить свой обычный бизнес, если его баланс перегружен этими плохими кредитами, токсичными активами, то есть кредитами с большими просрочками. И, конечно, надо убрать их с баланса.

Реструктуризация может проходить достаточно безболезненно, если вы заранее составите хорошие планы по реструктуризации.

Спасибо.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, г-н Хонкапойя.

Сейчас предоставляется слово Гусману Николаю Оскаровичу, президенту, председателю правления Русславбанка.

«Денежные переводы! Платежи! Кризис!?».

 

Н.О. Гусман – президент, Председатель Правления, Русславбанк, Москва. «Денежные переводы! Платежи! Кризис!?».

 

Добрый день, уважаемые коллеги. Я уже почти ветеран санкт-петербургского движения. Очень интересные Конгрессы. Чем сложнее обстановка в мире, тем они сложнее, тем проще истины, которые мы здесь обсуждаем и к которым мы приходим. Очень часто эти истины не в сознании, а в делах. Посмотрим на дела.

Истина, которая воплотилась в конкретные дела и которая нам во время кризиса открылась, нам — это всем властям, людям и т. д. Оказалось, удивительная вещь, экономика основана на сбережениях и функционирует благодаря спросу физических лиц. Это просто фантастика. Сегодня это все время звучало: либо есть спрос, либо нет, говорил ректор академии. Прекрасные выступления, практически во всех выступлениях эти нотки звучали. Угадал спрос — есть бизнес, не угадал спрос — нет бизнеса, и все деньги у физических лиц. Олигархи это поняли, продемонстрировали: при обладании своими выдающимися объектами и натягивании туда серьезных сумм кредитов и т. д. Тема вполне понятна.

Как это поняли государства Еврозоны и России? Последняя колонка, которую я назвал коэффициент беспокойства или заботливости о сбережениях физических лиц. Речь идет о беспокойстве и сохранении финансовой системы — основы государства. В ряде стран коэффициент этот доходит до бесконечности (с 20 тыс. евро до полностью гарантированных). Гигантский скачок (Павел Алексеевич был основателем системы страхования), вы посмотрите: в 7 раз государство побеспокоилось, плоды совершенно очевидные — все, вклады остановились, так было в кризис. Хорошо, центральная позиция как бы не об этом. Эту проблему вроде бы решили, ибо силы сохранены, действительно это так, без деталей.

Где доходы? Доходы, которые были, доходы, которые есть, доходы, которые будут, и что с ними будет. Вот пример денежных переводов (я сегодня говорить о них не буду, я буду говорить совсем о других вещах). Денежные переводы — это база, основа, с которой очень любопытно можно посмотреть на явление кризиса, почти в онлайн-режиме. Денежные переводы росли по абсолютным величинам, в полтора-два-три раза, проценты, вы видите, какие (в последние годы 50–60% роста было). Так случилось, что до 47 в 2008 г. упали за счет последнего квартала, ну и Бог с ним, и упадем еще на уровень 07 или 08 года, и сотни банков (в контакте уже банков-партнеров около 450) получат прибыли, переживем.

В зависимости от стратегии игроки распределят свою судьбу: мелкие демпингаторы, может быть, уйдут с рынка, остальные лидеры сопоставят свои стратегии, как будут жить дальше.

Чем интересна эта кривая? Обратите внимание, порядок величины оборотов позволяет нам оценить емкость платежей, и известно, что емкость мелких платежей меньше 15 руб., она примерно на два порядка выше.

Теперь нынешнее законодательство. Итак, на два порядка выше, т. е. 103 миллиарда — это мелкие платежи. Совсем недавно они были вне закона, поэтому за ними никто не смотрел, так вышло, все отворачивались, даже когда показывали. Завтра они законодательно окажутся вне надзорного поля, и получится интересная вещь, что надзор Центрального банка станет странной функцией, потому что рядом существует экономика вот такая, а надзирать незачем, потому что на верхних этажах этой пирамиды будут чистые проводки по счетам.

Следующая вещь, если хотя бы половина из этого рынка, которая нынче банковская, уйдет в ненаблюдаемую экономику, которая сейчас создается законами, это означает (если всего 10% будет обналичено по существующим ныне их ставкам — 4%), что этот бизнес принесет организаторам 2 х 109 (это 2 млрд долларов в год. Неплохой эффект, но поймите, что там же рядом те счета, которые будут на обслуживании этого, они останутся без надзора, и они то и есть источник капитализации и фундаментальных самых интересных комиссионных доходов, которые, посмотрите на график, как растут в наших системах, когда мы привлекаем клиента в офисы банков. Можно проявить творческую инициативу — предложить части надзора банка идти в антимонопольный комитет и ездить по точкам, куда одновременно приезжают броневики наши с вами, полностью легализованные, и прибегают мальчики в джинсах, опустошая рядом киоски. Дальше их не отследить. Здесь прекрасно выступал налоговик и объяснял, какая система требований к нам, и как легко нас отслеживать по корсчетам, по сопоставлению параметров, железяки не отследишь, — это бессмысленно, там все на нижнем этаже будет решено. Это необходимо осознавать, для того чтобы выстраивать стратегии банков в кризис, но необходимо и понимать, как ведут себя потребители тех самых желанных комиссионных услуг, за которые мы боремся, как за основу банковского существования.

Теперь я буду делиться с вами результатами наблюдения за участниками рынка и их поведением в кризис. То, что нас интересует, то, о чем мы говорим пафосно или менее пафосно, но без цифр в руках и, на мой взгляд, чуть позже, чем хотелось бы.

Система «Контакт» построена следующим образом: клиринговый центр Русславбанка, серия банков-участников (например, на территории России свыше 450), потребители (они разные, потому что мы уже 5 лет осуществляем сбор платежей через банковскую сеть). Т. о. мы наблюдаем резидентов и нерезидентов.

В резидентах мы наблюдаем как клиринговые центры, банки России, юридические лица, в пользу которых идут платежи, физические лица, которые платят; физические лица, нерезиденты, которым платят россияне. Что же мы наблюдаем? Внизу это платежеспособный спрос обеспеченный, нижняя граница платежеспособного спроса на труд, может быть, это один из фундаментальных индикаторов макроэкономики. Сколько работодатель готов заплатить работнику, если он конкурентоспособен, если он на этом делает хорошую себестоимость. Далее физические лица расставляются, ранжируются по емкости платежей.

Легкий обзор, как вели себя банки России в кризис. Очень интересно. Самое последнее, что они «выключали», а мы их мониторили по лоро счетам (у нас 1600–1700 счетов), поэтому мы их мониторили не хуже чем ЦБ, а иногда быстрее (в он-лайне смотрим каждый день их платежеспособность, да еще и уровень покрытия, чтобы снять расчетные риски). Результат. Самое последнее, что делали банки в кризис — «выключали» сервис физических лиц, потому что физические лица давали сигнал всему рынку: здесь обслуживают — идите сюда. У нас были большие сложности с банками, потому что мы объявляли им приговор клирингового центра: мы вас «выключаем». Риски имиджевые и расчетные мы принять не можем.

Теперь в цифрах: красная — это выключение офисов по различным смертям (здесь хорошо видно, как банки начали выбывать, в какой месяц); синяя — это включение офисов новых банков. Надо заметить, что на протяжении только двух месяцев выключение офисов превышало включение офисов, поэтому общее сальдо положительное, и количество офисов банков, которые пошли на комиссионный бизнес от начала кризиса до нынешних времен, увеличилось на три сотни. Это нормальное явление. Примерно та же самая картина с лоро счетами, которые, как вы видите на плакате, у нас приросли неплохо за это время. Это вкратце поведение банков. Что касается стратегии, которую мы построили по лоро счетам и доли контакта. Мы бьемся за то, чтобы доля наших продаж в наших офисах была как можно ниже, чтобы это была сеть, а не внутрикорпоративный продукт (ряд банков, которые назвали свои переводы системами, но они реально реализуются в недрах одного банка).

Если рассмотреть синюю кривую, то видно, что каждый год ведет себя примерно одинаково. Это тот самый стандарт. Теперь мы смотрим процессы, интенсивность развития процесса. В одной точке это так; только динамика может характеризовать кризис, иначе мы ничего не будем понимать. Вот как в последнем году красная кривая показала, какое было отклонение рынка от стандарта. На финише года это было 45%. Здесь же видно, за счет чего, что же случилось, почему же рынок отклонился от стандарта. N — это число пользователей, а дельта средняя — это емкость платежа. В начале кризиса и число пользователей, и емкость платежа обеспечили падение таких объемов примерно в равной пропорции. В нормированных координатах в начале этого года процесс развивался таким образом, что в стандарт предыдущего года мы не попали. Это что касается объемов.

Еще один график — это процесс отклонения от стандартов, потом будет продемонстрировано более ярко. Так можно смотреть развитие кризиса в сфере обеспеченного платежного спроса на услуги. Сколько же работодатель готов платить?

Платежи. Чтобы было понятно, речь идет о небольших платежах: средний платеж порядка 150 долларов. Здесь проинтегрирована целая серия сервисов. Сегодня система «Контакт» принимает платежи в пользу примерно шестисот услуг. Если есть в стране компании, которые оказывают ритейловые услуги, то сегодня это около шестисот. Есть нижняя граница, мы ее так выделили. Она провалилась на указанное число процентов, там прежде всего обеспечивают средний платеж 23% и чуть меньше за счет числа пользователей.

Процесс застабилизировался, он упал, интенсивность его такова, как показано на рисунке. Так себя ведут средние плательщики (это уровень 250 долларов), так себя ведут крупные плательщики, так себя ведет рынок. Очень интересно, что крупные плательщики испугались гораздо позже. Не буду утомлять вас деталями. Здесь развитие кризиса в процентах, где показано, какая из групп больше всего испугалась и ушла с рынка, а какая начала экономить. К кому мы должны обращаться, как развивается кризис? Он ведь не интегральный. За всем этим стоит человеческий спрос на услуги.

Ближе к финишу. Так отклоняется от стандарта самая нижняя граница, платежеспособный спрос на услуги труда. Таким образом развивается кризис в среде плательщиков по мелким суммам. Делайте выводы сами, там все нарисовано. Таким образом ведут себя плательщики по средним суммам. Эти сегменты рынка примерно одинаково и в один и тот же месяц с небольшим разбросом, который здесь не существенен, отреагировали на кризис. Обратите внимание, отреагировали на два месяца раньше, сократив платежи, чем нам в стране объявили кризис. Вот как вели себя «богатенькие». Они этот кризис игнорировали пару-тройку месяцев, а потом испугались гораздо больше, чем бедные.

Сейчас, может быть, благая весть. Давайте посмотрим на это следующими глазами. Обратите внимание, что все три группы платежей по интенсивности развития процесса стабилизировались. Испуг закончился. Может быть, это дно. Тогда вопрос в одном: когда начнут отталкиваться, пойдут вверх или провалятся вниз. По он-лайновой диагностике сказать об этом трудно. С уверенностью можно сказать, что клиринговый центр такой системы при обработке материала реально может служить он-лайновым микроскопом для изучения макроскопических явлений. Это вывод номер 1.

Вывод номер 2, который здесь все время был, но я к нему подошел, это очень важно. Вам всем спасибо, банковскому сообществу, потому что как никогда идет активное включение в систему «Контакт», идет как никогда активное понимание того, что банкам нужен интегральный комплекс комиссионных продуктов стабильных, и не только из-за доходов, которые, конечно, важны, но из-за тех клиентов, которые сегодня то ли со счетами, то ли без счетов, но будут завтра.

Т.о. это хорошая подушка безопасности, но спать на ней не надо. Дай нам Бог всем удачи. Впереди рассвет. Будем спать — пропустим рассвет, а за рассветом, как вы понимаете, бывает новый кризис, и недра этого нового кризиса сегодня мы все наблюдаем. Он стал менее заметный сейчас, но скоро будет настолько заметным и затяжным, что мало не покажется. Это кризис и дефицит рабочей силы во всех ее сегментах. Как только мы начнем выходить из этого глобального финансового, на территории России, думаю, что будет усугубляться заметное нам явление во всех сегментах бизнеса, как высококвалифицированных, так и низкоквалифицированных — это кризис и дефицит рабочей силы. Это тоже оптимистичное заявление для банковского сообщества, потому что, когда мы понимаем ситуацию до того, хотя бы появляется возможность на нее отреагировать, а не вместо того.

Всем нам больших успехов. Жизнь продолжается. Спасибо.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, Николай Оскарович.

Слово предоставляется Александру Юрьевичу Генцису, компания «Диасофт». «Новые реалии – новые возможности».

 

А.Ю. Генцис – старший вице-президент, Директор по развитию бизнеса, Компания «Диасофт», Москва. «Новые реалии – новые возможности».

 

Добрый вечер, уважаемые дамы и господа!

Мне очень приятно здесь, на пленарном заседании, в одиночку представлять сектор экономики, который, мне кажется, по достоинству проходит в рамках президентской и премьер-министра программы поддержки отечественного производителя.

Мы представляем один из тех немногих секторов, в которых люди создают конкурентоспособную продукцию, продают конкурентоспособный продукт, развиваются на основе конкурентоспособного продукта и имеют большое количество довольных клиентов.

Мне кажется, это очень важно, особенно сейчас, когда мы все говорим о том, что зависимость нашей страны от поставок нефти, газа и энергоносителей надо стратегически снижать, потому что конъюнктура может быть разная, и зависимость такой большой и хорошей страны, как наша, должна быть от большего количества факторов.

Конечно, приятно быть регулярным докладчиком на нашей пленарной секции, тем более что если кто-то из здесь присутствующих слышал мое выступление в прошлом году и в позапрошлом году; я несколько лет назад решил, чтобы каждый раз не придумывать перед выступлениями, о чем говорить на злобу дня, выстроить некоторый фундамент моего доклада и просто наполнять эту структуру соответствующей информацией, которая имеет актуальность за прошедший период и чтобы была такая серия докладов моих на этом форуме, где можно было бы посмотреть, что есть сейчас и что планируется в будущем.

И вот я с большим удовольствием представляю вам наше видение в 2009 году, как прошел год, что было в нашем первом выступлении в таком ключе, что было четыре года назад, в 2005 году, и как мы видим будущее со стороны IT-компании, автоматизирующей и поддерживающей ваш бизнес.

Итак, это просто слайд из моего доклада 2005 года. Мы тогда видели совершенно феерическую картину, мы имели макроэкономическую стабилизацию практически по всем направлениям. Мы имели рост доходов населения, мы имели в тот момент времени отсутствие высокодоходных инструментов, ритейловский бизнес только начинал развиваться. И следствия, которые мы в рамках этих предпосылок видели, они здесь изложены, в нижней части моего слайда. Мы наблюдали усиление конкуренции банков, мы наблюдали активный выход иностранных банков на нашу территорию, ужесточение требований Банка России. Мы говорили о создании более сложных банковских продуктов и приходили к выводу о том, что роль автоматизации в этом вопросе должна усиливаться, потому что весь этот комплекс вопросов очень сложно будет без автоматизации решать.

С точки зрения видения компании «Диасофт» мы поставили себе ряд целей и задач, которые также здесь представлены перед вами. Мы сказали о том, что нам необходимо отказаться от монолитного комплекса продуктов и предоставлять нашим заказчикам некую компонентную модель, чтобы каждый из наших клиентов мог использовать те компоненты, которые ему нужны именно в данный момент времени.

Мы сказали, что мир более сложный и что вряд ли есть возможность поставить одну большую систему, которая закроет все потребности банков, и поэтому нужно делить на части и объединять различные компоненты.

Мы сказали, что очень важный вопрос будет вопрос отчетности, и нужно иметь инструменты быстрого получения отчетности, особенно в условиях увеличения количества источников, когда бизнес-направлений больше, а Центральный банк все более будет усиливать свое давление на оперативность предоставления отчетности, должны быть адекватные инструменты для того, чтобы этот процесс поддержать.

Конечно же, анализ текущих показателей деятельности банков исключительно важен, потому что дает возможность быстро принимать бизнес-решения.

Что мы видим сейчас, какие мы видим предпосылки? Если честно, то предпосылки диаметрально поменялись. Мы видим макроэкономический кризис, мы понимаем, что стабильности макроэкономической нет, ее нет в природе. Практически нет ни одного рынка в мире, где стабильность была бы, и поэтому скрыться от этой нестабильности практически невозможно.

Мы видим замедление темпов роста основных показателей деятельности банковских клиентов и участников рынка, и мы видим снижение доходов населения. То есть та система, которая была в прошлом, когда население получало все больше и больше и с радостью это тратило, это находится в прошлом.

Следствия при этом, что самое удивительное, остались практически те же самые. Мы видим тенденцию укрупнения банков, это происходит каждый день. Мы видим расширение присутствия на российском рынке иностранных игроков, несмотря на информацию в средствах массовой информации о том, что кто-то сворачивает свою деятельность. Так как мы работаем с большинством игроков рынка, я могу сказать, что отнюдь никто из них не сказал, что собирается уходить из России. Наоборот, за это время открылось несколько представительств иностранных банков, и иностранные банки пытаются использовать эту возможность для того, чтобы закрепиться на российском рынке.

Мы также видим усиление конкуренции банков, мы также видим сокращение масштабов банковского бизнеса. Мы видим ужесточение требований Центрального банка и других надзорных органов.

Новое, что реально появилось, чего не было, и на этом слайде отмечено красным, это ставка на эффективность и универсализация банков. То есть, по сути, тот тезис, который был четыре года назад о том, что выживут банки, которые имеют очень узкую специализацию, и была прямо такая специальная волна создания монолайнеров, когда банки специализировались на одном-двух инструментах, по сути, сейчас мы это видим на наших клиентах, с которыми мы работаем каждый день, эта волна закончилась. Даже самые крупные монолайнеры хотят быть универсальными, хотят представлять весь спектр услуг, потому что понимают, что риски монолайнеровости в данной ситуации исключительно высоки.

И мы также видим по количеству запросов нам и по характеру этих запросов, что роль автоматизации также велика.

Что за эти четыре года произошло? Обратите внимание, это интересная статистика. Открыто 77 новых банков с иностранным капиталом за четыре года, 32 из них имеют 100-процентную иностранную собственность, 1251 филиал банка зарегистрирован, из них в 2008 году зарегистрировано 278 филиалов, то есть количественный рост за эти годы не прекращался, и в 2008 году также не прекращался. При этом уменьшение количества банков на 162 за четыре года, с моей точки зрения, это никакая не катастрофа, это совершенно разумное изменение, связанное с конкурентоспособной средой в нашей стране.

Что реально изменилось? Изменилась прибыльность. Если раньше банковский сектор был исключительно прибыльным и показывал рост 275 процентов за три года, то за прошлый год были убытки (19,4 процента), и понятно, что прошлый год дался банковскому сообществу очень нелегко.

Что интересно, с моей точки зрения, что практически очень сильно изменилась первая сотня. По сути, 35 новых имен появились в топ-100. Очень динамично банки двигаются, не стоят на месте. Кто-то приходит, кто-то уходит, то есть мы видим исключительно динамичную среду.

Что мы как компания «Диасофт», которая работает с очень большим количеством клиентов, в 2008 году сделали? У нас было несколько принципиально важных для нас направлений, и первое – это завершение выпуска нашего первого поколения программных продуктов, что мы называем FA# SOA – это новая технологическая платформа, и мы с удовлетворением объявляем о том, что этот процесс завершен, и мы имеем несколько очень крупных установок, которые подтверждают этот факт.

Вторая точка, на которой мы сконцентрировались в прошлом году, это удовлетворенность клиентов. Не секрет, что те цифры, о которых я вам говорил, говорят о том, что количественно банковское сообщество уменьшается, и поэтому от того, насколько доволен каждый наш заказчик, принципиально зависит то, насколько мы сможем с ним работать в будущем.

Для того чтобы подойти к этому вопросу системно, мы в начале прошлого года собрали основных наших заказчиков, и спросили, что для них удовлетворенность, и разработали методику ежеквартального замера удовлетворенности, базирующейся на многих факторах. Согласовали с нашими заказчиками, и вот три квартала мы осуществляем планомерно эту деятельность по сбору, обработке и получению нашими заказчиками обратной связи.

Можно с удовлетворением отметить, что 6 процентов роста мы зафиксировали по результатам анализа нашей работы в первый квартал. Недавно были подведены итоги, подсчитаны баллы удовлетворенности по результатам работы первого квартала – 6 процентов, произошло количественное изменение. То есть это цифра, это не эмоции, эта цифра строится из большого количества других цифр, которые подписаны нашими заказчиками, и для нас это очень важно. То есть мы каждому нашему заказчику можем показать, где что он нам говорил, какое место он занимает в общей структуре, и показать, как этот балл общей удовлетворенности изменяется.

Мы, конечно же, на месте не стоим, и буквально через несколько слайдов я расскажу, что мы собираемся делать в этом году.

Мы выполнили ряд ключевых проектов, которые, с нашей точки зрения, исключительно важны в рамках нашей пятилетней стратегии, которые показывают нам, и соответственно мы можем убедительно говорить вам о том, что мы планомерно идем в рамках нашего пятилетнего плана.

Первое, что касалось нашего продукта, – это тот слайд, который все четыре года на всех конференциях в неизменном виде присутствует, по сути, это графическое изображение нашей стратегии. Мы говорим: это квадраты, это большие блоки, которые используете вы. Они могут у вас быть закрыты одним программным продуктом, от одного разработчика, либо несколькими программными продуктами от разных разработчиков. Мы говорим, что мы хотим как можно в большем количестве наших уважаемых заказчиков присутствовать одним из этих блоков. Достаточно одного нашего блока, потому что это существенный блок, это серьезный функционал, это серьезная ответственность, и в этом, собственно говоря, состоит наша стратегия.

Наличие красного цвета здесь означает, что в настоящий момент времени те блоки, которые здесь представлены, выпущены в архитектуре FA#, являются интегрируемыми, могут использоваться вместе с другими блоками других производителей и представляют собой вместе единое целое для того, чтобы можно было сохранить инвестиции, которые банки сделали в удачной части своей IT-системы, и те части, которые нуждаются в модернизации, в усилении, можно было использовать без дополнительных рисков.

Не буду долго на этом слайде останавливаться. Основная его идея также в том, что мы делим фронт-офис, бэк-офис и ядро, Главная книга, и говорим, что развитие банка принципиально зависит от того, какие решения будут стоять в каждом из этих компонентов.

Очень важным для нас было понятие масштабирования, понятия скорости и объемов. Не секрет, что большие, крупные банки то поколение программных продуктов, которое в настоящий момент времени находится в массовой эксплуатации, видели в нем ограничения. Это факт, больше 3-4 тысяч мест те программные продукты, которые находятся в эксплуатации в настоящий момент времени, работают с трудом. И понятно, что стратегия «Диасофта» была направлена на то, чтобы представить банковскому сообществу то поколение продуктов, которое снимало бы это ограничение.

В настоящий момент за тот год, который пройден, мы провели серию очень серьезных тестирований нашего нового поколения программных продуктов и достигли результатов, которые, по сути, снимают вопрос о производительности и надежности в наших продуктах. То есть мы в резервном центре Центрального банка, и большое спасибо господину Сенаторову, который пустил нас на эти мощности, мы смоделировали нагрузку 66 миллионов счетов и смоделировали нагрузку 100 тысяч рабочих мест, одновременно осуществляющих доступ к централизованной базе данных. И получили исключительно хороший результат, подтвержденный соответствующими комиссиями.

По сути, вопрос надежности, быстродействия и масштабирования для этой платформы мы снимаем, говорим, что есть 4 основных платформы в мире: Windows NT, Unix, AF400, мэйн-фреймы. Мэйн-фреймы – это слово для нашей страны всегда воспринималось для банковского сообщества очень консервативно, потому что не было соответствующего программного обеспечения, и искусственная портация на эту платформу не давала хорошего результата. Сейчас мы имеем подтвержденные результаты, что новая платформа очень хорошо работает на всех четырех платформах. И соответственно на всех СУБД, которые в мире присутствуют: это Oracle, DB2, Sybase, Microsoft SQL Server.

Также мы используем сервера приложений IBM WebSphere как основной мэйнстрим, на котором происходит разработка, и, безусловно, мы полностью поддерживаем Oracle WebLogic как второе приложение, которое присутствует на рынке. То есть, по сути, мы сейчас планируем сделать какую-то специальную компанию для того, чтобы сказать, что в вопросах производительности и надежности он снят.

И подтверждением этому является один из крупнейших проектов, который мы финансировали, окончание первой фазы этого проекта. Две недели назад была специальная пресс-конференция, это Бинбанк, который как раз и пошел по этому пути: он поставил западную систему под названием Banks для автоматизации ритейла, и использовал наши компоненты: Главная книга и наши компоненты отчетности вместе с нашим компонентом Treasury и нашим компонентом Внутренняя бухгалтерия для того, чтобы вместе иметь единую архитектуру в одной интеграционной среде.

Три проекта, которые кратко я скажу, нам очень важны: Мерседес банк, это поддержка крупного иностранного банка, это полная линейка ритейла, фронт-бэк и ядро; Русский банк развития — ритейл и бэк-фронт; Транскредитбанк — это отчетность по требованиям Центрального банка.

По сути, в этом динамичном мире в настоящий момент мы имеем картину, что 330 кредитных организаций используют наши продукты. Первая сотня, как бы динамично ни менялась, 49 банков являются нашими клиентами. И здесь есть несколько цифр, которые вносят оптимизм и веру в будущее. Вторая цифра, которая нам очень нравится, — это больше 50 процентов иностранных банков. Мы используем этих уважаемых нами клиентов как доступ к самым передовым технологиям, потому что они приносят всегда много важного и интересного.

И различные рейтинги, которые выходили в последнее время, мы в них искали наших заказчиков, смотрели, как получается. Всегда цифры получались те, которые нас радовали. 13 банков из 20 лидеров по приросту филиалов за 2008 год, 46 самых динамичных и так далее. Цифры вы все видите.

Какие наши планы? Наши планы — это последний слайд. У нас полтора года до окончания нашей стратегии, они касаются, с точки зрения продуктов, мы будем усиливать предложения нашим ключевым крупнейшим заказчикам по новой платформе, потому что появились реально на рынке объективные факторы, свидетельствующие о ее промышленной готовности для использования, и мы связываем с этим очень большие надежды и перспективы.

Второе, что для нас очень важно: мы будем увеличивать удовлетворенность наших клиентов. Мы поставили себе задачу поднять ее на 10 процентов в течение года, мы считаем эту цель очень амбициозной. И в принципе 6 процентов за 3 месяца, вначале было очень тяжело, но мы видим, что такие возможности у нас, безусловно, есть.

Третье, что мы хотим сделать в рамках повышения удовлетворенности; мы с 1 июня анонсируем новую акцию. Акция звучит, по сути, следующим образом. Её слоган: «Платите за качество». Суть её заключается в том, что обычно подрядчики, которые заключают контракты, туда включают 10 процентов штрафных санкций, за которые потом начинается борьба в конце, когда проект заканчивается, начинается борьба: вы плохо сделали, давайте штрафные санкции. Подрядчик: да нет, мы не попадаем на штрафные санкции. И начинается борьба.

Мы говорим: давайте так сделаем. Так как мы ориентированы на то, чтобы вы получили хороший результат, давайте 25 процентов денег любого проекта, который мы с вами заключаем на внедрение наших продуктов, зарезервируем, для того чтобы определить, сколько вы заплатите по результатам проекта.

Под этим есть конкретная методология, мы готовы эту методологию каждому из здесь присутствующих рассказать. С 1 июня она будет объявлена на нашем сайте, и мы с радостью будем заключать такие контракты, потому что наша глубокая позиция, наши глубокие чаяния и цель наша – это действительно принести пользу нашим клиентам. Это является нашей целью, и для этого у нас есть очень серьезная, амбициозная команда порядка тысячи человек, у нас есть больше 12 лет банковского опыта, и у нас есть здоровые амбиции и большое желание это сделать.

Спасибо вам большое за внимание.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, Александр Юрьевич.

Слово предоставляется Владимиру Вячеславовичу Линькову, компания «Гизеке&Девриент—ЛОМО».

У меня просьба, коллеги: времени совсем нет, поэтому, как минимум, уложиться надо в регламент.

 

В.В. Линьков – Директор Московского филиала, Москва. ЗАО «Гизеке&Девриент—ЛОМО»

 

Уважаемые дамы и господа, президиум!

Позвольте поздравить вас с открытием нашего Конгресса, восемнадцатого по счету, и дирекцию Конгресса за любезное приглашение принять участие в нем.

Пожалуй, главной чертой нашего Конгресса является его стабильность. Из года в год в начале лета мы собираемся в Санкт-Петербурге, чтобы обсудить наиболее важные вопросы развития банковской системы. Особенно важна эта стабильность при нынешней нестабильной финансовой ситуации. В этот период особенно важно понимание того, что ты не одинок, что вместе проще решать все проблемы.

Наша компания не является кредитной организацией, наша цель состоит в обеспечении технической поддержки налично-денежного обращения в стране. Свой успех мы видим через успехи наших клиентов. Более того, мы можем оценить эти успехи клиентов с очень высокой точностью, правда, в своей системе измерений: в количестве листов банкнот, которые проходят по протоколам наших машин. Честно говоря, эти показатели нас радуют даже сейчас: деньги движутся, а значит, жизнь продолжается.

Как я уже говорил, наш Конгресс очень стабилен, и за эти два дня я встретил массу знакомых, которые давно и хорошо знают нашу компанию. Но я увидел и достаточно много новых лиц, поэтому позвольте пару слов о нашей компании.

Транснациональный концерн «Гизеке&Девриент» был основан в 1852 году в Лейпциге и возрожден после Второй мировой войны в Мюнхене. Вначале было изготовление бумаги и банкнот ценных бумаг, но постепенно, год за годом, расширялся бизнес, были изобретены машиночитаемые признаки нашей компанией, которые сразу родили большую индустрию — индустрию автоматизированной обработки банкнот, наличности. Дальше были бизнесы пластиковых карт, карт связных, но мы сейчас говорим о наличности.

Расширение номенклатуры происходило одновременно с широким и быстрым расширением географии присутствия компании. В короткое время баварская компания стала транснациональным концерном, имеющим свои подразделения на всех континентах, кроме Антарктиды. Сегодня концерн «Гизеке&Девриент» — это надежный бренд, реализующий самые надежные решения в области разработки, печати и обработки банкнот, современные пластиковые карты, современные решения для правительственных структур и открыт для новых направлений бизнеса, которые постоянно появляются перед нами.

Правильная стратегия развития дает хорошие результаты, показатели работы концерна. За последние 12 лет объем реализации вырос более чем в два с половиной раза и достиг в прошлом году 1 млрд 700 млн евро.

Сегодня концерн показывает успешное развитие по всем указанным направлениям, обеспечивает свое надежное будущее стабильными условиями собственности, большими инвестициями, развитием НИОКР.

Здесь наши достижения, весь путь за последние годы, но я ближе к нашим реалиям.

В 1995 году началась российская история концерна. Было создано российское подразделение «Гизеке&Девриент»—ЛОМО. Как видно из названия, оно было создано на площадях питерского предприятия ЛОМО. Знаете, в начале жизненного пути невозможно выбрать родителей, их судьба дает, но очень важно, чтобы родители правильно выбрали крестных. Для нашего предприятия это было сделано политически правильно и дальновидно: свидетельство о регистрации 28 апреля 1995 года подписал Владимир Владимирович Путин. Начало было положено.

В 1996 году начато производство для ЦБ РФ первых систем ISS300. Этих машин было сделано более полутысячи.

1999 год — начало производства систем BPS1040, всего было произведено 112 систем, все они эксплуатируются до сих пор.

2002 год — начато производство и ремонт датчиков всех систем, используемых ЦБ РФ, в том числе и для систем других производителей. В этом отношении мы являемся открытой компанией, стараемся всех наших потенциальных конкурентов переводить в партнеров. Поэтому мы делаем датчики, в том числе и для Барс 5200, DLR 3700, которые вы все знаете, и DLR Cobra.

2006 год — расширение производственных мощностей производства, внедрение первого агрегатированного комплекса в кассовом центре ГУ ЦБ по Санкт-Петербургу.

2007 год — разработка аппаратно-программного комплекса на базе BPS200, это средняя настольная машина для ЦБ РФ, и тестовая инсталляция в Калининграде, которая показала очень высокие характеристики. Разработка на ее базе и расширение для Сбербанка России.

2008 год — начало производства в рамках создания агрегатированного комплекса для МГТУ ЦБ РФ.

2009 год — это начало внедрения терминалов … в России, адаптация автоматизированного терминала по приему больших объемов наличных средств от клиентов и адаптация этого терминала к требованиям российского законодательства и российских клиентов.

Как было ясно из названия нашего сообщения, основной нашей целью является успех наших клиентов. Все знают, что время — это деньги, но в нашем случае ускорение и обработка потоков наличности неизбежно ведет к росту эффективности банковской системы в целом и каждого банка в отдельности.

Технические средства, которые в разы снижают время обработки и позволяют в реальном времени отражать ситуацию, также неизбежно ведут к усилению банков, использующих их. Помочь повысить эффективность кассовой работы в банке мы можем не только с помощью нашей техники, но и методик, технологии ее правильного использования. Именно этим задачам были посвящены работы по созданию аппаратно-программных комплексов и всей нашей последующей деятельности.

Большой опыт во всех аспектах создания обработки банкнот позволяет говорить о едином подходе к технологии наличности нашей компании. В рамках данного подхода продажа оборудования клиентам для нас означает только начало долгого совместного пути с ними. В течение всей жизни наших систем мы осуществляем их мониторинг и своевременную замену программного обеспечения для учета всех новых банкнот и всех появляющихся фальсификатов.

Наша стратегия сфокусирована на долгосрочное сотрудничество. Только это позволяет нашим сортировщикам показывать чудеса производительности и живучести: 10–15 миллионов листов банкнот в год — пожалуйста, 150 миллионов банкнот — пожалуйста, и сортировщики работают после этого.

Когда мы сообщили эти показатели нашим немецким коллегам, это их удивило, они так не могут.

Наш портфель содержит, кроме перечисленных продуктов, еще и систему уничтожения банкнот и различные ОМ-продукты, список которых расширяется год от года.

Ранее бытовало мнение, что продукция компании обладает высокими эксплуатационными показателями, но очень дорога. Для того чтобы правильно оценить цену продукта и услуги, надо просто сравнить, чего они нам стоят и что вы за это получаете, сколько вы можете на этом заработать.

Все наши усилия последних лет были направлены на повышение эффективности наших продуктов, что, на наш взгляд, сделало их весьма удобными для клиентов. Каждый делает свой выбор.

Спасибо за внимание. Ждем вас на наших стендах.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, Владимир Вячеславович.

Слово предоставляется Роману Александровичу Сургунду с очень интересной темой: «Банк будущего — взгляд IBM».

Вот мы спорим сейчас, сегодня тоже спорили, по поводу терминалов, по поводу различных коммуникаторов, использования мобильных телефонов. А что такое банк будущего?

Я извиняюсь, буквально два слова. На самом деле как все происходит? Новая техника определяет новую технологию, новая технология определяет новую организацию, организация производства работ и структур у этой организации. Может быть, нас вообще ждет какая-то революция?

 

Р.А. Сургунд – руководитель направления по продаже решений в финансовом секторе, компания IBM, Москва. «Банк будущего — взгляд IBM»

 

На самом деле ждет.

Добрый вечер, дамы и господа!

Спасибо организаторам за возможность выступить, спасибо председателю за такую подводку, как модно сейчас говорить.

Отвечая на возможный вопрос, почему компания IBM, которую многие знают как производителя компьютеров, вдруг решила поделиться своими взглядами на банк? Может быть, кто-то не знает, но на самом деле компания IBM уже давно не является только лишь производителем компьютеров. Более того, бизнес по производству компьютеров и ноутбуков компания продала несколько лет назад. Но об этом можно говорить позже, и завтра будет секция, посвященная слияниям и поглощениям, делениям бизнеса и его продаже. Там у меня будет тоже возможность поделиться мыслями. Кому интересно, приглашаю завтра там поучаствовать.

Насчет компании IBM. Дело в том, что более 50 процентов своего дохода сейчас компания IBM получает не от продажи железа и программного обеспечения, а от услуг, которые мы оказываем своим клиентам, именно от услуг. И в этих услугах значительную долю составляют услуги именно по трансформации бизнеса.

Понятно, что IT-технологии являются некой платформой, на которой мы эти услуги оказываем, но тем не менее все-таки мы фокусируемся на задачах наших клиентов, именно бизнес-задачах.

На том, какое время мы сейчас переживаем, я долго останавливаться не буду, тем более все мы хотим поехать посмотреть фейерверк в ночном питерском небе. О чем здесь хотелось бы упомянуть? Наряду с изменениями глобального экономического характера есть некие моменты в технологическом оснащении. И здесь большой вопрос: все ли банки готовы на текущий момент, во-первых, сохранить тот потенциал, который наработан в последние годы, с другой стороны, когда ситуация будет улучшаться, все ли будут готовы эти положительные изменения внешней среды капитализировать в свой доход и в свою прибыль?

Здесь хочется поделиться некими результатами исследований. Как я уже сказал, в IBM много отраслевых консультантов, и существует даже такое подразделение, как IBM institute for business value. Это люди, которые занимаются целенаправленным исследованием различных индустрий, в том числе банковской и финансовой. Эти люди появляются в Москве, они участвуют в заседаниях банковского клуба IBM, которые мы регулярно проводим. Представители многих лидирующих банков страны, в том числе Герман Оскарович Греф, с нашими сотрудниками встречался. Те идеи, которые они излагают, были восприняты, и с интересом, мы надеемся, будут использованы в работе.

О чем это исследование говорит? Исследование было сделано в конце 2008 года, сразу после кризиса, так получилось, что эти два события совпали по времени, но тем больший интерес результаты представляют.

Руководители банков, которых опрашивали, понимают, что изменения, которые сейчас происходят, настолько глубоко затрагивают банк, что только лишь, как видно из левого графика, порядка пятой части из них реально обеспокоены теми показателями, которые содержатся в их балансе.

Основная масса людей, руководителей крупных банков, думает сейчас об изменении в целом подхода банка, как он будет себя вести на рынке, то есть об изменении бизнес-модели.

Мы считаем, что есть три основных направления, по которым банк должен, если он хочет свой бизнес не только сохранить, но и в дальнейшем заложить основы для его роста, уделять внимание.

Прежде всего это капитал и ликвидность. об этом много говорилось сегодня. Второе — это сокращение затрат, и третье — повышение прозрачности и управление рисками.

Не хотелось бы сейчас пускаться в детали, времени действительно мало, на вопросы можно будет ответить позже.

Чем бы хотелось поделиться? На самом деле модель банка будущего мы сейчас видим в таком виде. Отношения с клиентом будут в центре, а вокруг будут располагаться четыре дисциплины, как написано, и шесть ключевых компетенций. По каждой из них вы можете прочитать, я думаю, что презентации будут доступны.

Что здесь является важным для нас с вами, может быть, больше, и на чем хочется сделать акцент? Здесь мне хочется поддержать Александра Генциса, который выступал несколько раньше, что ключевым моментом и ключевым фактором успеха банков в новой экономической реальности будет возможность получать, обрабатывать и использовать информацию, которая есть как вовне банка, так и внутри банка, и здесь без поддержки IT не обойтись, о чем и хотелось бы поговорить дальше.

Модель, которая представлена здесь, очень похожа на ту диаграмму, которую показывал Александр. Это так называемая компонентная бизнес-модель банка. Что здесь хочется подчеркнуть? IBM обладает методологией, которой можно бизнес-банк разложить и по каждому компоненту рассказать, насколько банк соответствует текущим мировым практикам лучшим и каким образом эту модель можно оптимизировать для того, чтобы двигаться дальше и сохранить и увеличить конкурентное преимущество.

По своей логике эта модель напоминает Периодическую таблицу Менделеева, позволяет действительно сделать достаточно глубокий анализ банка и, что немаловажно, разработать программу трансформации бизнеса на перспективу.

На графике, который здесь представлен, видно, что в банке могут быть инициативы. Как только случился кризис в конце прошлого года многие стали принимать некие меры, которые… в первую очередь это касалось сокращения персонала, потом стали оптимизировать какие-то выплаты вендорам, закупку техники. Здесь это находится в левом нижнем углу. По нашему мнению, такие меры затрагивают возможность банка развиваться дальше, то есть они напрямую связаны с производительностью. Поэтому без дальнейших шагов и более серьезных структурных изменений банк будет не в состоянии двигаться дальше.

Детализация здесь видна, понятно, что для каждого банка такая программа может представлять собой нечто подобное, но с изменениями в зависимости от того, как банк себя чувствует и какие стратегические цели перед собой ставит.

Если кто-то следит за тем, как работает новая команда в Сбербанке России, так этот подход в принципе выражен, и иллюстрацией моих слов может явиться программа развития Сбербанка России, где эти проекты, которые являются стратегическими и долговременными, перечислены.

В моей презентации есть несколько примеров наших успешных заказчиков международных, которые в текущей ситуации принимают решения о том, чтобы инвестировать в эти технологии, инвестировать тем самым в трансформацию своего бизнеса и получать конкурентное преимущество.

Один из референсов, на котором я хотел бы остановиться, это Банк России. Мы говорили, и Александр упоминал о том что мейнфреймы как наиболее в мире признанная надежная платформа для финансовых институтов в том числе, во всем мире используемую, в России есть некий задел, с этим связанный. Банк России это оборудование использует очень давно, и те финансовые показатели, которых он достиг за счет использования этой инфраструктуры и за счет консолидации своих серверов, разброс от центров в текущие три, эти результаты очевидны и в принципе говорят сами за себя.

Вот это один из примеров разумного инвестирования с заделом на будущее. При этом идея подхода к принятию решений достаточно очевидна, и вот это ключевая картинка, на которой я сегодня хотел бы остановиться. Дело в том, что на сегодня операционные затраты банка выглядят так, как показано слева, при этом IT-решения занимают часть, которая неоправданно мала, если мы будем сравнивать эту пропорцию с ведущими западными практиками.

Что мы предлагаем делать и предлагаем осмысленно, готовы это подтвердить расчетами, технико-экономическим обоснованием каждого такого проекта? Мы предлагаем, несмотря на текущую ситуацию, несмотря на сокращение бюджета, бюджет IT не трогать, а наоборот, его увеличивать, а снижать затраты на все остальное за счет оптимизации бизнеса, которая будет с помощью этих решений достигнута. Тем самым высвобождающиеся средства будут направлены банком на собственное развитие, создавая тот задел на будущее, о котором я говорил.

Почему мы об этом говорим с уверенностью? Дело в том, что компания IBM, как я уже сказал, сейчас одна из ведущих консалтинговых компаний в мире, и в 90-х годах она пережила кризис, который по каким-то количественным показателям можно сравнивать с текущим, поэтому мы знаем доподлинно, как из этого кризиса выходить, какие меры принимать. Часть из этих мер перечислена на этом слайде, и понятно, что этим опытом мы готовы делиться.

Наши эксперты находятся в вашем распоряжении, при этом спектр предложений, которые компания может сделать заказчикам в финансовой отрасли; банкам, очень широк, и начинается он с проработки IT-стратегии, с соотнесения этой IT-стратегии с бизнес-стратегией, понимания узких мест, понимания тех областей, которые в силу ряда причин, может быть, связанных с ускоренным развитием о котором сегодня тоже говорили, банковской стратегии, которым уделялось недостаточное внимание.

В первую очередь это обработка информации, ее использование, оперативность. Все эти области можно выявить и по ним посмотреть, как можно ситуацию улучшить. А что касается того как банк должен использовать информацию, насколько оперативно руководство банка должно получать финансовые отчеты, можно проиллюстрировать следующей аллегорией.

Многие, если не все, ездят на машинах. И представьте себе, что ситуация на дороге достаточно динамичная, при этом вы, находясь за рулем, на лобовом стекле видите ситуацию, которая не он-лайн, стекло не прозрачное, а некий монитор перед вами. И вы видите эту ситуацию с задержкой 3 минуты. Альтернативы две: или разрушить автомобиль вместе с собой, или остановиться и двигаться ровно с той скоростью, какую позволяет такая комбинация, визуализация позволяет это делать.

Поверьте мне, и это подтверждено практикой, современное решение, IT-решение, позволяет эту ситуацию сильно улучшить и сделать бизнес банка более гибким, и эти IT-решение позволяют принимать управленческие решения очень быстро, реагировать на изменение быстро и тем самым получать то самое конкурентное преимущество, которое упоминали уже раз десятый и которое всем нам очень сильно понадобится, когда ситуация будет стабильной.

На нашем сайте вы можете найти много информации по данной теме, идеи, которые, может быть, будут вами востребованы. И хочется верить, что мое сегодняшнее выступление — только начало разговора о банке будущего, который будет, несомненно, продолжаться.

В заключение хочется отметить, что сейчас ситуация такова, что лучшей ситуации для серьезной трансформации бизнеса придумать трудно. Когда был плавный рост, серьезно о неких глубинных вопросах функционирования банка мало кто задумывался. Сейчас как раз то время, когда надо об этом задуматься.

Спасибо за внимание.

(Аплодисменты.)

 

председатель

Спасибо, Роман Александрович.

А сейчас слово предоставляется председателю правления Эйч-Эс-Би-Си Банка, Москва, Стюарту Лоусону. У него очень благородная тема: «Необходимость сотрудничества в банковском бизнесе».

С. Лоусон – председатель Правления, Эйч-Эс-Би-Си Банк, Москва. «Необходимость сотрудничества в банковском бизнесе»

 

Всем добрый вечер!

Я буду говорить на английском, как я всегда делаю, несмотря на то, что здесь прожил много лет. Я мешаю вам пить коктейли и вести дискуссии, поэтому буду краток.

Я буду говорить снова о вопросах соотношения собственного капитала, заемных средств в структуре капитала, больших рисках и так далее.

Несмотря на то, что мы видим значительные улучшения по макроэкономическим показателям, как мы видели сегодня утром, я полагаю, что это вопрос, который проходит через самое сердце экономики, идет ли речь о реструктуризации внешнего долга или реструктуризации внутреннего долга.

И мой ключевой посыл вам заключается в том, что это процесс, который для нас здесь, в России, является новым, почти для всех он нов. Почему я так говорю? Потому что я не верю в том, что эта ситуация, когда зарубежные банки, российские частные банки и российские государственные банки будут участвовать в одной и той же ситуации, когда они кредитуют реальный сектор в больших количествах. Я не думаю, что подобная ситуация требовала бы реструктуризации на том уровне, на каком она требуется ныне.

Я считаю, что это очень важно для поддержания ценности этих корпораций с тем, чтобы был единообразный подход к тому, как действительно реструктуризировать этот долг. И цель и задача универсального подхода к любой реструктуризации заключается в том, что следует максимизировать ценность и цену для всех участников, для всех заинтересованных сторон, будь то акционеры, будь то служащие, будь то центральное правительство через налоговые поступления в бюджет, будь то банки и другие кредиторы.

Я полагаю, что если мы действительно структурируем этот процесс должным образом, у нас будет гораздо больше шансов, что эта ценность, корпорация, останется и не упадет.

Я вспоминаю, что говорил год назад, это все до сих пор релевантно. Сейчас значительно снизился спрос, и снизилось движение денежных средств, повысились процентные ставки. И корпоративный сектор сталкивается с серьезной проблемой рефинансирования или реструктуризации внешнего долга, который должен произойти в нынешнем году.

Я бы мог к этому добавить, что существует значительное количество рублевого долга. Это не внешний долг, но тоже долг, который должен быть погашен. Компании, которые полагались на рублевую выручку, кредит взяли в рублях, конечно, здесь у них значительно понизилась возможность обслуживания долга. Конечно, это не совсем так, потому что рубль немножко укрепился. Вы помните, что было с долларом в четвертом квартале прошлого года.

Время работает против нас. Только три вещи вы можете сделать по погашению кредитов: выплатить кредит, реструктуризировать долг или объявить дефолт. Очень важно, чтобы процесс реструктуризации начинался на ранней стадии с тем, чтобы все участники имели возможность подготовиться к процессу.

В настоящий момент, так же, как несколько месяцев назад, я говорю, что мы упустили время. Банки, которые работают в реальном секторе, сейчас уже, рассматривая свой кредитный портфель, видят, что им нужна реструктуризация большей части долга, выданных кредитных средств этим компаниям. Если у компании будет хорошее управление движением наличности, и есть небольшие банки, которым не нужно слишком формально проводить реструктуризацию через координационные комитеты и так далее.

Когда долг будет реструктуризован, конечно же, понятно, что количество участников повысится, им нужно будет установить формализованный процесс координационных комитетов, консультантов для компаний и этих банкиров и банков. Это очень сложная вещь. Допустим, если речь идет о выпусках бондов и несколько опытов реструктуризации, как раз говорят о выпусках бондов и о тех, кто купил эти бонды. Но в целом процесс реструктуризации может пройти гладко, если хорошо управлять реструктуризацией со всеми заинтересованными сторонами, чтобы они вырабатывали нужные решения и исполняли все сделки.

На самом деле это беспрецедентная ситуация в России, потому что кризис 1998/99 года был совсем другим, он касался суверенных и финансовых организаций и не вовлекал, конечно же, внешних и российских кредиторов в сложные реструктуризационные процессы. Конечно, в целом это было скорее перестраивание, чем реструктуризация, многое будет зависеть на цикличность, на время цикла по каждой ситуации с тем, чтобы наиболее эффективный результат получить.

Я полагаю, что зарубежные кредиторы и консультанты будут играть очень важную роль в подготовке нужной методологии по реструктуризации. Дело не в том, что есть какой-то зарубежный, иностранный способ управления такой ситуацией. Дело в том, что на Западе очень широкий ряд вопросов, когда они были решены, помог всем участникам, потому что у них был предыдущий хороший опыт с этими операциями и с этими транзакциями на Западе.

Я понимаю, что российские корпорации, может быть, не хотят еще, чтобы зарубежные внешние консультанты указывали им, что надо делать. То, о чем я вам говорю, просто указывает на то, что надо использовать тот прецедент, что создался, скажем, в США и в Европе. Нет единого решения всех ситуаций, потому что они будут развиваться с разной динамикой, но будут общие черты этого процесса. Эти общие черты, общие подходы выработаны для того, чтобы управлять любыми ситуациями, самого широкого диапазона.

Не думаю, что надо много времени тратить на концепцию застоя. Просто могу сказать, что есть такая мантра, в которой говорится: «Все равны, и никто не выйдет первым». Надо всем одинаково стабилизировать ситуацию. Речь идет даже не о реструктуризации, а речь идет о стабилизации очень нестабильной ситуации.

Прозрачность компаний — это необходимое требование. Должен сказать, что это всегда очень проблематично, в любой среде, и в процессе реструктуризации это особенно сложно и проблематично, потому что существует опасность, что в сложные времена, времена смутные, времена кризиса все эти стороны не захотят полностью выдавать всем другим, а также своим конкурентам все элементы движения денежных средств. Надо наладить коммуникации, обмен информацией между банками, корпорациями и другими заинтересованными сторонами: поставщиками, налоговыми властями.

В течение реструктуризации очень важно удостовериться, что другие кредиторы тоже понимают этот процесс: и кредиторы первой руки, и кредиторы второй руки. То есть вы должны так определиться с любой сделкой, чтобы была ситуация, когда нет проигравших, так называемая вин-вин, все в выигрыше. А иногда это сложно.

Могу сказать, что существует необходимость создать соответствующую правовую среду, которая поможет процессу реструктуризации. Можно привести хотя бы один из примеров. Сейчас нет такой концепции, когда первый пришел — последний вышел, то есть все компании, которые вошли в реструктуризацию, должны получить доступ к дополнительному фондированию, без соответствующей законодательной среды очень трудно будет им найти кредиторов, которые в данной ситуации захотят их кредитовать. Это означает, что система всегда будет возвращаться к определенному типу требований для этих заемщиков, которые опять-таки будут вырабатываться, скорее подстраиваться под государственные банки.

Очень важно установить единообразный подход к процессу реструктуризации. А как проводить эти обсуждения наиболее эффективным образом? Я бы порекомендовал государству, чтобы ассоциации банков и Центробанк установили комиссию, которая отслеживала бы практические шаги, чтобы помочь зарубежным и российским банкам создавать московские правила, чтобы утвердить ключевые элементы практики процесса реструктуризации.

Конечно же, эта комиссия может привнести законодательные инициативы в изменение прав заемщиков и прав кредиторов, и потом можно создать форум для обмена взглядов по поводу недавних наработок после первой волны реструктуризации для того, чтобы перевести ее в другую, следующую волну транзакции.

Должен сказать, я прекрасно осознаю, так же, как и вы все, что широко ведутся эти обсуждения на самых разных уровнях. Я полагаю, что будет крайне полезно, если банковское сообщество и сообщество крупных корпораций что-то извлечет из этих обсуждений, извлечет уроки, чтобы время циклов для понимания, усвоения этого сократилось, а эффективность возросла.

Большое спасибо.

(Аплодисменты.)

 

г.г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо, господин Лоусон.

Уважаемые коллеги!

На этом мы сегодняшнюю программу, ее рабочую часть, завершили. Отъезд из гостиницы на вечер «Романтическая Гатчина» будет сдвинут. Видимо, нам в автобусе об этом сообщат.

Спасибо.

 





     
Санкт-Петербургский
общественный фонд поддержки
международных банковских конгрессов
Россия, 191038, Санкт-Петербург
наб.р. Фонтанки 70/72
Тел./факс 7(812) 320-34-32,
320-34-31, 710-14-91,
Тел. 7(812) 320-34-30, 971-83-36
Email: mbk@mbk.spb.ru


вверх