ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

СЕКЦИЯ №1: Банки и реальный сектор экономики:

технологии, инвестиции, инновации, новые возможности.

29 мая 2009 год

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

П.А. МАМАНОВИЧ член Совета директоров, начальник Главного управления монетарных операций, Национальный банк Республики Беларусь, Минск, «Первые шаги секьюритизации банковских активов в Республике Беларусь». 64

Т.К. БАТЫРЕВ – Директор Департамента регулирования, управления и мониторинга платежной системы, Банк России, Москва, «Платежная система Банка России как фактор стабильности банковской системы». 67

Е.В. ФИЛИППОВА – Партнер, Компания «ПрайсвотерхаусКуперс», Москва, «О действиях мировых финансовых руководителей, содействующих выходу из кризиса». 70

С.Г. КОВТУН – Директор финансового сектора, Компания «БерингПойнт», «Валидация моделей оценки кредитоспособности заемщиков». 77

Д.О. ГОЛОВАН – Генеральный директор, Платежная система «Кассира.НЕТ» (платежная система ОАО «ПСКБ»), Санкт-Петербург, «Платежный терминал в разрезе банка. Как выбрать правильную стратегию и избежать ошибок». 79

А.В. ПЛЯКИН – заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва, «Реструктуризация в системе кредитных отношений». 82

К.Н. ГУСЕВА – начальник отдела Департамента исследований и информации, Банк России, Москва, «Проблемы осуществления инвестиционных проектов в реальном секторе экономики в условиях ограничения кредитного предложения». 84

Ю.В. МАЛЬЦЕВ – Первый заместитель генерального директора, ОАО «Москлирингцентр», Москва, «Закон о «свободе расчетов». 87

А.В. ФОМИЧЕВ – Управляющий директор, Группа компаний «Центр финансовых технологий», Новосибирск, «Платформа развития» - уникальный инструмент реализации антикризисной стратегии банка». 97

Д.В. ОЛЬШЕВСКИЙ – Менеджер, Компания «БерингПойнт», «Работа с просроченной задолженностью в условиях финансового кризиса». 103

А.В. ЖАДОБИН – Председатель правления, ООО «Расчетный центр Финансового Дома», Санкт-Петербург, «Платежная деятельность некредитных организаций». 104

В.В. ДЖИКОВИЧ – Президент, Ассоциация банков Северо-Запада, Санкт-Петербург, «Вопросы законодательного обеспечения формирования ресурсов коммерческих банков». 106

И.А. ДУБОВ – Председатель Московской коллегии адвокатов, Руководитель финансовых практик, Юридическая группа «Яковлев и Партнеры», Москва, «Правовые риски кредитования реального сектора». 108

А.Ю. ЕРАСОВ – Руководитель департамента «Проектный менеджмент», ЗАО «Гизеке & Девриент – ЛОМО, ЗАО», Санкт-Петербург, «Фронт-офис банка. Технология автоматизации». 109

Р.Е. СТЯТЮГИН – вице-президент, директор департамента «Кредитное и депозитное обслуживание» компании «Диасофт», «Инновационные технологии как фактор эффективности бизнеса». 109

 

ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

СЕКЦИЯ 1:

"БАНКИ И РЕАЛЬНЫЙ  СЕКТОР  ЭКОНОМИКИ: ТЕХНОЛОГИИ, ИНВЕСТИЦИИ, ИННОВАЦИИ, НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ"

 

СОПРЕДСЕДАТЕЛИ:         МЕЛИКЬЯН – Геннадий Георгиевич – Первый заместитель Председателя Банка России, Москва

ТОСУНЯН Гарегин Ашотович – Президент, Ассоциация российских банков, Москва

МУРЫЧЕВ Александр Васильевич – Первый исполнительный вице-президент, Российского союза промышленников и предпринимателей, Председатель Совета Ассоциации региональных банков России (Ассоциация «Россия»), Москва

 

 


Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Я думаю, что поскольку у нас секция, а не пленарное заседание, то можно сделать какое-то обсуждение. Когда кто-то из вас будет выступать, я думаю, что можно будет по ходу тут же попытаться задавать вопросы, чтобы устроить небольшую дискуссию. Нет возражений? Давайте так, в пределах разумного. Мне кажется, так будет интереснее, чем просто типа лекции, просто кто-то выступил, и на этом закончили. У нас есть для старта несколько выступающих, записавшихся заранее. Давайте им предоставим слово.

«Первые шаги секьюритизации банковских активов в Республике Беларусь». Маманович Петр Алексеевич. Пожалуйста.

 

П.А. МАМАНОВИЧ член Совета директоров, начальник Главного управления монетарных операций, Национальный банк Республики Беларусь, Минск

 

Здравствуйте, уважаемые дамы и господа!

Искренне приветствую вас от имени Национального банка Белоруссии, желаю всем добра и здоровья. Прежде чем перейти к обозначенной теме, хотел бы с учетом вчерашних выступлений проинформировать кратко о состоянии банковской системы в нашей стране.

В Белоруссии на сегодняшний день работает 31 банк. 25 из них – со значительной долей инвестиций иностранного капитала. В 20 банках доля иностранного капитала превышает 50 %, в 8 – 100 % иностранного капитала. В стране открыто 312 филиалов, 8 представительств иностранных банков. В настоящее время готовятся к открытию еще 3 иностранных банка. Есть интерес у «Сбербанка» России приобрести контрольный пакет акций одного из наших банков, практически государственного банка. Есть интерес у банков Западной Европы также приобрести пакеты акций крупных государственных банков.

Мировой кризис коснулся, конечно же, и нашей страны, но пока в банковской системе без потерь. Кроме того, я хотел бы отметить, что в нашей стране нет разделения банков на некие категории. Возможность рефинансироваться в Центральном банке имеют практически все банки. В связи с тем, что особо остро стояла проблема с ликвидностью в нашей стране, в октябре-сентябре Белорусский Национальный банк продал 2 миллиарда долларов иностранной валюты, и ликвидность резко снизилась. Поэтому в тот момент было принято решение Правления Национального банка о возможности получения беззалоговых кредитов в Центральном банке на срок до 3 месяцев. При этом ставка по этим кредитам была повышена на 3 процентных пункта от ставки овернайт, то есть она на тот момент составляла 25 %. Конечно же, это очень высокая ставка. Такой возможностью воспользовались 9 банков, причем кто-то брал в эквиваленте до 150 тысяч долларов, а кто-то и вовсе до 40 миллионов долларов на разные сроки. Но к середине марта ситуация значительно улучшилась. Наверное вам известно, что в Белоруссии 1 января была проведена разовая девальвация на 20 %, поэтому, конечно же, инфляционные ожидания были высокими. И январь, февраль, и до середины марта население активно скупало иностранную валюту.

Поскольку осенью был принят указ президента о гарантии вкладов, 100-процентная гарантия возврата вкладов населения из банков, население отзывало свои рублевые депозиты и перекладывало в валютные депозиты. И на сегодняшний день структура пассивов физических лиц в банках такова, что доля вкладов в иностранной валюте превышает долю вкладов в белорусских рублях, хотя ситуация сейчас выравнивается, опять с середины марта объем вкладов в белорусских рублях растет.

Конечно, самая сложная проблема для нашей страны – это небольшой размер золотовалютных резервов. Вам известно, что мы обратились и в МВФ. Первый транш мы получили почти 800 миллионов долларов. И дальше поквартально планируется получить в сумме до 2,5 миллиардов долларов. Работа в настоящее время продолжается.

Конечно же, что касается проблемных кредитов, то на сегодняшний день доля проблемных кредитов составляет 2,4 %, причем прогноз до конца года наших специалистов по надзору – до 4 %. Это, конечно же, оптимистический прогноз, но мы полагаем, что удастся выдержать проблемные кредиты в данном объеме.

Одна из проблем любого центрального банка, в том числе Национального банка Республики Беларусь – это рефинансирование, обеспеченное залогом. Да, в данной ситуации у нас пока все кредиты по рефинансированию обеспечены либо государственными ценными бумагами, либо иностранной валютой, то есть сделками СВОП, но, тем не менее, Национальный банк ведет работу все время, чтобы этот список расширялся.

Тема моего выступления посвящена секьюритизации. Теперь это слово не очень приятно воспринимается, потому что мы говорим, что секьюритизация наряду с резким увеличением ставок по кредитам в США привела к возникновению финансового кризиса. Но, тем не менее, опыт секьюритизации необходимо изучать и учитывать ошибки других, чем мы попытались заняться в нашей стране.

Необходимо заметить, что определений секьюритизации много, но одно из них в стандартной финансовой отчетности приведено на слайде внизу, то есть это замена кредитов ценными бумагами. Элементы секьюритизации мы начали осуществлять, то есть первые шаги были проведены, в 2004 году. Вы знаете, что в истории наших стран есть такой этап, когда центральные банки кредитовали правительства, то есть дефицит бюджета. Такое же положение было у нас с 1991 по 2003 год: Центральный банк кредитовал правительство, и общая сумма задолженности на конец 2003 года составила 890 миллиардов белорусских рублей. Естественно, эти кредиты были разнесены во времени, по-моему, максимальный срок был 64-й год. Конечно, от этого нужно было уходить, поэтому Национальным банком было предложено заменить эти кредиты ценными бумагами правительства. Были приняты соответствующие документы. И каждый год по 100 миллиардов на балансе Национального банка вместо кредитов, выданных правительству, появлялись выпущенные правительством ценные бумаги.

Это в полной мере к классической секьюритизации отнести, конечно, невозможно, потому что это чистая замена. Следующим шагом на пути к секьюритизации банковских активов стал выпуск так называемых «ипотечных облигаций». Как это выглядело? Прежде чем перейти к ипотечным облигациям, я хотел бы обратить ваше внимание, что одним из основных направлений экономической политики государства является обеспечение жильем, то есть строительство жилья.

На слайде приведены данные, ввод в действие жилых домов, рост в таблице обозначен. Кроме того, в соответствии с программой социально-экономического развития Республики Беларусь на 2006–2010 годы был ежегодно запланирован ввод жилья до 2010 года в объеме 5,7–6,2 миллиона квадратных метров жилья. Однако эти показатели уже скорректированы, и, несмотря на кризис, в 2011 году должно быть построено 10 миллионов квадратных метров жилья. Население у нас где-то около 10 миллионов человек в Республике Беларусь. В 1-ом квартале этого года уже введено 1 миллион 372 тысячи квадратных метров жилья.

Далее видно, что темпы строительства жилья растут. Вы видите на диаграмме ввод в действие жилых домов на 1 тысячу человек населения. Для того чтобы сравнить много это или мало, можно найти некоторые данные по странам СНГ. Правда, последняя дата 2007 год.

Но я думаю, что здесь видно наглядно, что Республика Беларусь практически постоянно находится в лидерах по данному показателю. То есть здесь видно, что количество построенных квартир на 10 тысяч человек в странах СНГ в 2007 году: Беларусь – 55, Россия – 51, далее Казахстан – 37 и по убывающей.

Можно сравнить общую площадь жилых помещений, приходящуюся в среднем на одного жителя в Беларуси и России. Также показатели неплохие.

Конечно же, роль банков в данной ситуации очень велика, потому что только за счет ресурсов государства, из бюджета эту задачу выполнить невозможно, поэтому банки постоянно работают над увеличением объемов кредитования жилищного строительства.

В настоящее время в очереди нуждающихся в улучшении жилищных условий в Беларуси стоит более полумиллиона семей. Здесь необходимо отметить, что, для того чтобы встать на учет нуждающимся (есть целый ряд указов Президента по этому поводу – они пользуются льготными кредитами на строительство жилья, под низкий процент), так вот нуждающимся в улучшении жилищных условий является человек, если на члена семьи приходится меньше 15 квадратных метров общей площади. Но уже сейчас стоит вопрос о том, чтобы довести этот показатель до 20–25 квадратных метров.

Следующее сравнение – это соотношение стоимости квадратного метра и среднемесячной заработной платы граждан, состоящих на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий. В 2004 году это соотношение было равно 1,64, далее – 1,36, и к 10-му году оно достичь 0,9, что обеспечит доступность жилья для граждан со средней заработной платой, прогнозируемой на конец пятилетки.

Доля банков в финансировании строительства жилья практически достигает 50 процентов. В этих условиях, для того чтобы каким-то образом удлинить те же пассивы банков, Национальным банком было предложено в 2006 году, и был принят Указ Президента, который позволял банкам выпускать облигации в обеспечение требований по кредитам, выданным под залог недвижимости; мы называем их ипотечными облигациями.

Причем были приняты соответствующие решения, и я хотел бы обратить внимание на роль Центрального банка в этом процессе. Центральный банк взял на себя роль регулятора.

Как это выглядит на практике? Если какой-то банк выдал кредиты на двадцать, на тридцать лет, допустим, на 100 миллиардов рублей, он представлял в Национальный банк реестр этих кредитов. При условии, что облигации будут выпускаться на 5 лет, самый ранний срок погашения, допустим, 6 лет, причем на 100 миллиардов таких кредитов можно выпустить облигаций на сумму 70 миллиардов. То есть 70 процентов – эмиссия облигаций при кредитах на сумму 100 миллиардов. Конечно же, риски значительно снижаются. Кроме того, ежемесячно в электронной форме эти банки направляют в адрес Национального банка обновленный реестр, в случае если какой-то кредит погашен, либо ухудшилось состояние кредитополучателя.

И вот эти облигации особенно активно начали выпускать банки в 2007 году, и общий объем выпуска облигаций составил 588 миллиардов рублей. Эти облигации были включены в ломбардный список ценных бумаг Национального банка, то есть был расширен ломбардный список, они активно обращались на вторичном рынке.

Конечно же, такой механизм и дальше будет использоваться, но в прошлом году, как известно, возможно и для вас, было инициировано решение о повышении инвестиционной привлекательности нашей страны и было заявлено о намерении войти в тридцатку лучших стран по инвестиционной привлекательности. В этой ситуации был принят ряд документов на уровне главы государства, в том числе и по развитию рынка ценных бумаг.

Кстати, до прошлого года рынок корпоративных облигаций у нас практически отсутствовал, потому что налог на доходы по облигациям по всем ценным бумагам составлял 40 процентов. Конечно, какой рынок!

Так вот в прошлом году было сделан прорыв.

У нас были, конечно, ограничения и на рынке акций. Например, существовало право «золотой акции»: в случае если государству принадлежала хотя бы одна акция акционерного общества, представитель государства мог заблокировать решение собрания акционеров. В прошлом году этот указ был отменен, то есть право «золотой акции» было отменено.

Кроме того, у нас существовал мораторий на обращение акций, полученных в ходе льготной приватизации, то есть льготная приватизация позволяла сотрудникам акционированных предприятий купить акции на 20 процентов ниже их стоимости. И вот в прошлом году было принято решение: этот мораторий также будет постепенно отменяться до 2011 года.

И были приняты указы, которые позволили выпускать облигации не только банкам, но и любым юридическим лицам. И если эти облигации выпущены с 1 апреля 2008 года по 1 января 2013 года, то для них существует льготное налогообложение, то есть, в принципе, они не облагаются налогом на доход и прибыль и приравниваются по своим условиям к государственными ценным бумагам.

Конечно же, это послужило хорошим поводом для того, чтобы банки стали выпускать такие облигации. Естественно, что было проще их выпускать, потому что была еще дана возможность банкам выпускать облигации так называемые «необеспеченные». Что такое «необеспеченные»? Это значит, что банки имеют возможность выпустить облигации на сумму, не превышающую 80 процентов нормативного капитала. И опять-таки здесь Центральный банк играет ключевую роль, потому что при выпуске этих облигаций эмитент непременно должен обратиться в Национальный банк, для того чтобы тот, учитывая прежние эмиссии, дал согласие на регистрацию этих облигаций в департаменте по ценным бумагам. То есть мы следим за тем, чтобы эта сумма облигаций не превышала 80 процентов нормативного капитала. Некоторые банки уже подошли к рубежу в этом отношении, поэтому, конечно же, выпуск этих ипотечных облигаций будет продолжаться.

В этой ситуации продолжением нашей работы явилось то, что при принятии Закона об ипотеке, который был принят в июне прошлого года, вступил в силу с января этого года, именно Центральный банк настоял на том (хотя регулятор был против, были такие интересные ситуации), чтобы дать возможность выпускать закладные в электронной форме. Мы изучали опыт, кстати, следили за опытом России. Неоднократно в журнале «Рынок ценных бумаг» многие специалисты российских компаний высказывались о том, что все-таки нужно думать об электронной закладной, иначе трудно формировать рынок закладных, и пул закладных обременен тем, что закладная выпускается только в бумажной форме.

И вот я не боюсь такого заявления, у нас первый опыт уже узаконил выпуск закладных в электронной форме.

В нашей стране существует Национальное кадастровое агентство, которое ведет в электронной форме учет имущества, недвижимости, земельных участков. Поэтому, благодаря тому, что такой строгий учет ведется, и благодаря тому, что у нас хорошо развита депозитарная система. Она, с одной стороны, и несложная, двухуровневая: Республиканский центральный депозитарий на 1-ом уровне и депозитарии 2-го уровня, которые установили коротношения с Центральным депозитарием. Поэтому мы завязали эту схему интересную по электронным закладным на эти кадастровые агентства и депозитарии. То есть закладная оформляется в кадастровом агентстве по месту жительства, а потом она передается в электронном виде в Республиканский центральный депозитарий и из него направляется в тот депозитарий по месту жительства владельца закладных. Далее эти закладные могут собираться в пулы закладных, и мы даже видим закладные в качестве возможного обеспечения в случае рефинансирования коммерческих банков Центральным банком. Мы только начинаем, поэтому уже буквально с июня право выпуска закладных в электронной форме может быть использовано.

Этим опытом я делился с Надеждой Юрьевной Ивановой. Мы с ней обсуждали проблему. Центральный банк России также заинтересован в такой форме рефинансирования, я знаю, что Алексей Валентинович Улюкаев, недавно в прессе мы читали, также говорил, чтобы пул ипотечных кредитов был использован для рефинансирования Центральным банком. То есть работа будет нами проводиться. Я думаю, что опыт будет полезен не только для нашей страны, но и другим странам, интересующимся данным механизмом.

Такой момент, может быть, для специалистов самый интересный в моем кратком сообщении. Мы будем рады, если будут заинтересованные в этом деле. И, может быть, советами либо своим интересом к нашим делам помогут нам данную проблему продвинуть на нашем рынке.

Большое спасибо за внимание.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Петр Алексеевич. Одну секунду, может быть, у кого-то возникнут какие-то вопросы? Нет вопросов? Спасибо.

Слово предоставляется Батыреву Тимуру Кабировичу – Директору Департамента регулирования, управления и мониторинга платежной системы Банка России.

 

 

Т.К. БАТЫРЕВ – Директор Департамента регулирования, управления и мониторинга платежной системы, Банк России, Москва

 

Спасибо.

В своем выступлении я хотел бы, прежде всего, коснуться вопросов  платежной системы Банка России и рассмотреть данный вопрос с точки зрения возможностей использования ресурсов платежной системы Банка России для решения вопросов финансовой стабильности.

Как известно, обеспечение эффективного и бесперебойного функционирования платежной системы Банка России наряду с задачей по защите и обеспечению устойчивости рубля и задачей развития и укрепления банковской системы Российской Федерации является одной из главных целей деятельности Банка России, поэтому не случайно рассмотрение данного вопроса в свете обсуждения вопроса финансовой стабильности.

Влияние платежной системы Банка России на решение вопросов стабильности банковской системы обеспечивается тем, что расчеты в платежной системе Банка России осуществляются безрисковыми активами, остатками денежных средств на счетах в Банке России, что в свою очередь способствует снижению кредитного и системного риска в платежной системе Банка России.

В платежной системе Банка России реализованы механизмы предоставления внутридневной ликвидности. Для осуществления расчетов используются кредиты в форме кредит-овернайт и внутридневного кредита.

Стабильность платежной системы Банка России обеспечивается также детальными прозрачными правилами функционирования платежной системы и осуществления расчетов в платежной системе, открытыми критериями участия и доступностью услуг в платежной системе Банка России. Кроме того, платежная система Банка России обеспечивается надежной информационно-технической платформой, которая предусматривает меры защиты от несанкционированного доступа и информационной безопасности, что обеспечивает достаточно низкие уровни операционного риска.

Что мы понимаем под эффективностью и бесперебойностью в свете установленных законом о Центральном банке задач? Под эффективностью мы понимаем качества, потребительские свойства сервисов, предоставляемых платежной системой Банка России, скоростью работы системы, под которой мы подразумеваем быстроту реакции платежной системы на запросы различного свойства, в том числе и управляющие воздействия, а также стоимостью сервисов как для участников платежной системы Банка России, кредитных организаций и других клиентов, так и издержками, которые несет Банк России, являясь оператором собственной платежной системы.

Бесперебойность работы платежной системы Банка России подразумевает уровень рисков, присутствующих в платежной системе Банка России, а также проработанность и степень качества систем управления рисками.

Давайте остановимся на статистике, прежде всего, связанной с работой системы БЭСП как наиболее актуальным мероприятием, которое осуществляется Банком России при развитии своей собственной платежной системы.

Итак, на слайде вы видите количество участников платежной системы Банка России – 22,5 тысячи. Из них 632 – это учреждения Банка России, 10 лет назад учреждений Банка России было почти 2 тысячи. Это кредитные организации вместе с филиалами – 3,5 тысячи счетов корреспондентских и корреспондентских субсчетов. Из них участниками системы БЭСП стали 679 или 20 %. Это Федеральное казначейство в лице Федерального казначейства и его территориальных управлений.

Данные по первому кварталу работы системы БЭСП. В течение первых 3 месяцев этого года в системе БЭСП объем платежей составил 2 триллиона рублей, что составляет практически 2 % от всех платежей, проведенных в платежной системе Банка России. Однако в мае картина существенно изменилась, мы видим в течение апреля произошел существенный рост объема платежей, проведенный через систему БЭСП, соответственно, доля платежей в объеме всех платежей, проведенных платежной системой Банка России существенно возросла.

Такое изменение произошло в связи с переводом части расчетов по сделкам на межбанковском финансовом рынке в систему БЭСП.

Таким образом, в течение апреля, а также с 1 по 21 мая объем платежей в системе БЭСП вырос в разы и достиг практически 5 триллионов рублей в день.

Средняя сумма платежей. Здесь несколько более подробно следует рассказать, поскольку это характеризует качество работы платежной системы и, в частности, платежной системы БЭСП.

Если средняя сумма платежа в платежной системе Банка России в целом не превышает 500 тысяч рублей, то в платежной системе БЭСП мы видим, что на январь, февраль и март средняя сумма платежа превышала 200 миллионов рублей; в апреле, когда начались мероприятия по переводу части расчетов по сделкам на финансовом рынке, средняя сумма платежа достигла 1 250 миллиардов рублей, в мае средняя сумма одного платежа составила уже почти 2 миллиарда рублей.

Чем вызван такой рост объемов платежей?

Конечно, если вернуться к этому слайду, эта картина не является показательной, и, видимо, мы в ближайшее время получим другой результат. Не может сохраниться средняя сумма платежа на уровне 2-х миллиардов рублей, она будет снижаться за счет увеличения количества платежей, осуществляемых в системе БЭСП. Сейчас несколько крупных платежей, которые исчисляются в сотнях миллиардов рублей, существенно влияют на картину средней суммы одного платежа в системе БЭСП в силу маленького количества этих платежей.

Но, тем не менее, те сервисы, которые предоставляет система БЭСП, все равно делают ее актуальной и позволяют говорить о системе БЭСП как о системе крупных и срочных платежей за счет того, что система БЭСП предоставляет онлайновый механизм перераспределения ликвидности кредитными организациями. Это актуально для крупных, многофилиальных кредитных организаций, которые заинтересованы в увеличении скорости оборачиваемости денежных средств на своих корреспондентских субсчетах, а также в снижении остатка средств на своих счетах, необходимых для осуществления расчетов. Это возможность, потенциальная возможность онлайнового депонирования денежных средств на межбанковском валютном рынке. Это механизм расчетов в реальном времени, и, что важно, этот механизм работает в едином регламенте в масштабах всей страны, независимо от часовых поясов.

Далее несколько слов о путях совершенствования платежной системы, но опять же не всех мероприятиях, которые следует осуществить, а о тех, которые в той или иной степени касаются темы нашего сегодняшнего обсуждения.

Хотел бы перед этим сделать одно небольшое отступление.

Мы прекрасно понимаем, что надо делать и для чего. Если очень кратко сказать, направления, по которым мы работаем, это снижение рисков, снижение издержек, возможность осуществления сквозной обработки платежей, возможность косвенного участия в платежной системе крупных заинтересованных клиентов кредитных организаций и снижения для них издержек при получении рублевой ликвидности для осуществления расчетов. И вопрос не в том, как достичь этого результата, то есть какие мероприятия осуществить, а вопрос в том, каким образом внедрить эти новшества, для того чтобы избежать излишних единовременных затрат, тем более сейчас, когда мы, вероятно, начинаем выходить из финансово-банковского кризиса.

Итак, что мы предполагаем сделать?

Расширение использования системы БЭСП, прежде всего, за счет расширения состава участников системы БЭСП, кредитных организаций, филиалов, управлений Федерального казначейства.

Расширение перечня платежных инструментов, применяемых в системе БЭСП.

Расширение круга операций. Под этим мы подразумеваем перевод расчетов на межбанковском валютном рынке, рынке ценных бумаг в систему БЭСП.

В перспективе – это создание специализированного сервиса для несрочных платежей на базе существующих расчетных систем Банка России.

Кроме того, предполагается возможность улучшить взаимодействие Банка России и кредитных организаций при осуществлении кредитными организациями и другими клиентами Банка России управления ликвидностью на своих банковских счетах в платежной системе Банка России.

Это создание единого интерфейса во взаимодействии с платежной системой Банка России взамен существующих различных интерфейсов, которые вынуждены поддерживать клиенты Банка России в различных регионах Российской Федерации, а также при обращении к различным расчетным системам Банка России, таким как межрегиональные электронные расчеты, внутрирегиональные электронные расчеты, система БЭСП.

Появляются возможности совершенствования механизма предоставления кредитным организациям дополнительной ликвидности в онлайновом режиме. Но это, естественно, потребует внедрения интерфейсов между платежной системой Банка России, депозитарием межбанковского рынка.

Также мы ведем работу над предоставлением специализированного сервиса для Федерального казначейства, которое продолжает проводить мероприятия по работе с единым счетом Федерального казначейства.

И обеспечение сквозной автоматизированной обработки платежей в платежной системе Банка России.

Естественно, эти мероприятия, которые мы перечислили, зависят от совершенствования программно-технической платформы и от операционной готовности как Банка России, так и клиентов Банка России.

Мы кратко коснулись вопроса о том, что необходимо выбрать пути и сроки развития платежной системы, что можно сделать, только скоординировав эту работу с кредитными организациями.

Одной из форм координации такой работы является создание рабочих групп совместно с кредитными организациями, и, в частности, рабочая группа по совершенствованию форматов электронных сообщений также включает в себя представителей Российской ассоциации SWIFT. Эта рабочая группа поставила перед собой задачи на этот год, естественно, речь идет не о реализации этих мероприятий, а о разработке соответствующих подходов и документов. Вот эта рабочая группа сформировала некоторый компромисс по внедрению новых форматов электронных сообщений, применяемых в платежной системе Банка России, ограничив перечень этих сообщений, только сообщением, содержащим поручение клиента Банка России об осуществлении кредитового перевода, и только для платежной системы Банка России. Хотя все прекрасно понимают, что это не будет слишком легко и это потребует соответствующих затрат, в том числе и трудовых затрат в кредитных организациях. Поскольку внедрение даже такого документа, для того, чтобы это способствовало осуществлению сквозной автоматизированной обработке платежей, необходимо осуществлять на всех этапах прохождения этого документа, то есть от клиента кредитной организации – плательщика до, естественно, клиента кредитной организации – получателя денежных средств.

Одним из важных мероприятий при внедрении этого документа является также возможность автоматической трансформации этого сообщения в сообщение SWIFT. И последняя строка - внедрение единого справочника участников платежной системы, очень важное мероприятие, тоже очень затратное. В качестве первого шага мы предполагаем, что мы будем использовать существующий справочник BIC, поскольку он наиболее распространен на территории страны и соответственно в платежной системе Банка России. Предполагаем осуществить мероприятия по ежедневному обновлению этой информации справочника BIC и дополнению этой информации до информации  о BIC SWIFT.

Есть ли вопросы? Спасибо за внимание.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо.

 

ИЗ ЗАЛА

Скажите, пожалуйста, кто является основными участниками расчетов системы БЭСП?

 

Т.К. БАТЫРЕВ

Я начну с конца, с Федерального казначейства, поскольку они сейчас заканчивают разработку нормативных актов и регламентов по использованию системы БЭСП для осуществления бюджетных расчетов. Это кредитные организации, но больше всех платежей, естественно, проводит «Сберегательный банк», он активно использует эту систему для перераспределения ликвидности между головным офисом и филиалами, а также для межбанковских расчетов с отдельными банками. По объему платежей, которые осуществляются в системе БЭСП – это Банк России и Расчетная плата Межбанковской валютной биржи.

 

ИЗ ЗАЛА: Какая ситуация на данный момент со вступлением в систему БЭСП по регионам?

 

Из московских – крупные банки вошли в систему БЭСП, в частности, «Сберегательный банк», хотя он и осознает, что после перехода Москвы на новый программный комплекс «Рабис-НП» для московского региона ему придется опять пойти на некоторые единовременные затраты для того, чтобы продолжить свое участие в системе БЭСП. Многие московские банки не участвуют в системе БЭСП как раз в связи с тем, что в настоящее время осуществляется переход на новый программный комплекс, и они хотят войти после внедрения в промышленную эксплуатацию «Рабис-НП».

Для региональных банков причины различные, но у нас за единичными исключениями есть информация о явно выраженном намерении вступать в систему БЭСП от практически всех кредитных организаций, в том числе и их филиалов.

 

А.В. МУРЫЧЕВ

Ваше мнение как специалиста о недавно принятом законе о платежных терминалах. Такой огромный кусок банковских операций фактически уходит из-под регулирования Центрального банка. Ваше мнение о последствиях такого закона для рынка?

 

Т.К. БАТЫРЕВ

Мне кажется, это одновременно начало и одновременно конец какого-то этапа в развитии платежной системы. Мое личное отношение к этому закону отрицательное. Мы параллельно практически подготовили закон о национальной платежной системе, который предусматривает разрешительный порядок осуществления деятельности в сфере платежной системы. И это касается операторов и инфраструктурных организаций, которые обеспечивают и передачу информации, и обработку информации и другие операции, связанные с платежной системой. Соответственно, зерном этого законопроекта, который мы сейчас разрабатываем совместно с Министерством финансов, является понятие системного риска. То есть операторы систем, обеспечивающих прямо или косвенно функционирование платежной системы, с точки зрения системных и других рисков, присущих именно самим системам, они поднадзорны Банку России. С точки зрения своих собственных рисков, как организация, они соответственно поднадзорны или подконтрольны в зависимости от сферы деятельности данных операторов. Посмотрим, что получится. Конечно, не хотелось бы, чтобы мы дошли, как в Соединенных Штатах до уголовных дел и прочих неприятных моментов, которые там уже произошли.

 

ИЗ ЗАЛА

Наш банк является участником системы БЭСП. Было там взаимосогласование, сложная система. Когда мы стали участниками системы, мы поняли, что она не наполнена. Да, система стоит, она работает, но какие планируются мероприятия по наполнению системы БЭСП участниками?

 

Т.К. БАТЫРЕВ

Из числа мероприятий по наполнению участниками платежной системы БЭСП Банком России осуществляется следующее: кроме агитации и взаимодействия нас и территориальных учреждений с кредитными организациями, осуществляется перевод расчетов на межбанковском валютном рынке и рынке ценных бумаг в систему БЭСП. Составлен соответствующий план и утвержден председателем Банка России. Кроме того, вполне вероятно, практически можно гарантировать это, что система БЭСП будет использована для осуществления операций денежно-кредитной политики, в том числе по предоставлению кредитов кредитным организациям и возврата кредитов и уплаты процентов. Это вполне можно ожидать.

 

ИЗ ЗАЛА

Ваше мнение, что необходимо сделать для нормальной работы всех банков?

 

Т.К. БАТЫРЕВ

По прогнозам, которые составили территориальные учреждения, исходя из взаимодействия с кредитными организациями, мы ожидаем, что к концу этого года почти все кредитные организации будут участниками системы БЭСП. Кроме того, к концу года мы, по всей видимости, внесем коррективы в тарифы, используемые в системе БЭСП, увеличим, вполне вероятно, что в 100 раз дисконт, применяемый в настоящее время.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Все? Спасибо.

Коллеги, у меня большая просьба, докладчики выступают больше 15 минут. Если так пойдет дальше, то все, кто даже записался, не успеют выступить, а мы хотели бы, чтобы была какая-то дискуссия. Поэтому давайте выступления не больше 8, максимум 10 минут. И, может быть, лучше, если после выступления будет какое-то такое обсуждение, которое сейчас немножко началось.

 

Г.А. ТОСУНЯН

И еще у меня просьба, коллеги, если вы хотите, чтобы какая-то мысль из вашего выступления была отражена в итоговом документе, то просьба сразу после выступлений или в перерыв передать в президиум один абзац того, что является квинтэссенцией вашего выступления. Так нам легче будет обработать.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Есть, правда, еще один способ, который мы всегда использовали, я думаю, что мы и в этот раз его сможем использовать, мы еще раз на сайте Центрального банка вывесим рекомендации, проект рекомендаций, и мы, как правило, даем срок месяц всем желающим, чтобы они направляли нам свои соображения, что, как улучшить.

Давайте, может быть, мы сейчас тоже так поступим. Можно будет сейчас передать, а можно будет потом нам прислать ваши соображения по электронной почте, мы обработаем еще раз. Это все открыто делается. И проект вы увидите, и итоговый документ.

 

Г.А. ТОСУНЯН

Это более глубокая часть, а я имею в виду сегодня, когда мы итоги подводить будем. Если вы хотите, чтобы на чем-то было заострено внимание, в частности ваше выступление, дать сегодня нам.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Понятно. Дело в том, что после этого будет пленарное заседание, и мы на пленарном заседании должны будем доложить основные идеи, которые рассматривались здесь, на секции. Поэтому если вы действительно хотите, чтобы ваша мысль была как-то зафиксирована и прозвучала на пленарном заседании, то акцентируйте внимание, чтобы мы это имели в виду.

Пожалуйста, я предоставляю слово Елизавете Владимировне Филипповой – Партнеру, Компания «ПрайсВотерхаусКуперс».

 

Е.В. ФИЛИППОВА – Партнер, Компания «ПрайсвотерхаусКуперс», Москва

 

Уважаемые коллеги!

Я бы хотела сделать небольшое вступление перед тем, как перейти непосредственно к теме презентации, связанное с презентацией. И вчера и сегодня неоднократно звучала мысль, да она звучит довольно часто, такая фраза появилась, что мировой финансовый кризис не обошел стороной ни Россию, ни Белоруссию, ни другие страны. Это правда. Но мы забываем сказать, что он все страны затронул по-разному. И то, каким образом он затронул Российскую Федерацию, довольно кардинально отличается от того, каким образом были затронуты страны европейские или Соединенные Штаты Америки. Поэтому тогда, когда мы анализируем, что происходит на Западе, что происходит у нас, пытаемся извлечь уроки, мне кажется, что мы немножко теряем контекст, потому что то, что произошло там и у нас, вещи разные – соответственно, уроки нам надо извлекать разные. В какой-то степени этому и посвящено мое выступление.

Почему кризис затронул нас по-разному?

Причин, на самом деле, очень много, и простят меня коллеги, которые сегодня являются председателем и сопредседателями секции, но основная причина состоит в том, что, конечно, наш финансовый сектор, и банковский сектор, и экономика в целом, к сожалению, пока отстают от уровня развития аналогичных секторов в европейских странах. Соответственно (в этом есть плюсы и минусы), мы не успели или, может быть не смогли в силу, к сожалению, своей отсталости совершить многие из ошибок, которые были совершены там.

И смысл сообщения, которое я пытаюсь сделать, состоит в следующем. Тем не менее, у нас сейчас есть редкий случай, когда мы можем проанализировать, чего делать не стоит или что нужно делать с большой осторожностью, потому что развитие носит достаточно необратимый и предопределенный характер и все те инновации, различного рода методики, инициативы, с которыми активно работали предприятия финансового и банковского сектора за рубежом, через всё это нам предстоит пройти в ближайшие пять и десять лет. Преимущество наше с вами в том, что мы уже видим, какие ошибки могут произойти, и, в принципе, задача регулирования и надзора состоит в том, чтобы совместно с банковским сектором подумать, что можно и нужно сделать.

Таким образом, финансовый кризис выявил недостатки в существующих системах регулирования и надзора как в европейских странах, так и в странах западных, и, соответственно, можно выделить четыре основные области, где уже органами надзора было признано, что регулирование и надзор в этих областях не являются достаточно эффективными.

Прежде всего (это здесь будет звучать и дальше), структуры регулирования и надзора европейских и западных стран признали, что регулирование и надзор, ориентированные на применение этих методов в одной отдельно взятой финансовой организации, не являются правильным. Вернее, надо сказать так: это правильно, но этого недостаточно.

Необходимо признавать наличие системного риска, и необходимо также за ним надзирать и его регулировать, причем этот системный риск, конечно, нужно воспринимать обобщенно; нельзя говорить о системном риске только в банковском секторе, потому что, как мы будем говорить дальше, банки и банковские учреждения научились выводить свой риск в другие сектора, не подлежащие регулированию. Поэтому задача регулирования состоит в том, как правильно определить системный риск, как выделить эти сектора и как соответственно его оценить.

Второй очень важный момент, который говорит о необходимости повышения степени прозрачности и раскрытия рисков, которые принимаются различными участниками рынка.

Я здесь позволю себе очень маленькое лирическое отступление, но я не могу его не сделать. Вы помните, когда вчера выступал наш гостеприимный хозяин – ректор данного учебного заведения, у которого был просто крик души, что какое безобразие – акции покупаются, приобретаются и продаются, а оценки никакой нет. Я ему, конечно, сочувствую, но мы с вами понимаем, что это не так. Во-первых, оценка есть: оценка присутствует на рынках, оценка присутствует как отдельная услуга. Но будем говорить вот о чем: возьмите любую финансовую отчетность любого эмитента; если мы с вами смотрим только на баланс и отчет о прибылях и убытках, то стыд нам и позор! А для чего пишутся остальные 80–90 страниц? Это и есть оценка, это и есть раскрытие рисков. Есть специальный седьмой стандарт, который ведь недаром был введен, и о нем тоже говорил вчера Геннадий Георгиевич и так далее. Он же специально был введен, для того чтобы максимально информировать участников рынка о наличии рисков – рисков краткосрочных, рисков долгосрочных. Поэтому крик души о том, что оценки нет, он не совсем корректен – оценка есть, просто ее нужно читать, а читать, вникать и думать – это тоже труд, но труда со стороны инвесторов – приобретателей акций, в общем, никто не отменял.

Возвращаясь к презентации, это тоже та область, где регулированием было признано, что работа велась недостаточно скоординировано и системно.

Третий пункт, третья область. Она для нас с вами пока не применима, но я подчеркиваю, хотя коллеги со мной, может быть, не все согласятся, мы этого тоже не избежим. Кредитные организации, особенно, скажем так, с мировой сетью, но даже не обязательно с мировой сетью, научились не просто переводить свои риски за пределы банковского сектора, то есть за пределы банковского регулирования и надзора, но также научились хорошо их выводить в различные страны с разными уровнями надзора и регулирования. И поэтому здесь мы видим, что необходимо также между различными отраслями, между различными странами координировать действия по регулированию и надзору.

Ну и, конечно, признано, что механизмы для регулирования и надзора должны быть более эффективными и более скоординированными.

Причины кризиса. О причинах кризиса почему-то последнее время предпочитают не говорить; говорят, что они всем понятны. Может быть, они всем понятны, но я считаю, что на самом деле это одна из самых интересных тем и одна из самых сложных тем. И хотя даже здесь на слайде выделено три основные причины, которые привели к кризису, я, тем не менее, позволю себе очень быстро их прокомментировать.

Считается, что одной из главных причин стало то, что глобальные макроэкономические дисбалансы привели в течение последнего десятилетия к снижению процентных ставок и тем самым дали возможность участникам рынков принимать гораздо большие риски и содействовали возникновению вздутых цен на активы во всем мире. Слова все правильные, и даже такие внушительные. На самом деле, на русский язык это можно перевести одним словом – и, вообще, это слово является главным с точки зрения финансового сектора – достаточность капитала.

Коллега из Белоруссии выступал перед вами сегодня, давал определение секьюритизации. Я приношу свои извинения, я с этим не совсем могу согласиться. Если бы я давала определение секьюритизации, я бы сказала так: это не перевод финансовых активов в ценные бумаги, это перевод финансовых активов в ценные бумаги с целью снижения давления на достаточность капитала. Это делается для того, чтобы после такого перевода активы, которые остались у вас в балансе, они взвешивались для целей оценки риска с коэффициентом ноль. То есть это существует для того, чтобы кредитные организации могли взять на себя в разы больше риска. Вот что такое секьюритизация. И, на самом деле, таких механизмов существует достаточно много.

И поэтому, если говорить о кризисе и о его причинах, основная причина состоит в том, что путем различного рода передовых (или не передовых) методик банки брали на себя огромное количество рисков, которое не было подкреплено их капиталом. К сожалению, те операции, которые выполняли банки, оставались по тем или иным причинам вне зоны надзора и регулирования, поэтому надзор не имел возможности своевременно и адекватно ограничивать эти банки, вводить какие-то меры и так далее. В принципе, причина кризиса – в этом.

Мне бы хотелось немножко больше остановиться на тех приоритетных задачах реформы системы регулирования, над которыми будут работать передовые европейские страны и Соединенные Штаты Америки.

Прежде всего, было признано то, что, во-первых, необходимо принять тезис о том, что рынки носят процикличный характер. Процикличный характер рисков означает то, что хорошие показатели развития банковской деятельности, о которой мы, кстати, здесь тоже в течение последних 3-4 лет очень бодро отчитывались во время конгрессов, они, оказывается, не являются на 100 % верными показателями. Равно, как и в момент развития кризиса, а также в момент прохождения дна во время кризиса те очень низкие показатели, которые фиксируются на различных рынках, они тоже не должны служить абсолютными показателями. То есть, если органы регулирования, равно как и органы руководства кредитных организаций будут воспринимать достигаемые ими показатели, как на верхней ступеньке развития, так и на нижней ступеньке развития в ходе фазы кризиса с определенной долей коэффициентности, скажем так, если так можно сказать, или с определенной долей осторожности, то, наверное, сгладить вот такое развитие кредитной организации удастся лучше.  Вот в этом смысл признания процикличности и объединения ее с системным риском, когда мы на банковский сектор, на те сектора, которые они кредитуют, на те сектора, куда они выводят риски, то есть сектор жилищного строительства, сектор страхования, сектор лизинга, перечислять можно до бесконечности, будем смотреть на это системно.

Опять же говорится о том, что без повышения степени прозрачности, и я бы здесь еще добавила не только прозрачность и раскрытие информации, но и ответственности за данную информацию, мы, конечно, прорыва не сделаем. Позволю здесь напомнить факт, который всегда звучит на международных конференциях, особенно на конференциях, которые проводятся Комитетом по международной финансовой отчетности, и почти никогда не говорится у нас, даже наш Уголовный кодекс Российской Федерации, к великому сожалению, не соответствует международно-принятой практике. За фальсификацию отчетности и за нанесение ущерба вкладчикам и инвесторам сроки, которые получают вот такие мошенники в Соединенных Штатах, в европейских странах, достигают 25 лет и более. Я не буду комментировать, какие нормы и наказания существуют в нашей стране, но они даже отдаленно не напоминают эти. То есть я говорю о том, что стимул фальсифицировать что-то или боязнь что-то фальсифицировать она кардинально отличается от тех норм и практик, которые существуют на Западе, которые, мне кажется, мы должны анализировать и думать, как мы могли бы это использовать и у нас. У нас практически фальсифицировать и обманывать можно почти безболезненно, поэтому если вы мне сможете назвать хоть одного банкира, который был бы достойно наказан за последние 20 лет, я вот ни одного такого, к сожалению,  не знаю.

Изменение роли агентств кредитного рейтинга. Мы много об этом говорили, в том числе на наших конгрессах, и, конечно, это важный момент. Потому что агентства по кредитному рейтингу должны изменить свою работу, но должно измениться и наше к ним отношение. Мы не должны воспринимать рейтинг как некую объективную реальность, мы не должны подменять собственный анализ наличием кредитного рейтинга. Более того, органы регулирования признали даже и свою собственную ошибку. Они признали то, что когда формируются различные списки, например, аналогичные ломбардному списку Центрального банка, наверное, не стоит руководствоваться определенными рейтингами, а все-таки, чтобы регулирующие органы и Центральный банк проводили свой собственный анализ. Потому что если кредитно-рейтинговое агентство недобросовестно, то по существу включением того или иного рейтинга, того или иного агентства в списки уже регулирующих органов, мы тем самым можем удвоить, утроить даже, ошибку, совершенную данным агентством.

Я с целью экономии времени хотела бы сказать, что в принципе все темы, охваченные в своем выступлении, я затронула, и как раз хотела сказать, что и комиссия по ценным бумагам Соединенных Штатов и соответствующие органы Евросоюза сейчас планируют особое внимание посвятить секьюритизации, так как именно этот механизм способствовал в очень существенной степени принятию на себя гораздо более высоких рисков, чем позволяет капитал. Использованию рейтингов будет посвящен целый ряд публикаций прогрессивных органов регулирования и в Европе, и в Соединенных Штатах Америки.

И на что мне очень бы хотелось обратить внимание, это как бы наше будущее, но тем не менее это очень важно. На чем собираются сосредоточиться органы регулирования? Они хотят расширить сферу регулирования через границы, то есть сделать регулирование трансграничным для прекращения регулятивного арбитража. То есть, для предотвращения того, чтобы часть бизнеса того или иного банка, той или иной кредитной организации могла бы быть перенесена в те зоны, по аналогии с налогом: не где налог ниже, а где регулирование является менее развитым или менее строгим. При этом, естественно, мы говорили об этом много раз, консолидированный риск остается там, где он зародился, и данный механизм является ничем иным, как просто механизмом для временного вуалирования и получения той картины, которую мы хотим видеть.

Будут говорить и будут работать в части международного обмена информацией, международного сотрудничества. И вот в этой связи, мне кажется, нам как Российской Федерации и как Центральному банку, который помимо своей  функции Центрального банка является органом регулирования банковского сектора, конечно, нужно принять активное участие в этих инициативах не только с точки зрения участия, но также с точки зрения выработки тех норм, по которым такое регулирование будет осуществляться как на уровне сектора, так и на уровне отдельно взятой кредитной организации. Так, я уверена, это будет обязательно, на трансграничном уровне.

У меня все. Я с удовольствием отвечу на вопросы.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Пожалуйста, есть вопросы? Я должен сказать, что у Елизаветы Владимировны всегда после выступления идет дискуссия.  Вы обратили внимание наверняка, что сейчас поднят такой пласт проблем, можно по каждой теме дискутировать. Пожалуйста.

 

ИЗ ЗАЛА

Какая сейчас роль должна быть у рейтинговых агентств? Как Банк России должен смотреть на рейтинги?

 

Е.В. ФИЛИППОВА

У вас 2 вопроса в вашем вопросе. Вопрос первый. Об изменении роли рейтинговых агентств. Изменение роли рейтинговых агентств состоит в следующем: без рейтингов нам не обойтись, но здесь есть следующее. Первое. Рейтинговые агентства должны нести большую ответственность за результаты своей работы. Раз уж вы спросили, приведу пример. Если банк составил свою отчетность, аудитор ее подтвердил, по крайней мере, в западных странах. Потом выяснилось, что отчетность  сфальсифицирована, то, как я всегда говорю своим клиентам, банк и аудитор несут ответственность совокупно, солидарно. Аудитор отвечает не меньше, чем банк, хотя фальсифицировал не он, и даже если никакого сговора не было, аудитор ошибся, а он не Бог, он всего лишь человек, то все равно ответственность несут солидарно. Если кредитные рейтинговые агентства, и мы с вами видели на протяжении лет, ошибались и неадекватно реагировали своими рейтингами на изменение ситуации, они вообще никакой ответственности не несут юридически. Сейчас пересматривается их роль. Поэтому изменение состоит в том, что будет повышена их ответственность. Рассматривается вопрос о введении регулятора рейтинговых агентств, то есть у них, как и у банков, будет свой регулятор, будут разработаны единые нормы, по которым будут жить рейтинговые агентства. И эти нормы будут международными.

На сегодняшний день, об этом просто мало кто знает, но это так, вознаграждение конкретных менеджеров, работающих в рейтинговых агентствах, напрямую зависит от уровня выдаваемых ими рейтингов. На законодательном уровне будет запрещено это делать. То есть это то, что касается жизни самих рейтинговых агентств. Это одно нововведение, которое будет.

Вторая инициатива - она касается руководства кредитных организаций. Они должны пересмотреть свое отношение к рейтингам и понять, что это справочный материал и не более. Что же касается регулирующих органов, скажем таких, как Банк России, я не могу давать советы Банку России, но это то, что очень серьезно рассматривают другие регулирующие органы. Скорее всего, они не будут пользоваться этими рейтингами для своих регулирующих целей. Я говорю о том, что обсуждается сейчас в Европе и США: рейтинги должны использоваться в коммерческих целях, для которых они и составляются; рейтинги не имеют своей целью использование в целях регулирования и надзора. Поэтому центральные банки других стран абсолютно серьезно обсуждают неиспользование этих рейтингов в своих ломбардных списках. Как поступит Банк России, я, конечно, комментировать не могу.

 

ИЗ ЗАЛА

Скажите, пожалуйста, что, по вашему мнению, нужно сделать банкам для борьбы с системными рисками? Может быть, придумать еще десять отчетностей, двадцать, тридцать, пятьдесят? Или все-таки – в рамках имеющейся отчетности, или сократить? Это к вопросу о раскрытии информации, о том, чтобы сделать ее более прозрачной и тому подобное.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Я двояко отвечу на ваш вопрос.

Вопрос первый. Из всех кредитных организаций, с которыми я работаю, а я работаю с кредитными организациями в части аудита и консалтинга последние 25 лет в России, в Азии, в Соединенных Штатах и в Европе, лишь 50 процентов кредитных организаций согласны, понимают и готовы раскрывать все риски в своей отчетности. К сожалению, остальные 50 процентов в основном заняты тем, как найти метод, чтобы этого не делать. Это реальность, и я честно с вами этой реальностью делюсь.

Поэтому я могу ответить на ваш вопрос только для первой половины. Это очень важно, когда есть желание, понимание и готовность ее раскрывать. Соответственно, для этого есть все механизмы, здесь ничего изобретать не нужно. Первый механизм – это консолидированная финансовая отчетность, в том случае если у вас не отдельно взятая кредитная организация, а у нее есть различного рода группа. Причем, эта группа совершенно не обязательно может носить юридически оформленный характер; как правило, она и не носит такой характер, но у нас есть большое количество связанных сторон, всяких специально созданных компаний и прочих закамуфлированных юридических, и даже не юридических, лиц, которые, тем не менее, являются частью нашего бизнеса. Есть главный постулат, закрепленный 27-м стандартом, – консолидировать, а консолидировать можно и нужно всё, что по сути является частью данного бизнеса. И тогда, когда вы в отчетности видите консолидированную картину, картина складывается другая. Я думаю, здесь Банк России со мной согласится, потому что у них как у регулятора есть возможность видеть и картину отдельно стоящую, и картину консолидированную, при этом как на уровне российской отчетности, так и на уровне международной.

Не нужна, на мой взгляд, какая-то дополнительная отчетность; просто отчетность должна быть а) достоверная, б) полная.

 

ИЗ ЗАЛА

Скажите, а имеющаяся у нас сейчас РСБУ может показывать действительную реальность?

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Да, простят меня мои коллеги, РСБУ показывает только остатки по счетам на определенную дату, и всё. Собственно говоря, это ее задача. Ведь вы знаете, что сами показатели отчетности (сколько на каких счетах скопилось денег), это информация очень мало полезная; просто, к сожалению, перед РСБУ никто другую задачу-то и не ставил пока. А ведь вам важно наполнение, вам важно, из чего состоят эти остатки, с каким уровнем риска (краткосрочные, долгосрочные), какие по ним взяты залоги или выданы залоги и так далее. Примечаний к отчетности в РСБУ нет. Но, вы знаете, что примечания к финансовой отчетности по международным стандартам – там всего 4 отчета по МСФО (баланс, отчет о прибылях и убытках, движение капитала, движение денежных средств), и от 80 до 200, а бывает и больше, примечаний к ней, где вы найдете, где вы должны найти о кредитной организации всё за прошедший год, а то и два.

Поэтому РСБУ – не об этом, это не ее задача, но об этом – отчетность по МСФО, и в ней и в ее примечаниях это должно быть.

 

Г.А. ТОСУНЯН

Елизавета Владимировна, вы начали свое выступление с извинений в адрес президиума, сказав, что, извините, но кризис затронул Россию несколько иначе, чем другие страны. Скажите, что вы имели в виду? Разве есть кто-то из присутствующих в президиуме, или кого вы имеете в виду вне президиума, кто не понимает, что совершенно специфическая ситуация нашего кризиса, который идет в условиях недопроизводства, недоразвитости, в отличие от того – перепроизводства и чрезмерной развитости, в том числе и секьюритизации? Я, например, как упрек это воспринял и хотел бы понять за что.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Ну не обижайтесь! Вообще, на самом деле, я себе сразу отметил первый тезис, и я полностью разделяю идею, которая прозвучала, что на Россию кризис повлиял совсем иначе, чем это было в отношении многих других стран. Но, более того, вывод, мне кажется, тоже очень правильный, что давайте извлекать уроки с учетом того, как на нас повлиял кризис. Мы не можем повторять то, что делают многие страны, и не должны это делать!

Кстати, я должен вам сказать, где-то месяц назад у нас был совместный семинар с Евросистемой в Вене, где были руководители крупнейших банков Европы, в том числе и председатель Европейского центрального банка был, и руководители Центрального банка. У нас была очень интересная дискуссия. И вот как раз эта тема активно обсуждалась, и все участники обсуждения единодушно пришли к выводу, что, во-первых, у России целая масса особенностей, и на нас действительно кризис повлиял иначе, и что мы делаем очень многое из того, что делают и они, но, тем не менее, полностью повторять мы ни в коей мере не должны, потому что у них совсем другие условия.

Я извиняюсь, что я этой небольшой тирадой вклинился.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Гарегин Ашотович, я не имела в виду не только никого из президиума, но даже ни одного имени назвать не могу. Если я вас обидела, приношу свои извинения.

Но я имела в виду следующее. Вы понимаете, очень опасны шаблоны, не мне вам об этом говорить. И, если честно, я так скажу. Если говорить о глобальном мировом кризисе, то за исключением падения цен на нефть кризис нас не затронул вообще, потому что масса вещей, которая начала у нас происходить где-то с августа 2008 года, это не кризис в мировом понимании. Это не кризис, это вообще полная ерунда!

И почему это очень важно? А это важно потому, что, если бы он затронул, я уверена, мы с вами сейчас в этом зале не сидели бы и вот так вальяжно не разговаривали. Я в этом убеждена.

И в этом-то и состоит, если можно так сказать, мой крик души. Нам с вами, я считаю, предоставлена уникальная возможность проанализировать, что произошло, какие дисбалансы были достигнуты, почему они остались за пределами зоны регулирования, чего делать нельзя, что делать можно, но с осторожностью, – проанализировать и выйти из этой ситуации, как говорится, в какой-то степени сухими из воды. То, что мы с вами видели, для нас с вами было болезненно, я ни в коей мере не хочу преуменьшать значимость того, что произошло, это болезненно и тяжело, но это не кризис в мировом понимании этого слова.

Я хотела сказать, Гарегин Ашотович, только вот это.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

То есть как? Я что-то не понял. Вы считаете, что нас это мало затронуло, что ли?

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Я хотела сказать о том, что, если бы у нас происходило что бы то ни было, напоминающее те процессы, которые происходили в глобальном масштабе, это нас затронуло бы в разы сильнее. Я вот это хотела сказать.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Знаете, у нас все-таки специфические условия были, и по этим специфическим условиям, по нам кризис ударил очень мощно. Я только несколько примеров приведу. Я вообще считаю, что два канала, по которым кризис действовал на Россию, если бы мы не были в какой-то степени готовы, они для нас были бы смертельны.

Первый канал, по которому очень сильно ситуация повлияла на Россию, это чрезвычайно мощный отток капитала из России. Я вам приведу некоторые цифры, которые, думаю, многих шокируют из тех, кто знал ситуацию, но некоторое время назад. За период с сентября по январь, то есть за пять месяцев, подчеркиваю, чистый отток капитала из России составил 200 миллиардов рублей!

Я вам напомню, что в 1998 году мы грохнулись, когда из России ушло 10 миллиардов. 10! И мы легли! Сейчас ушло 200. Если бы ситуация была такая, как 10 лет назад, мы бы точно не выдержали. Было дикое напряжение. Это один канал. А отсюда целый ряд всяких проблем, когда мы стояли на ушах.

            Теперь 2-й канал, я не развиваю эту тему, потому что, наверное, у нас сейчас нет времени более подробно это рассматривать. 2-й канал, по которому был нанесен мощнейший удар по России. Можно говорить, что мы к  этому плохо были готовы, а я, например, считаю, что как раз Центральный банк где-то 1,5–2 года, как минимум год до кризиса готовился, предвидя все. Ведь для нас-то кризис был не неожиданным. Вот Гарегин Ашотович подтвердит, как было в Нижнем Новгороде. Это было в 2007 году, о кризисе в России никто не говорил, летом 2007 года, когда я объявил о том, что, друзья, имейте в виду, ситуация резко изменится. И то, что вы делаете сегодня, занимая за рубежом в больших масштабах, завтра вы это сделать не сможете. Вы сегодня все надеетесь, что вы будете там же и  финансироваться, а это вам не удастся. После этого 2 недели меня поливали все наши газеты на чем свет стоит. Правда, потом написали: откуда же они в Центральном банке это все изобрели? Да мы предполагали, что будет плохо, честно скажу. И не я это изобрел, не мое было это мнение. Это было консолидированное мнение председателя, мое, Улюкаева и еще нескольких человек, которые этим занимались.

Так вот второй удар, который мы получили мощно, он связан с первым, о чем я сказал, оттоком капитала, но тем не менее он имеет самостоятельное значение. Это очень резкое ухудшение условий заимствования за рубежом. Резкое! А если учесть, что в пассивах наших банков около 19 % были средства, которые мы брали там, максимально было  (я округляю) около 200 миллиардов долларов. Только по банкам. И еще порядка 300 миллиардов – это были заимствования наших организаций не банков. Когда условия заимствования резко ухудшились, а был какой-то период, когда они не просто ухудшились, там просто закрылись рынки для России, как и для многих других стран с развивающейся экономикой. И когда у вас 18–19 % в пассивах сидят средства, взятые оттуда, и вы надеялись, что вы эти средства платить не будете, а будете рефинансироваться там же, а для некоторых банков, в том числе крупных, эта доля была не 18–19 %, а 50 %, у нас даже были банки, у которых было больше 60 %, то можете представить, как это все отразилось на ситуации в России. 

Я считаю, что не только это явилось базой того, почему мы так сильно  пострадали, гораздо сильнее, чем многие страны, где этот кризис зарождался. Просто мы действительно очень слабы по многим  параметрам. Как минимум  дело не в банках, а в нашей экономике, и как минимум, есть еще два параметра, где мы совершенно слабы. Один параметр – это совершенно недиверсифицированная  экономика. Там 70 %, даже 80 % поступления от экспорта, а экспорт у нас дает чуть ли не половину бюджетных доходов, идет по трем составляющим: нефть, газ, металлы. Это вот одна проблема – отсутствие диверсифицированной экономики. Как только цены на эти три составляющих меняются, плюс еще можно удобрения сюда отнести, у нас тоже есть экспорт удобрений. Объем доходов от экспорта удобрений не такой большой, по сравнению с этими тремя составляющими – нефть, газ, металлы, особенно нефть и газ. Как только цены свалились, все доходы в России свалились, и  бюджета, и организаций. Экспортирующие организации, ведь эти доходы, которые они получали, они потом все-таки растекались по экономике.

И еще один недостаток, сумасшедший недостаток, который тоже проявился - неконкурентная экономика. Я имею в виду не конкуренция с точки зрения издержек или качества у нас или за рубежом, я имею в виду - внутри. Совершенно не конкурентная, монополизированная экономика. Многие рассказывают, ну, как, у нас столько нефтяных компаний, он друг с другом конкурируют. Да нигде они не конкурируют! Вы посмотрите, вся страна разделена между теми же нефтяными компаниями, в каждом регионе 2-3 компании, не больше. Какая конкуренция?!

Эти факторы сработали очень сильно. Я считаю, что еще более-менее благоприятно, не хочу сказать, что мы уже вышли, но тем не менее в тех условиях, которые были, я считаю, что мы могли гораздо сильнее пострадать. Как сейчас складывается ситуация, это уже не так плохо. Хотя то, что есть - тяжело, что тут скажешь.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

К сожалению, вынуждена полностью согласиться с тем, что сказал Геннадий Георгиевич.  К сожалению, потому что это грустно.

Спасибо большое за внимание.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

И один вопрос был задан, на мой взгляд, очень интересный: достаточно ли отчетности, которую формируют банки, для того, чтобы делать выводы о том, в каком эти банки состоянии находятся? Вот я как человек, который в значительной степени, правда, отчетность не идет по моей линии, есть другое направление и другое подразделение, которое, прежде всего, за это отвечает и надзор тоже, должен вам сказать, что отчетности выше крыши. Проблема совсем не в этом. Проблема в том, как правильно Елизавета сказала, никакой ответственности за фальсификацию отчетности у нас нет. Никакой! А надзором простым во многих случаях, какой бы он ни был, я об этом немножко вчера говорил, какой бы он ни был идеальный, вы все равно все не увидите, тем более что у нас гениальные люди работают в банках, да и не только в банках, просто гениальные, я считаю. Они придумывают такие схемы, они придумывают массу технических структур, технических организаций, через которые все это прячется. Потом оно вскрывается. Когда банк находится в предбанкротном состоянии, и проверка осуществляется в предбанкротном состоянии, и нами, потом АСВ, когда оно проводит работу, Агентство по страхованию вкладов, мы видим, что отчетность была вся сфальсифицирована. Мы после этого пишем бумаги в правоохранительные органы. Ладно, пожурят немножко этих товарищей. И что? Ничего! Причем совершенно массово. Я вам скажу, огромное количество банков у которых мы за последний период или отозвали лицензии или же вывели из системы страхования, или же они были подвергнуты санации. Крупные банки, практически у всех одна беда, практически у всех была сфальсифицированная отчетность, почти у всех. И почти все работали, выводили деньги на бизнес хозяина банка, небанковский бизнес. Почти везде! Редкие исключения.

Что получается? Человек украл мешок картошки, ему дают несколько лет тюрьмы.

(Реплика: В 37-ом году.)

И сейчас так! И сейчас так, к сожалению! Человек вывел миллиарды, а потом говорит: вы знаете, банк отдельно, теплицы отдельно, а розы отдельно. Это я конкретный пример привожу, это так вот есть. Есть банк, у которого мы отозвали лицензию. Я не вижу председателя главка в этом регионе. Но есть банк, который все деньги направил на строительство теплиц. Может быть, вы слышали огромную рекламу, что розы выращиваются у нас не хуже, чем в Голландии, по голландской технологии, даже усовершенствованной, что там миллионы этих роз и так далее, так далее. Так вот этот товарищ, он владелец банка, был владелец теплиц и этих роз. Вот он все деньги из банка куда-то там за границу увел. Он все это вложил в теплицы, там выращивал розы. И не скрывает это. Но нигде теплицы, как в залоге, не оформлены. Везде были технические компании, формально никак не связанные с банком, то есть предъявить претензии прямо нельзя. И вот когда все это началось, я помню, как мы ему говорим:

- Что же ты делаешь? Верни все это.

Он говорит:

- Не-е, банк отдельно, теплицы отдельно, а розы отдельно.

Мы ему говорим:

- Слушай, а ты теплицы на какие деньги построил?

Он говори:

- Взял в банке.

- Ну так это же деньги не твои! Значит и теплицы не твои!

- Не-е, теплицы отдельно, а банк отдельно.

Вмешалась прокуратура, сейчас там вроде бы он кое-что сделал, какие-то залоги поставил, возвращает немножко.

 

А.В. МУРЫЧЕВ

Геннадий Георгиевич, я бы знаете, что добавил по вопросу. Ведь достижение объективности информации как раз не зависит от все более увеличивающегося объема требований, в том числе от Центрального банка. Отчетности столько уже, что банки уже пытаются реагировать, но…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

А я и говорю, что больше не надо! Нужны две вещи, на самом деле; первое, о чем говорила Елизавета, нужна консолидированная отчетность, без этого никуда не денешься. Совершенно очевидно, что риски уводят, реально они висят на других структурах; эти структуры вообще никому не поднадзорны, это обычные организации, это технические организации, которые создаются банком; туда уводятся риски, риски там – банк чистый, у него и баланс может быть вполне хороший, и так далее.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

И нормативы соблюдаются.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Да, нормативы соблюдаются. Более того, есть, к сожалению (мы с этим столкнулись), целый ряд организаций, которые занимаются фальсификацией отчетности через векселя. Кстати, мы по этим организациям написали в правоохранительные органы, но только у одной из них отозвали лицензию, больше ничего не произошло.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Можно мне еще одну реплику? После этого я, с вашего разрешения, вернусь на место. Важный момент; я понимаю, что вопрос риторический, но, к сожалению, это правда.

Вы говорите о том, что нужно сделать, чтобы все риски были отражены в отчетности. Не всё, как было правильно сказано, можно достичь методом закона, регулирования и так далее; должен быть рынок, который должен это отрегулировать. А что такое рынок с точки зрения отчетности?

Извините, я опять апеллирую к выступлению нашего гостеприимного хозяина-ректора. То, что я вчера услышала, повергло меня в шок! Как можно покупать акции, не имея достоверной информации?! Достоверная информация – это не только оценка, на отсутствие которой он жаловался; это, так сказать, срез эмитента, и его деятельности, и этих акций во многих-многих отношениях. Вот когда мы не будем покупать акции на основе того, что мне сосед по даче сказал или по телевизору я рекламу увидел, вот когда этого не будет, вот тогда непокупка акций, отсутствие интереса к эмитенту, который не раскрывает отчетность надлежащим образом, − это для него очень действенный стимул будет такую отчетность подготовить. А если мои акции покупаются без каких-то усилий с моей стороны, без какой-либо ответственности, зачем же я буду раскрывать отчетность.

То есть, к сожалению, это палеонтологический характер нашего рынка – это тоже реальность, к сожалению.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Ну, как мне показалось, когда ректор вчера выступал, он обижался на что? Это не секрет, я не хочу называть компании, но у нас у ряда компаний фрилот очень маленький, то есть доля акций, которая торгуется на бирже, у некоторых компаний составляет 7–8 процентов от общего объема, то есть очень маленький размер тех акций, которые попадают в торговлю на бирже. Это создает условия для того, чтобы люди недобросовестные создавали несколько структур под собой и друг другу эти акции продавали, регулируя цены. Поэтому по ряду акций цена даже биржевая, а мы привыкли считать, что биржевая цена – правильная, на самом деле эта биржевая цена ничего не отражает, совершенно ничего не отражает. Манипуляции, к сожалению, везде. В законодательствах разных стран, особенно у американцев, очень жесткие санкции за эти вещи, очень жесткие! У нас ФСФР старается сейчас что-то сделать, потому что они понимают, что это серьезная проблема, но, на мой взгляд, пока в законодательстве таких механизмов, которые препятствовали бы эффективно этому, нет, к сожалению. И продолжается игра с этими акциями, особенно там, где маленький фрилот.

 

Е.В. ФИЛИППОВА

Геннадий Георгиевич, я об этом и говорю. Вот, предположим, есть все операции; вы взглянули в отчетность: вы увидели, какие чистые активы. Вы, соответственно, можете примерно прикинуть, что стоит эта акция, и если биржевая цена в десять раз отличается, то ответ на ваш вопрос очевиден. Я почему и говорю, что без надлежащей, достоверной отчетности всё равно никуда.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Пожалуйста, если кто-то хочет прокомментировать. Только у меня просьба, друзья, ну пять-семь минут! У нас 16 человек записалось!

 

ИЗ ЗАЛА

В Белоруссии две недели назад на совещании с Президентом страны руководители банков подняли этот вопрос, и было принято волевое решение – уменьшить количество форм ровно в два раза. И это было сделано, и, знаете, никто не пострадал.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я поэтому и говорю, что проблема не в том, что мало отчетности, ее очень много, в некоторых случаях в избытке. Более того, там же есть другого рода проблема. У нас фактически, ну так устроена жизнь, каждый департамент свои формы придумывает. Очень часто показатели – ну может быть, чуть-чуть отличающиеся, но по экономическому смыслу, по экономическому содержанию – они одни и те же. И это еще раздувает искусственно отчетность.

Друзья, предоставляю слово Сергею Геннадьевичу Ковтуну, компания «БерингПойнт». Только очень большая просьба – коротко, только ключевые вещи, которые могут вызвать дискуссию, как мы сейчас обсуждали.

 

С.Г. КОВТУН – Директор финансового сектора, Компания «БерингПойнт»

 

Постараюсь уложить «пятилетку за три дня», хотя достаточно сложно, тем более что тема достаточно объемная, и, в принципе, по каждому слайду темы можно было бы сделать отдельную презентацию.

Мы на протяжении уже 4-х лет представляем нашу компанию на данном форуме и, в основном, рассказываем про управление рисками в банковском секторе. Сегодня мы не будем делать исключение и расскажем про такую проблему, как оценка и перенастройка моделей оценки способностей заемщиков банков.

Почему данная тема, по нашему мнению, сейчас актуальна, потому что и на форуме тоже звучит достаточно много суждений на эту тему – кредитовать или не кредитовать. Практически шекспировские страсти разыгрываются – «быть или не быть?». Для нас вопрос этот решается достаточно просто – конечно кредитовать. Но для этого нужна какая-то база, на основании которой банк должен принимать решение.

Немного об актуальности задачи, которая стоит перед банками.

Что дает проверка существующих методологий оценки кредитоспособности заемщиков?

Прежде всего, она будет позволять банку адекватно оценивать риски заемщиков; более точно оценивать резервы на возможные потери по ссудам, как по российским стандартам, так и по международным; выполнять требования к Базелю-2, для кого-то релевантные, по капиталам.

Один из существенных моментов – это то, что модель, построенная на статистических данных, будет позволять существенно снизить долю субъективизма в оценке заемщиков.

Собственно говоря, всё это должно увеличить комфортность банка при принятии кредитных решений, что, в свою очередь, позволит если не наращивать, то, по крайней мере, поддерживать тот уровень кредитования, который существовал. И, наверное, это будет являться одним из ключевых моментов по выходу из кризиса не только в банковском секторе, но и в реальном.

Очень схематично представлена схема оценки кредитоспособности заемщиков. Я думаю, что большинство присутствующих представляет себе, что это такое.

Сразу хочется остановиться на таком моменте. Здесь мы разбили данную модель на две составляющих: на оценку финансовых показателей и качественных показателей. Дальше, если позволит время, расскажем, почему это важно – выстраивать модель именно таким образом.

Итак, схематично представлены подходы, каким образом выстраивать работу по перенастройке либо по созданию новой модели оценки кредитоспособности заемщиков. Вкратце остановлюсь на каждом из них.

Первое – это определение подхода к построению модели. То есть нужно, прежде всего, определить тот сегмент, для которого вы будете настраивать или создавать модель оценки кредитоспособности: либо это корпоративный заемщик, либо это розничный заемщик, и, соответственно, дальше тоже провести определенную сегментацию.

Следующим моментом анализа является понимание того, достаточно ли внутренних данных по дефолтам, которые существуют у банков.

Сразу могу сказать, что, когда мы проводили такого рода проект для одного крупного российского банка с иностранным участием в прошлом году, это была одна из основных проблем в рамках проекта, потому что чертовски хороший был портфель у банка, дефолтов практически не было, и вот решали мы эту задачу с использованием различных математических моделей, с использованием спредовых облигаций, использованием данных по дефолтам рейтинговых агентств, которые сегодня критиковались, но, тем не менее, дефолты это не рейтинги, они либо есть, либо их нет, поэтому использовать эту информацию можно. 

Определяемся с подходом. Следующий этап – это подготовка данных. Очень важно, чтобы у банка были в наличии качественные данные. На слайде представлено схематично, каким образом мы выстаиваем работу по данным направлениям. Коротко остановлюсь только на самом последнем этапе или подэтапе данной работы – это определение выборки. Здесь очень важно сделать 2 части выборки. Первая часть выборки заемщиков, на основании которой вы будете строить модель. И вторая часть выборки, на основании которой вы будете потом проводить валидацию или оценку, насколько эффективно данная модель работает.

Следующий этап, как только принят подход к построению модели, необходимо сформировать список параметров. Обычно это 20-30 параметров, как финансовых, так и качественных, анализируя которые будет строиться модель. Понятно, что это достаточно большой перечень параметров, и анализировать их все в реальной жизни не имеет смысла, поэтому проведение ряда форм статистического анализа, в том числе одномерного корреляционного либо с помощью гипотез, мы делаем так называемый «короткий» список данных параметров, ограничиваясь только теми, которые реально существенно влияют на оценку кредитоспособности заемщиков.

После того, как мы сформировали с вами список параметров, короткий список параметров, мы на основании многомерного анализа присваиваем каждому из этих параметров вес, который  является уже не субъективной оценкой  специалистов банка, а математически выверенной величиной.

Сразу могу сказать, что, безусловно, эти веса в начале еще продолжают корректироваться экспертно. Почему, потому что если мы с вами только в самом начале построения или перенастройки модели, то, безусловно, той информации, на основании которой мы это будем все делать, недостаточно  для того, чтобы сформировывать эти веса чисто на математических выкладках.

И последний этап в постройке модели – это собственно калибровка. То есть когда мы с вами сформировали модель, мы с вами имеем некий внутренний рейтинг или рейтинговые классы заемщиков. Каждому из этих рейтинговых классов мы присваиваем свой PD, то есть вероятность дефолта. Здесь два подхода. Первый подход, если есть исторические данные у банки, эти PD или вероятность дефолта рассчитывается на основании этих данных. Если такой информации нет или ее недостаточно, то можно использовать те подходы, которые перечислены на слайде, я их не буду перечислять, которые позволяют для каждого рейтингового класса определить свой PD, который является уже числовым выражением риска, который несет банку отношение к данному заемщику.

Теперь очень коротко по валидации. Что такое валидация? Валидация – это оценка эффективности, насколько эффективна ваша разработанная модель либо как ваша старая модель производит оценку кредитоспособности заемщиков. Сразу могу сказать, что в Европейском Союзе есть требование, по которому банки должны проводить вот такого рода валидацию ежегодно, чтобы модель оценки кредитоспособности заемщика или рейтинговая модель была актуальна и отражала текущую ситуацию, как в процессах кредитования банком, его методологию, так и в ситуации на рынке.

Схематично здесь представлены два вида валидации – это качественная валидация и количественная валидация. Качественна валидация затрагивает больше процессные вещи, которые связаны с данной моделью, это дизайн модели и информационной системы, которая используется при присвоении рейтингов. Собственно говоря, смотрится, каким образом рейтинги принимают участие при принятии кредитных решений и так далее. То есть, это процессная часть. И количественная валидация, которая на основании статистического анализа оценивает, насколько модель работает адекватно. Здесь несколько таких параметров, которые дают основания сделать вывод о том, хорошо модель работает или плохо. Это дискриминационная способность модели, ее стабильность.

Дискриминационная способность модели – это ее способность разделять плохих заемщиков от хороших, соответственно, чем она выше, тем у вас модель работает лучше. По-простому это то, что в каждом низшем классе  или рейтинге, плохих кредитов должно быть больше. Если происходит некий сбой в модели, и она начинает, скажем, в более  высоком рейтинге показывать больше по факту плохих заемщиков, значит, модель работает плохо, ее надо переделать.

Стабильность модели – это анализ в течение времени вот этой вот дискриминационной способности, насколько дискриминационная способность в течение использования модели стабильна. Если она не стабильна, нужно модель перенастраивать.

Так же нужно смотреть на структуру и качество портфеля, для которого данная модель используется. Если модель разрабатывалась на основании одного качества кредитного портфеля, а с течением времени мы понимаем, что качество кредитного портфеля могло существенно измениться, то, безусловно, нужно проводить перенастройку данной модели с тем, чтобы она более адекватно отражала реалии, которые существуют на рынке.

Я дальше опущу слайды, описывающие процедуру валидации рейтинговой модели. Кому будет интересно, можно будет посмотреть на сайте. Если не на сайте форума, то на сайте нашей компании она будет выложена. Дальше несколько слайдов посвящены составляющим качественной и количественной валидации. Вкратце, в конце хотел бы сказать, что дает банку проведение данного мероприятия? Банк получает модель, которая соответствует его процессам кредитования, его качеству портфеля и его заемщику. Собственно говоря, это должно существенно повысить уровень комфорта при принятии таких решений. Могу сказать, что тот проект, который мы завершили в конце прошлого года для уже упомянутого банка, продлился 3 месяца, и в результате данная модель была одобрена как его акционерами в Вене, так и надзорным органом в Вене.

Все. Спасибо.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Пожалуйста, какие вопросы.

 

ИЗ ЗАЛА

Отраслевые стандарты. У вас сравнение заемщиков, исходя из отраслевых стандартов.  Каким образом вы формируете отраслевые стандарты?

 

С.Г. КОВТУН

Отраслевые стандарты не мы формируем, отраслевые стандарты существуют в публичной информации, которую компании той или иной отрасли публикуют, либо банки, либо кредитные бюро. То есть идет банальная сегментация заемщиков по определенным отраслям.

(ИЗ ЗАЛА: На основе фактически предыдущих данных?)

Да. 

(ИЗ ЗАЛА: Если происходят какие-то качественные изменения, отраслевые стандарты в этот момент перестают работать?)

В той или иной степени да. Для этого используется другой инструмент. К сожалению, на другой  секции в данный момент мы рассказываем об этом. Это процедура прогнозирования качества кредитного портфеля. Это немного другая отрасль, другое направление управления рисками.

 

ИЗ ЗАЛА

Прогнозирование качества кредитного портфеля может происходить на основании того, что вы делали. Прогнозирование и изменение отраслевых стандартов, может быть, это как раз не зависит.

 

С.Г. КОВТУН

Это достаточно сложный момент. Здесь нужно, наверное, поработать  и с Роскомстатом, и с другими.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Есть у кого-то какие-то соображения, комментарии? Нет. Спасибо.

Слово предоставляется Дмитрию Олеговичу Головану – Генеральному директору платежной системы «Кассира.НЕТ». Пожалуйста.

 

Д.О. ГОЛОВАН – Генеральный директор, Платежная система «Кассира.НЕТ» (платежная система ОАО «ПСКБ»), Санкт-Петербург

 

В первую очередь скажу про нас.

Платежная система «Кассира.НЕТ» − это региональная платежная система Петербургского социального коммерческого банка, то есть мы присутствуем в Северо-Западном регионе и занимаемся приемом платежей как через платежные терминалы, так и через другие точки приема платежей. И параллельно также мы являемся разработчиками программного обеспечения для платежных систем, имеет порядка 50 внедрений в России и порядка десяти – за рубежом. Это я говорю потому, что мы имеем не только опыт оперирования, просто приема платежей, но и видим, как эти проекты развиваются у наших клиентов, видим и удачный опыт, и неудачный опыт.

Хотелось бы рассказать чуть-чуть именно про опыт внедрения.

Особенность этого бизнеса по приему платежей для банков заключается в том, что здесь банкам приходится конкурировать не друг с другом, а больше с частными предпринимателями (так сложился рынок), с дилерами платежных систем, и это очень существенно влияет на состояние рынка. Рынок развивается очень быстро, и буквально 5 лет назад об этих платежных терминалах никто не знал, а сейчас уже видно, что это однозначно принято населением; то есть уже ни у кого не возникает идеи пойти в банк – заплатить за сотовый телефон, и сейчас все больше и больше сервисов можно оплачивать таким способом, и население очень положительно это оценивает. То есть видно, что рынок развивается.

Еще хочется сказать, что – тут все говорят про кризис – вот этот рынок кризис не затронул практически. Можно сказать, что сотовая связь сейчас стала предметом первой необходимости, соответственно, объемы платежей практически не уменьшились; доходы здесь чисто комиссионные, и, можно сказать так, мы этого кризиса не почувствовали, по крайней мере не сильно, гораздо слабее, чем в других областях.

Еще особенностью этой технологии является то, что, в отличие от многих других технологий, эта технология, в общем-то, родилась в России и основное развитие получила здесь (вероятно, в силу особенностей нашего рынка, в силу того, что, может быть, мы действительно проскочили ряд ступеней, которые были на Западе; скажем, оплата чеками; у нас такого нет). Соответственно, это дает нам определенные преимущества, и сейчас такие способы оплаты начинают активно развиваться за рубежом, но мы в этом деле первенствуем.

Далее. Существует мнение, что при существующем законодательстве (сейчас новый закон вышел, или вот-вот выйдет), при существующей ситуации на рынке банки проигрывают, условно говоря, частным структурам, частным предпринимателям, банкам этим гораздо менее выгодно заниматься. Но хотел привести несколько примеров, и, в принципе, при правильном подходе – я бы с этим не согласился – банк вполне может заниматься этим бизнесом и получать доход (тем более, что сейчас, при сокращении процентных доходов, комиссионные доходы, в общем-то, были бы очень кстати).

Теперь хотел бы рассказать немного более предметно.

Зачастую, поскольку этот рынок, действительно, очень быстро развился, основная проблема для банков при проектах с платежными терминалами в том, что они не понимают, в чем роль платежного терминала, смотря на него как на странный банкомат с урезанными функциями. А на самом деле, роль платежного терминала самообслуживания такова – это простой, максимально автоматизированный, дешевый способ принять максимальный спектр платежей наличными деньгами. Исходя из этого и стоит рассматривать любые проекты.

И часто так получается, что не тот функционал банки пытаются туда заложить. Все хотят, скажем, оплату пластиковыми картами. Это правильно, хорошо, но это не основное. Исходя из этого, многие совершают ошибки, в результате которых такие проекты делаются планово-убыточными. Я знаю достаточно много таких примеров.

Вкратце попытаюсь рассказать про основные заблуждения, по сути - ошибки, которые банки совершают при инициации таких проектов.

Первая ошибка. Когда банк ставит платежный терминал, самообслуживание, он хочет запихать туда максимальное количество функций – чтобы люди и платили там, и в интернет-банк для физических лиц можно было зайти и что-то там сделать, и заявки какие-то, скажем на кредит, оформить на этом терминале, и рекламу банка – в общем, всё. И в результате получается, что основную функцию приема платежей терминал выполнять перестает, поскольку если перед плательщиком стоит человек, который хочет что-то посмотреть в своем интернет-банке, то это у него займет минут пятнадцать, и тот, кто хочет просто заплатить – уйдет. Получается, что из-за этой второстепенной функции то, что нужно получить в первую очередь – прием платежей за максимальное количество услуг, просто не работает.

Второе заблуждение – это подход к платежному терминалу как к урезанному банкомату. Это тоже очень распространенный случай. Почему? Потому что в банке обычно платежными терминалами занимаются подразделения, которые занимаются банкоматами, они идут по проторенному пути – используют подходы, которые применяются при работе с банкоматами. То есть отправка платежей через карточный процессинг, использование банкоматных протоколов в общении между терминалами и так далее, и при этом не обращают внимания на то, что основная роль банкомата – это выдача наличных средств по пластиковой карте, по сути. Это основная, все остальные чуть менее важны. А основная роль платежных терминалов – это как раз оплата наличными деньгами максимального количества сервисов.

Могу привести пример по нашему уважаемому Сбербанку. Действительно, такой проект сейчас там запущен, и, действительно, в его отделениях сейчас можно заплатить в платежном терминале; вот там применен именно такой подход, всё это сделано, скажем так, на банкоматных технологиях. И, если даже не углубляться, это выглядит как «windows» и «dos», Сбербанк – это получается «dos», а, скажем, у «Паттерсона» − у них «windows», и это большая разница, потому что хочется максимальное количество сервисов оплачивать, а банкоматный подход не позволяет быстро и дешево их добавлять, каждый раз это большие сложности, это не будет рентабельным, потому что это бизнес микроплатежей, надо их очень технологично отработать, чтобы в сумме они дали эффект.

И третья, так сказать, ошибка. Часто банк видит, что данный рынок развивается, терминалы появляются здесь и там, и решает: давайте поставим терминал, а дальше посмотрим. Покупается какое-то оборудование, покупается программное обеспечение, и потом вдруг выясняется, что банк не может конкурировать с этими дилерами в платежных системах, они в других рыночных условиях находятся. И более того, они еще и рынок лучше понимают. И проект становиться планово убыточным. Таких примеров знаю достаточно большое количество. И на основании этих заблуждений я попытаюсь рассказать несколько стратегий, которые банк может использовать, чтобы этот проект ему принес прибыль, чтобы это было выгодно, чтобы действительно, вложив эти деньги, он получил отдачу и достаточно быстро.

Самая простая стратегия – это просто установка платежных терминалов в офисах банка или пунктах продажи банков, которые позволяют оплатить помимо стандартных сервисов типа сотовой связи, которые принимают везде, максимальное количество услуг банка, то есть это может быть, по сути, пополнение счета, пополнение карты, оплата сейфовой ячейки, еще чего-то оплата. То есть все такие  небольшие платежи, чтобы люди не шли в кассу, а шли в терминал. И по опыту внедрения могу сказать, что те же кассиры сначала настороженно относятся к этим железным ящикам, не очень их понимают, а потом очень положительно, потому что это их реально очень сильно разгружает. Любой такой небольшой платеж: отправляйте деньги, вот терминал стоит, платите деньги. И вот такой подход вполне имеет право на жизнь.

Второй подход – это установка платежных терминалов конкретно под клиента. Такими клиентами могут быть (это тоже из практики) учебные заведения, не знаю, ГИБДД, какие-то конкретные коммунальные провайдеры, еще кто-то. И там тоже достаточно понятно, как это делать, объем платежей этого провайдера известен, то есть в принципе известен доход, который можно получить с данного  конкретного терминала. Вся задача лишь в том, чтобы суметь это сделать очень технологично. Вот и все. Если это уметь делать, то это однозначно прибыльно быстро.

Третий подход, третья стратегия – это платежная система - региональная платежная система, потому что в регионах проще конкурировать с, например «Киберплатом» (условно), с ОСНП. Банк может этим заниматься, это действительно очень прибыльный бизнес.

И два примера внедрения. Платежная система «Кассира.НЕТ». Мы в основном присутствуем на Северо-Западе, потому что банк региональный, петербургский. Если говорить очень коротко, очень большое количество принимается местных платежей, более 500, именно местных, петербургских, ТСЖ, коммуналка, учебные заведения и так далее, так далее. Проект хорошо развивается, он рентабелен. Банку он нравится.

Второй пример внедрения – это, например, АКБ «Приморье», это Дальневосточный банк, там проект развивается по стратегии установки терминалов платежных под конкретных получателей платежей. Они принимают  большой спектр платежей. Например, платежи в пользу ГАИ, детских садов, еще что-то. И тоже проект рентабельный, они его наращивают. Опять же в условиях сокращения процентных доходов он очень оказался кстати. Это из общения с представителями банка.

Спасибо за внимание. Буду рад ответить на вопросы.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо.

 

ИЗ ЗАЛА

У меня вопрос о наличных деньгах, которые извлекают из терминалов. Как они инкассируются, как осуществляется безопасность инкассации и куда они потом деваются? Как они учитываются на балансах ваших дилеров, банка и так далее?

 

Д.О. ГОЛОВАН

Если терминал принадлежит банку, то понятно, что инкассировать может либо банк, либо сертифицированная служба, ну, Росинкасс. И поступает на кассовый счет банка. По практике как делается сейчас в платежных системах, то есть там, где присутствуют дилеры, то есть какие-то агенты, субагенты, собственно то, на что направлен сейчас закон. По практике они инкассируются в тот банк, в котором имеют свой счет. И платежная система не в состоянии отследить, куда реально, как этот дилер произвел инкассацию. Она отслеживает, чтобы платеж приходил под то юридическое лицо, с кем заключен договор, чтобы там было назначение платежа. Все по договору. А поскольку счет у этих юрлиц обычно открыт в каких-то  других банках, платежная  система не в состоянии отслеживать на самом деле, как они их проинкассировали. Это то, что есть сейчас. Часто дилеры региональные, они где-то на другом конце страны федеральных платежных систем.  То есть это ситуация, которая сейчас есть. Это неправильно, закон должен это отрегулировать. И это было бы хорошо для всех.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Дмитрий Олегович, у меня один маленький вопрос: а вот вы как специалист, который в этой сфере работает, вы можете оценить, какой объем или какая доля наличных денежных средств не инкассируется платежными системами.

 

Д.О. ГОЛОВАН

В смысле дилерами платежных систем.

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Да.

Д.О. ГОЛОВАН

Я бы так сказал «значительная». Очень значительная.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Банкиры за или против этих новаций, как я понимаю.

 

ИЗ ЗАЛА

Банкиры были против введения законопроекта по платежам физических лиц через платежные терминалы. Как вы прокомментируете этот законопроект?

 

Д.О. ГОЛОВАН

Вопрос понятен. На самом деле никому не хочется иметь конкурентов, которые находятся в лучших условиях, чем ты сам. На мой взгляд, закон, я просто не берусь судить до конца, его надо внимательно анализировать. Но мне кажется, что роль закона должна была бы поставить всех в одинаковые условия и в правовое поле, чтобы никаких вопросов типа предыдущего не возникало, чтобы всем было понятно.

Что делать, закон принимается, дальше надо просто жить по закону, который будет принят. Я хочу сказать еще одно, что банки могут конкурировать на этом поле. Есть такое мнение, что банк просто не может, ему не выгодно этим заниматься. Я с этим не согласен. У нас есть примеры, не один и не два, где банки вполне успешно оперируют и зарабатывают на этом. Просто это надо делать технологично, уметь. Часто это отдельный бизнес, которым между делом не займешься. Как одна из услуг банка, это не очень получается.

 

 

ИЗ ЗАЛА

Вы не могли бы прокомментировать этот вопрос? Эти штуки очень помогают государству эмитировать деньги, такие неучтенные. Недоплаченный финансовый продукт. 

 

Д.О. ГОЛОВАН

Вы имеете в виду, как устроено погашение кредитов у НКО «Рапида», например, когда как бы покупается предоплаченная карта…

 

ИЗ ЗАЛА

Нет, я имею в виду эмитенты, эмитируют, например, пластиковые карты и их продают. Например, я могу эту карту подарить на день рождения кому-то, своим друзьям, они пойдут и с помощью этой карты купят какую-то покупку.

 

Д.О. ГОЛОВАН

По сути, это какая-то предоплаченность, что-то такое?

 

ИЗ ЗАЛА

Но вы этим не занимаетесь?

 

Д.О. ГОЛОВАН

Нет, мы этим не занимаемся.

Когда оперируешь как платежная система, приходят дилеры и говорят: хотим зарабатывать вот так. Если это не противоречит закону – почему нет? Важно, чтобы это было законно. Вообще, принятие закона – это явление положительное; все-таки чуть-чуть больше правового поля появляется. Может быть, он несовершенен, но все равно это хорошая попытка.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Коллеги, давайте будем двигаться дальше.

Алексей Вячеславович Плякин, заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора Банка России.

 

А.В. ПЛЯКИН – заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва

 

С чего бы начать? Мне кажется, что это один из важнейших аспектов нынешнего этапа – реструктуризация в системе кредитных отношений. И я хотел бы коротко сначала ввести эту тему следующим образом.

Если четко определить несколько этапов развития этого кризиса или развития сегодняшней экономической ситуации, то можно сделать следующие наблюдения.

Если первый этап – это с начала октября до начала января – был характерен достаточно понятным поведением банков, когда всё, что они делали, это просто изымали ликвидность, чтобы выполнить две задачи: это поддержание расчетов и выполнение своих обязательств перед вкладчиками, то есть физическими лицами; в этот момент продавались активы, предлагалось заемщиками произвести досрочное погашение (и на самом деле, больше всех от этого пострадали те заемщики, которые в этот момент обладали достаточной ликвидностью), то второй этап, о котором я хотел бы рассказать подробнее, это этап реструктуризации своих кредитных портфелей.

Он очень сложный, связан со многими факторами, но я бы разделил его на 4 типа.

Первый тип – это так называемый тип принудительный, когда при малейших проблемах начинается достаточно жесткая работа с заемщиками, обращение взысканий в суды, обращение к исполнительным процедурам. Обычно он связан либо с наблюдениями очень серьезных проблем в деятельности заемщике и желанием успеть первым, либо, как это ни прозвучит грубо, с достаточно качественным обеспечением, которое в данном случае кредитная организация, скажем так, пытается взять в погашение кредита.

Два следующих типа, на мой взгляд, наиболее правильные, ну, может быть, не правильные, а последовательные: это тип превентивной реструктуризации и тип текущей реструктуризации.

Как бы я их обозначил? Когда соответствующие службы банка начинают анализировать и работать точечно по тем заемщикам, которые у них есть. То есть, они четко отслеживают ситуацию в отрасли, отслеживают платежные потоки, и даже до наступления события, которое требует реструктуризации, при наступлении признаков, носящих не качественный характер, клиентам предлагаются определенные новые условия кредитования. Понятно, что такого рода способ характерен для банков, у которых достаточно серьезный запас ликвидности уже существует и проблем с выполнением каких-то текущих обязательств,  даже в среднесрочной перспективе не наблюдается.

Второй тип – это текущая реструктуризация, когда заемщик самостоятельно обращается, уже по наступлению какого-то срока, в кредитную организацию, для того чтобы каким-то образом реструктурировать свою задолженность. Здесь происходит работа по тому же типу.

И тот, и другой тип, вообще, характеризуются следующими действиями. Как правило, это введение дополнительного обеспечения; как правило, это четкий и последовательный анализ всей предыдущей его работы и планов на будущее; введение до этого достаточно неудобного, но сейчас довольно распространенного способа страхования – это личное поручительство собственников, причем это принимает повсеместный характер.

И четвертый тип реструктуризации – он, наверное, тоже один из самых сложных – это коллективная реструктуризация. Как правило, она происходит в отношении какого-то крупного заемщика, когда одновременно его кредитует достаточно много организаций, достаточно много банков. Чем он сложен? Сложен он, при том, что существуют соответствующие аналитические группы, которые работают с ними, работают с собственниками, и они проходят ровно те же самые этапы, но когда один из участников этого процесса (в силу разных обстоятельств – либо желания быть первым, либо не очень удачного собственного финансового положения) инициирует процедуру банкротства, то тогда начинает сыпаться вся схема работы с этой задолженностью. Есть какие-то формы, но, тем не менее, как правило, это происходит с небольшими заемщиками на фоне всех остальных.

Я сознательно не обсуждаю тему, скажем так, условной реструктуризации, когда фактически используются действия Банка России, там Положение №2156, с целью вскрыть реальное состояние активов кредитной организации, кредитного портфеля, когда, по сути, проблема оттягивается назад. Это, в общем, путь тупиковый; он для нас, к сожалению, самый сложный, потому что ту же самую работу, которую банки могли бы проделать сами, мы делаем за них, когда пытаемся выявить реальное качество активов. То есть, мы работаем с отчетностью, зачастую, к сожалению, фальсифицированной. Виды фальсификации и в отношении банков, и небанков зачастую приобретают удивительные формы, самые экзотические. Это тоже отдельная тема. И здесь это очень трудоемкий процесс; мы идет в этом смысле вместе с банками, когда работаем, особенно с постоянной отчетностью.

Что еще хотелось бы сказать? Это те опасности, которые мы видим при работе с реструктуризацией.

Первое – это я уже сказал – это качество отчетности.

Второе – это качество обеспечения. К сожалению, сейчас довольно сложно оценить обеспечение адекватным образом. И слово «адекватно» применить вообще достаточно сложно – рынок нам сейчас не может показать реальную цену ни недвижимости, ни ценных бумаг, ни качество товаров в обороте (мы проводим в этом смысле довольно большую экономическую работу).

Еще одна опасность. Появилась такая не очень хорошая тенденция, когда реально заемщики просто отказываются от дальнейшей работы, они говорят – ну всё, мы больше не будем продолжать, хотя у них для этого есть потенциал, они говорят – забирайте залог, всё, сил бороться нет. Это такая психологическая вещь, но с этим тоже приходится сталкиваться в ряде случаев.

Четвертая опасность, которая тоже видна, − это так называемые валютные риски. Если очень коротко, то существуют попытки перенести валютный риск на клиента, который не имеет валютных потоков. Она по-своему такая – «страусиная», поскольку кредитный риск от этого из банка не уходит, не говоря уже о том, что возможности работать с валютным риском у заемщика гораздо ниже; более того, для него стоимость работы с валютным кредитом выше, там появляется комиссия, курсовые разницы, и так далее, и так далее. Соответственно, это неким образом транслируется на кредитные риски.

Еще одна опасность, которая выявилась сейчас, − это так называемые антиколлекторские агентства. Мы сейчас смотрели в некоторых регионах: они приобретают значимые величины, когда существуют профессиональные команды юристов, бывших сотрудников профессиональных органов, экономистов и за определенные комиссии они помогают не возвращать кредит. В общем, тенденция тяжелая, но тем не менее.

Что в связи с этим происходит? Мы сейчас смотрели довольно много кредитных организаций, и на основании всех данных о тех процессах, которые идут в банковской системе, мы видим, что реально происходит изменение вообще системы работы в рамках кредитных отношений. Существенно меняются положения и подходы по управлению рисками, существенно меняются подходы по управлению активами и пассивами, тем более, как говорил Геннадий Георгиевич, нашей системе был нанесен колоссальный удар, ее пассивной базе, не только в виде ухода прямых заимствований, но и в виде ухода заимствований клиентов, которые фактически тоже формировали пассивную базу банковской системы. То есть это удар страшный! Я уже не говорю о том, что сроки кредитования просто сократились.

И третье – это серьезные изменения кредитных политик. То есть фактически, сейчас происходит перезагрузка (сейчас модный термин такой), перезагружается вообще система кредитных отношений, и колоссальный опыт получают банки, именно в изменении и реструктуризации, и в изменениях вообще приоритетов. Я не зря спросил у коллеги по поводу отраслевых стандартов.

Сейчас только нащупываются некие соотношения между отраслями, между подходами. Эти дисбалансы, которые возникали у нас то в потребительском кредитовании, то в кредитовании отдельных отраслей, они потихонечку выравниваются. Слава Богу, первый этап нам эту перезагрузку позволяет осуществлять. И здесь очень важный фактор, к которому мы раньше относились не очень серьезно, такой фактор, как качество управления и в отношении кредитных организаций, и в отношении клиентов банка. Качество управления сейчас выходит на первый план.

И что хотелось бы сказать в заключение. Я бы слово «реструктуризация» обозначил следующим образом. Это, по сути, подготовка, потому что маятник качнулся от максимально возможных объемов кредитования до полного кредитного сжатия в начале октября. И сейчас он начинает приходить в некое равновесное положение. Так вот, реструктуризацию я бы назвал в отношении каждого заемщика – новым кредитным решением. Когда мы говорим, что кредиты не выдаются, они выдаются. Реструктурируя, мы, по сути, выдаем новый кредит. Причем решение по этому кредиту принимается на порядок взвешеннее, с учетом большего количества факторов, чем принималось раньше. Это, по сути, новое кредитное решение. И очень правильно в этом смысле звучит тема нашего конгресса, мы сейчас находимся, что называется, в периоде поиска оптимума. Поэтому это такая немножко оптимистичная вещь.

Я просто пытался перед конгрессом провести некий маленький замер, связывался с некоторыми банками. Это, конечно, не показательно, но вот те кредиты, новые кредиты, нереструктурированные,  которые были выданы после 1 октября, точнее даже, после 1 ноября, то есть они короткие - качество этих кредитов гораздо выше.

Спасибо.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Вопросы есть? Нет. Продвигаемся дальше. Гусева Ксения Николаевна.

(ИЗ ЗАЛА: Перерыв?)

Коллеги, я предлагаю так построить нашу работу. Вот члены президиума договорились, что мы здесь сидим. У кого есть возможность и желание, они продолжают работать. Кому надо выйти, попить кофе, пожалуйста, можете выйти, прийти. То есть такой свободный режим. У нас постоянно действующий семинар. И мы закончим не в 2, а пораньше, чтобы можно было до пленарного заседания кофе выпить и так далее.

Идет такой график? Мы просто не успеем в противном случае.

Пожалуйста, Гусева Ксения Николаевна – Начальник отдела Департамента исследований и информации Банка России.

«Проблемы осуществления инвестиционных проектов в реальном секторе экономики в условиях ограничения кредитного предложения».

 

К.Н. ГУСЕВА – начальник отдела Департамента исследований и информации, Банк России, Москва

 

Добрый день, уважаемые господа!

Я выступала на прошлом Банковском конгрессе с темой, близкой к сегодняшней, и вообще давно отслеживаю проблемы, связанные с инвестиционным кредитованием, и хочу сказать здесь  сегодня, что проблемы банков в сфере кредитования инвестиционных проектов в реальном секторе экономики, по моему мнению, неправомерно полностью относить только  к последствиям мирового финансового кризиса.  Безусловно, они формировались и раньше. Причиной тому - внутренние проблемы банковского сектора, которые накапливались в последние годы. Это и недокапитализированность ряда кредитных организаций и существенная дифференциация по уровню ликвидности, финансовому положению и, возможно, в последнее время излишняя либерализация на кредитном рынке.

Тем не менее, несмотря на все те беды, которые принес кризис банковскому сектору, это ресурсный дефицит и кредитный голод, слова какие страшные, тем не менее, мы не фиксируем кризиса кредитования в реальном секторе экономики. Не буду утомлять вас цифрами, скажу только что долгосрочные кредиты продолжают расти, продолжают расти они темпами, опережающими темпы роста кредитов краткосрочных, то есть до года. По-прежнему, они составляют подавляющую долю в портфелях банков. И тенденция к росту даже прослеживается. К примеру, в «Сбербанке» это уже 65 %. Конечно, надо сказать, что в последнее время, начиная с октября прошлого года, долгосрочное кредитование у нас осуществляют преимущественно крупные банки, которые получали государственную поддержку, и имеют тем самым возможность осуществлять такие затраты на долговременной основе.

Не буду останавливаться на тех проблемах, которые сдерживают развитие этого процесса, а именно кредитования долгосрочного. Об этом уже отчасти говорилось, и повторяться не хочется. Скажу о том, о чем еще не говорилось. Конечно, кредиты стали менее доступны. На сегодняшний день у нас процентная ставка по рублевым кредитам на срок свыше 1 года превышает 16,4 %. Много это? Действительно, это очень много, но на самом деле, наверное, можно брать и под эту процентную ставку, и берут.

Раз кредиты растут, значит, спрос на такие кредиты есть. Но посмотрим на те проблемы, которые возникают, несколько с другой стороны, а именно со стороны заемщиков из реального сектора экономики. Что у нас происходит?

Действительно, развитие кредитования инвестиционных проектов, как сдерживалось, так и сдерживается в связи с недостаточной эффективностью. Позвольте выдвинуть такую идею, может быть, я буду не права, и будут вопросы, мы подискутируем. На мой взгляд, единственным значимым признаком инвестиционного бума, который фиксировался в последние годы в российской экономике, по существу его единственным признаком являются высокие темпы наращивания инвестиций. Огромные инвестиционные вливания в экономику способствовали экономическому росту. С этим нельзя не согласиться. Но на экстенсивной основе. Качественные характеристики основного капитала остались не высокими, и, возможно, именно это стало одной из причин разрастания кризиса российской экономики, поскольку не удалось за эти годы модернизировать производственный потенциал, хотя средства для этого имелись, и большинство его видов сейчас располагают крайне устаревшими фондами. По сути дела, в последние годы мы не видим никаких изменений в воспроизводственной структуре основных фондов, доля машин и оборудования остается крайне низкой, высока доля полностью изношенного оборудования, высок средний возраст машин и оборудования, степень износа во многих отраслях деятельности сейчас приближается к 50 %.

Безусловно, низкое качество основных фондов – следствие крайне нерациональной видовой технологической воспроизводственной структуры инвестиций в основной капитал. У нас подавляющая  часть инвестиций направляется, по-прежнему, уже на протяжении многих десятков лет на новое строительство зданий и сооружений, проведение строительно-монтажных работ, финансирование нового строительства. Это дорого, долго и медленно окупается. И, безусловно, является одной из причин сохранения крайне умеренных мотиваций большинства банков к кредитованию  инвестиционных затрат.

Что касается ресурсного дефицита, позвольте вам напомнить, что многие работы по техническому перевооружению еще буквально 10-15 лет тому назад финансировались на срок до 6 месяцев и до года. Предприятия стимулировались государством не дополнительными вливаниями денег, а экономическими стимулами. В частности, такие кредиты можно было погашать за счет снижения существовавшего тогда налога с оборота. И действительно, проблема ресурсов решается, поскольку техническое перевооружение – это быстро проводимое, если оно эффективное,  и быстро окупаемое вложение средств.

Последнее, что мне хотелось бы сказать, что Росстат, если банкиры посмотрят на данные Росстата, который ежегодно проводит опрос 10 тысяч предприятий о тех проблемах, которые сдерживают их инвестиционную активность, мы увидим парадоксальную вещь, что на протяжении  многих лет, начиная примерно с 2003 года, когда проводятся эти обследования, предприятия дружно говорят, что это высокие процентные ставки по кредитам. Простите, в 2007 году у нас в середине года были одни из самых низких за последние 4 года ставок по кредитам, и предприятия все  равно говорили, что кредиты для них дороги.

Возможно, здесь опять же причина таких высказываний большинства респондентов кроется именно в том, что у нас есть не дефицит средств, а у нас есть по-прежнему дефицит эффективных проектов.

Безусловно, в ближайшие годы мы не можем ожидать таких же высоких темпов, да, может быть, они и не нужны, и кредитный консерватизм банков вполне оправдан (более тщательно изыскивать себе заемщиков), но серьезное влияние, на мой взгляд, на динамику долгосрочного кредитования может оказать не только предложение, но и ограничение спроса на кредиты. Не говоря о финансовых проблемах предприятий (в части того, что у них там сейчас происходит сворачивание деятельности и так далее), мне бы хотелось сказать вам о том, что мне показалось интересным. И этот факт мы фиксировали несколько лет тому назад.

У нас сейчас процентная ставка по рублевым депозитам для финансовых организаций на срок свыше одного года составляет 12 процентов. Так вот, рентабельность капитала только в шести видах деятельности из многочисленных видов деятельности, которые учитывает Росстат, превышает этот показатель; у остальных рентабельность капитала значительно выше. Я задаю вопрос этой аудитории: выгодно ли в этих условиях организациям осуществлять инвестиции в основной капитал?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Пожалуйста, какие вопросы, соображения?

Ксения Николаевна, у меня маленький вопрос: вы что, действительно считаете, что одной из причин кризиса является то, что у нас быстрый рост объема инвестиций в последний период? Как-то мне так показалось.

 

К.Н. ГУСЕВА

Нет. Я, может быть, не очень четко выразилась. Я говорила о том, что инвестиции растут, но какова их отдача, какова их структура, каково их качество? Инвестиции росли, но качество производственной базы у нас не менялось, о чем, кстати, было сказано нашим Президентом на совещании, что модернизация основных фондов как была, так и остается, по сути дела, не приоритетной задачей для бизнеса; были возможности получения доходов другими способами – зачем нам вкладывать в основной капитал. И, судя по моим цифрам, я не озвучила все, но они действительно устрашающие, они десятилетней давности…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Вы знаете, когда-то это моя любимая тема была…

 

К.Н. ГУСЕВА

Моя и осталась.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

В какие-то давние годы. Я иногда продолжаю и сейчас следить за этим.

И я уже не говорю о том, что, на самом деле, инвестиция в основной капитал чрезвычайно мизерная, вообще норма накопления у нас очень маленькая, и вообще склонность к сбережениям у населения очень низкая. Это то, что сегодня характеризует нашу ситуацию. Но у меня какое-то сомнение большое, когда вы говорите о том, что у нас структура инвестиций такая, что основная часть все равно продолжает идти в здания, сооружения, а не в активную часть.

Я думаю, что здесь дело не в этом. У нас так, действительно, получается по статистике. Но, на мой взгляд, это получается так, потому что мы сегодня очень мало строим, создаем новых предприятий. Мы много вкладываем во что? – в офисы, торговые центры. То есть у нас действительно идет в здания: офис – это здание, торговый центр – это здание. Мы начали наращивать в последний период – что, наверное, правильно – в строительство жилья, это тоже здания. А это всё – инвестиции в основной капитал. Если брать макро, в целом, то и получается у вас, что доля инвестиций в здания и сооружения большая, но если взять чисто производственные инвестиции, то я не уверен, что так будет. Более того, я думаю, что доля как раз вложений в активную часть будет высокая, потому что мы в последний период очень много вкладывали в создание производств. Ну, много как? По сравнению с началом 90-х, когда вообще ничего не вкладывали, сейчас вкладывают в создание производств, создаваемых на базе тех цехов, тех производственных структур, производственных зданий, которые уже были.

Поэтому если брать чисто производственные инвестиции, то я не уверен, что там высокая доля вложений в это неактивную часть. Мне кажется, что тут просто, наверное, такой макроанализ к этому приводит.

 

К.Н. ГУСЕВА

Ну, во-первых, я согласна с вами, что в рамках такого маленького выступления трудно описать все проблемы. Но, уверяю вас, я слежу за этими процессами постоянно. Во-первых, жилые здания у нас не входят в счет сооружений. И то, что, вы совершенно верно сказали, что у нас строятся офисы, торговые помещения, это, наверное, неплохо, но если это делается не в ущерб тем основным фондам, в которых находятся производства.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Нет, ну статистику вы берете – общий объем инвестиций в основной капитал, а потом смотрите, сколько вкладывается в активную часть: у вас получается доля очень маленькая, и естественно, потому что значительная часть ресурсов идет на строительство жилья, торговых центров, офисов и так далее, поэтому так и получается чисто статистически.

 

К.Н. ГУСЕВА

Нет, дальше мы смотрим долю вложений именно в производственное оборудование, то есть ту долю, которая идет непосредственно на приобретение оборудования. Далее мы смотрим долю технического перевооружения. Далее мы смотрим износ производственных фондов, уже производственных фондов. Далее смотрим средний срок.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Хорошо, спасибо. Я могу только констатировать одно (на это никто не обращает внимания): у нас на сегодня объем инвестиций в основном капитал – а если взять по производственной части, значит, еще меньше будет – составляет от уровня 90-го года, насколько я помню, всего три четверти. Если по ВВП мы вышли все-таки на уровень 90-го года, хотя это был не лучший год, лучший год был 88-й, то по инвестициям в основной капитал мы не вышли даже на те старые периоды.

Кстати, это серьезная проблема, потому что если эта тенденция, которая сегодня есть, будет сохраняться, то у нас основные фонды через несколько лет будут такие устаревшие, что мы, с точки зрения конкуренции с зарубежными странами, и хвоста скоро не увидим, если так будет продолжаться.

Правда, в последний период мы стали все-таки немножко вкладывать и в модернизацию, правда, отдельных отраслей: например, металлурги довольно прилично перевооружились, еще некоторые отрасли. Но это, наверное, тема не для нашего сегодняшнего совещания.

 

К.Н. ГУСЕВА

Безусловно, появление эффективных проектов – это, действительно, импульс для развития кредитования банковской системы.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я просто о том, что к нам имеет отношение. Вот эти стоны, что банки плохо кредитуют перевооружение промышленности, это действительно стоны, и, на мой взгляд, не всегда обоснованные.

Я помню, еще когда я работал в Сбербанке, у нас тогда появились ресурсы и возникла идея: чего мы бегаем, рыщем, ищем инвестиционные проекты или проекты, которые связаны с проектным финансированием? Давайте обратимся в Минэкономики, они собирают по регионам всю эту информацию, и просто профинансируем те объекты, те проекты, которые достаточно эффективны. И я помню, как я этим занимался: ездил в Минэкономики, они откликнулись с огромные желанием, мы обсуждали, смотрели эти проекты. Все области делали такие красивые, огромные какие-то атласы своих проектов, а, когда начали это анализировать, оказалось, что это всё только нарисовано, а по жизни – совершенно неэффективные проекты, окупаемость какая-то фантастическая, если она вообще будет.

То есть ваш тезис о том, что у нас проблема не в том, что у нас ресурсов не хватает, а проблема в том, что нет нормальных эффективных проектов, это реальная проблема на сегодня, к сожалению.

Хотя, может быть, сейчас ситуация меняется, потому что вроде все говорят о том, что они хотят что-то создавать.

 

К.Н. ГУСЕВА

Да, то, что будут отбирать заемщиков, то, что заемщики будут отбирать проекты, если они у них будут.

И потом я хочу сказать, что все-таки 21 процент роста инвестиций в 2007 году – да, это хорошо. Если бы эти инвестиции, пусть незначительные, но они были бы немножко другие по структуре (тем не менее, я на этом все-таки настаиваю). Ну, наверное, какие-то проблемы должны быть решены.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Слово предоставляется Юрию Валентиновичу Мальцеву. Пожалуйста.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ – Первый заместитель генерального директора, ОАО «Москлирингцентр», Москва

 

Уважаемые коллеги!

Изредка проскальзывает упоминание о законе. Я попытаюсь провести некий анализ того, что принято.

Я представляю Московский клиринговый центр, занимаюсь этим рынком с 2001 года и, исходя из собственного опыта общения с участниками рынка и истории, так сказать, в известном смысле борьбы с законом, которая происходила в течение трех лет, попытаюсь довести до вашего сведения, что мы все-таки получили.

Немножко истории. Что можно было до этого закона, то есть как принимать платежи?

Платежи можно было принимать вот таким образом (слайд); в соответствии со статьей о небанковских агентах и в соответствии с Законом о связи и постановлением Правительства можно было принимать платежи за электросвязь. Исключительно такой набор для небанковских организаций. При этом принцип инвестиционной целесообразности, как всегда у нас, побеждал; контент был существенно шире, были тысячи различных контент-провайдеров; он касался не только электросвязи; он касался и банков, и интернет-казино, и так далее. И, вообще говоря, агентский договор по модели договора комиссии практически был притворной сделкой.

Почему притворной сделкой? Собственно, что такое агентский договор по модели договора поручений и что из этого вытекает, было определено давно и вовсе не для того, чтобы как-то «нагадить» нашим уважаемым агентам. Это исходило из логики правоотношений этого договора и было установлено гораздо раньше, чем появление энтузиастов, которые сошлись к 2005 году; в это время сошлись «два одиночества» − собственно, подорожавшая наличка и первые государственные попытки давления на различного рода игровые автоматы. Вот эти «два одиночества» сошлись в одном огороде, и в 2005 году движение начало развиваться практически вертикально, если говорить о графиках.

Собственно, я перечислю, наверное, что требуется при осуществлении функции аренды по модели договора поручения.

Денежные средства должны даваться либо к счету, либо в кассу исполнителя. Вообще говоря, это положение Банка России существует с 92-го года, а на самом деле – от царя гороха; это просто из советских времен перешло, потому что логика понятна, потому что в противном случае получается, что выручка инкассируется в счет какой-то непонятной организации, даже не в банк.

Второе. Комиссия, полученная с физических лиц агентами, должна учитываться в доходах собственно принципалов; это тоже понятно, потому что после того как все права и обязанности по сделке принадлежат принципалу, все документы, которые выдаются плательщику, должны были выдаваться от имени принципала. Вообще говоря, поскольку вся сумма, которая получается, является реализацией принципала, она должна была регистрироваться на имя принципалов.

Дальше, по Налоговому кодексу, различным минфиновским постановлениям и так далее: выверка и книги продаж должны были вестись принципалом в разрезе каждого агента; и так далее.

Разумеется, ничего из этого не выполнялось, и это сильно «жало», так сказать, наших уважаемых дилеров, агентов, или как там их еще называют.

И основное – модель поручения; по Гражданскому кодексу опять же, предполагает, что передача прав по нему осуществляется только в порядке передоверия, поэтому у субагента, которого привлек агент, принципала, возникают отношения непосредственно с принципалом. Тот агент, которого он привлек, также остается в отношениях, а далее этот привлеченный агент опять же имеет отношения с принципалом.

Если представить это картинкой, получается примерно так (слайд) - такое солнышко вокруг принципала. На деле получилась платежная пирамида, и это тоже немножко «жало», так сказать, участников рынка.

Поэтому потребовался некоторый закон, который эти отношения урегулировал бы. Подходы были традиционные: у кого сила, тот и прав. Президент Медведев это произнес в своей тронной речи, предвыборной. Собственно, он классик, так все и получилось.

            Была создана рабочая группа Минфина, где эта тема перекатывалась, как граната без чеки, между различными ведомствами с точки зрения организации надзора, даже если этот закон появится. И в результате она разрешилась таким троцкистским образом: ни мира, ни войны, армию распустить. И сейчас говорится о некоем уполномоченном государственном органе, который будет осуществлять тот самый надзор. При этом надо понимать, как этот надзор будет осуществляться, потому что в пояснительной записке к закону говорится о том, что дополнительных бюджетных средств для реализации этого закона не потребуется. Надо понять, какое ведомство сможет осуществлять хоть какой-нибудь  эффективный надзор, как говорят, за десятками тысяч индивидуальных предпринимателей, права которых ущемляются банковским лобби. Соответственно, качество надзора можно предположить.

            Было два пути, развилка, по какому пути пойти. Ассоциация российских банков, наверное, единственная предлагала сделать то, что всегда делается в России: помимо принятия закона или какого-нибудь  нормативного акта надо принять дополнительный закон и нормативный акт о том, что этот закон или нормативный акт должен исполняться. Предлагалось выпустить это разъяснение, что агентская система не запрещена, но она вот такая будет. И страховые агенты действуют вот так: они приходят к нам домой, выписывают документ от имени страховой компании, деньги несут в кассу страховой компании и так далее.

Просто надо было выпустить нормативный акт и не написать ничего нового; надо было написать цитату и постановление в одном месте: «Ребята, если вы агенты, работаете вот так». Естественноe, это не давало возможность развернуть «платежного паука», поэтому пошли по пути написания закона «О деятельности по приему платежей». При этом - опять же по классической схеме, которая примерно характеризуется так: бабушка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать практически негде. Если раньше стояла цель отрегулировать и как-то упорядочить правоотношения при приеме платежей за электросвязь, то появились и новые виды деятельности, специальной правоспособности и операторы по приему платежей. И вообще платежи в любой адрес.

Собственно, что вводит закон? Он устанавливает наличие некого нового субъекта – оператора по приему платежей. Он говорит, что платежи теперь можно совершать за что угодно, что оператор привлекает платежных субагентов.

Институт какой-то публично-правовой, связанный с регистрацией прав заниматься деятельностью, требующей специальной правоспособности, отсутствует напрочь.

Лиана Витальевна вчера говорила о правовых новеллах. Я должен сказать, что правовая новелла не только в российском законодательстве, во всемирном  масштабе - это приобретение специальной правоспособности путем заключения частноправовой сделки, то есть договора. Это всемирная новелла, которую вы не встретите ни в одном законодательстве. Там говорят, что готов съесть шляпу. Я готов съесть шляпу, если вы мне приведете другой пример.

Надзор и регулирование отсутствуют.

Возможность прекращения деятельности оператора как некоего специального субъекта, занимающегося деятельностью, отсутствует напрочь.

Нормативы ликвидности и достаточности капитала отсутствуют также.

Ограничения на структуру активов и состав операции платежных агентов (например, что нельзя торговать цветами на 8 марта за счет денег, полученных от клиента) отсутствуют тоже напрочь.

Штрафные санкции отсутствуют.

Ежедневное отражение операций в свете выполнения решения президента  по повышению прозрачности финансового рынка отсутствует также.

Тут принято говорить стихами последнее время: родила царица в ночь, соответственно, то ли сына, то ли дочь - не мышонка, не лягушку, но такой вот неведомый оператор по приему платежей получился.

Мы фактически реализовали цель законопроекта, который я обозначил бы так: он устраняет отдельные «недостатки» действующего гражданского законодательства, создающего правовые возможности контроля и регулирования деятельности электронных платежных систем.

Вот этой цели закон достиг полностью. И вторая побочная цель – какие-то банки путаются под ногами.

Я бы еще отметил то, что, скажем, наше оппонирование закона  пытаются представить, как банковское лобби, что они хотят убить этих несчастных агентов, вкладывавших деньги, они останутся без работы, дети голодные и так далее.

Речь об этом не идет; никто не собирается убивать агентов, стоящих на земле. Речь идет о внедрении каких-то стандартов регулирования (минимальных) и упорядочении этой деятельности. Сама по себе мысль, что ее продвижение в сторону банковской прозрачности эту деятельность убьет, скорее, характеризует деятельность, а не намерение ее убить. Вот что хотелось бы заметить.

Что делает этот закон? Если не успею все сказать, вы потом эти вопросы задайте, я в ответах поясню, что имел в виду.

Он не защищает права потребителей. Лукавая фраза о том, что обязательства плательщика прекращаются с момента внесения денег в кассу платежного субагента; она лукавая. Нигде не написано, у кого эти обязательства наступают после этого. Вообще говоря, обязательства поставщика предоставить услугу возникают только в одном случае, если он действует по агентскому договору, по модели договора поручения от имени поставщика. Но эта  схема:

а) нигде и никем не используется по факту

б)она одна из 10 возможностей, которая приведена в законе. И потребитель вынужден лазить между: от имени, за счет и кто за кем; он в этом деле погибнет.

Поэтому вот эта лукавая фраза не имеет под собой физического смысла. Вообще говоря, смысл ничтожен, потому что она ему противоречит в ряде случаев в области правоотношений,  связанных с агентскими договорами.

Про  противоречие общепринятой правовой логике я уже сказал. Тут еще на что надо обратить внимание. Если во всем мире, да и у нас грешным делом до сегодняшнего момента был принят тезис о том, что существо сделки определяет необходимость лицензирования или понятия специальной трудоспособности, здесь, наоборот, субъектный состав определяет суть сделки. Практически говорится о том, что автомобилем можно управлять, не имея водительского удостоверения. Если ты не имеешь водительского удостоверения, то ты можешь управлять по договору с пассажиром или по договору с грузополучателем. И тогда тебе водительского удостоверения не требуется. Но при этом ты не являешься водителем автомобиля; ты являешься деятелем по вращению руля и нажиманию педалей. Вот буквально такая логика видна в этом законе. Это тоже всемирная новелла.

Про нарушение гражданских прав тех же самых несчастных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей: договор не объявлен публично. И если будет получение специальной правоспособности (обычно это публичная процедура, и невыдача тебе какой-нибудь лицензии может быть оспорена в суде), то заключение агентского договора или не заключение с тобой не может быть оспорено в суде. Поэтому, вообще говоря, получение правоспособности, связанной  с осуществлением деятельности по приему платежей, зависит исключительно от произвола либо платежного оператора, либо поставщика, что априори ущемляет права любого индивидуального предпринимателя, юридического лица, которое хочет заняться этой деятельностью.

Если вы помните, были законы, определяющие минимальный уставный капитал. По этим законам организации, занимающиеся расчетами, НКО должны иметь минимальный капитал 90 миллионов. Если, упаси Господи, она введет счета юридических лиц (что делают наши уважаемые платежные операторы), то 180 миллионов. Здесь же речь идет для обществ с ограниченной ответственностью – 10 тысяч, а говорить о капитале индивидуального предпринимателя, наверное, вообще нет смысла. А если говорить о нормативах регулирования достаточности капитала, о котором тут все говорили, то, вообще говоря, прочистить активы индивидуального предпринимателя, простите, скажем так, говорить об этом можно только в бане.

Это нарушает международные обязательства России, связанные с членством в FATF.

Я не сочинил, это просто цитата оттуда.

Конечно, можно говорить, что у нас  переводы означают другое, но в смысле  FATF, наверное, определение переводов может быть разное в зависимости от времени суток, ситуации и так далее. В определении FATF  перевод означает любое перемещение не только денежных средств, но и иных ценностей с участием посредников – плательщиков и получателей. Поэтому эти все нормы, которые, вообще говоря, были в поправках внесенных, но они не прошли. Прямое нарушение 7 резолюции FATF и дальше полное отсутствие исполнения 6 специальной рекомендации FATF в отношении информации клиентов. На них эта обязанность практически не распространяется, то есть полностью.

Законодательство утверждает двойные стандарты регулирования. Соответственно, это банковская схема, тут много еще можно писать. Так гордо именуется электронной платежной системой, а дальше соединяется с дорогой, ведущей в рай; практически в нее втекают так называемые электронные деньги, мобильные деньги, Интернет-деньги и так далее, сливаясь с возможностью пополнения, вывод – никто не запрещал, -  практически замыкает параллельную нерегулируемую систему. Это пример того, что можно сделать под видом электронных денег. Вы найдете штук 20 в Интернете, просто берите электронные деньги, карты или что-нибудь еще.

Это примерно, как выглядит банковское регулирование. Вообще говоря, здесь есть некоторый энтузиазм: могут попытаться пройти на территорию через те самые ворота при отсутствии забора. Вообще, банковское регулирование эффективно, но развивается как-то отдельно от всей окружающей действительности, примерно, как животный мир Австралии. 

Это дальнейшие характеристики закона. Депутатами ему было открыто  такое свойство обратной проводимости. Есть проводники, есть диэлектрики, полупроводники, диоды, а вот здесь некая обратная проводимость.  Во-первых, на наш взгляд, это оценка Думой, это закон деятельности всех монетарных властей и руководства страны за последние 10 лет. Ведь закон «О свободе расчетов» практически аналог закона «О свободе торговли» 1992 года, когда было все развалено, и сказали - как угодно, но эти колготки, колбасу мимо таможни, мимо налогов несите и так далее.

Я, например, не считаю, что наша банковская система или вообще расчетная система находится в такой разрухе, требующей подобного рода решений для удовлетворения потребностей населения.

Обратная проводимость - она связана с тем, что есть, например, вот этот текст поручения президента, данного в Новосибирске. Там говорится о банковских услугах. Теперь вместо этого выдвигаются некие услуги непонятных деятелей по приему платежей. Что делать? Что делать - в ответах на вопросы.

Спасибо.

 

ИЗ ЗАЛА

Любая платежная система максимально заинтересована, если она работает с агентами, чтобы агенты были максимально законопослушными. Просто их очень сложно проконтролировать. Вопрос в принципе к  регулятору, может быть. Любой агент (он же или индивидуальный предприниматель или юридическое лицо) имеет  счет в банке. Наиболее, мне кажется, простым способом контроля было бы обязать платежные системы при принятии депозитов от своих агентов, чтобы они поступали со специальных счетов в любом банке, которые возможно пополнять только наличными  денежными средствами и никаким другим способом. И, на мой взгляд, это бы решило проблему. Если ты хочешь работать на прием платежей, у тебя должен быть такой счет. Инкассируй на него и  перечисляй в платежную систему. Почему бы не сделать вот так? Мне кажется, это правильно было бы.

(Ю.В. МАЛЬЦЕВ: Мне вопрос или президенту?)

Может быть, вам.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Спасибо. Во-первых, вопросы регулирования не сводятся только к тривиальному контролю за непродажей наличных; есть еще вопросы управления рисками. Это вопрос достаточности капитала, о котором много говорили, и так далее. Специальная правоспособность в других законах, в отличие от этого, помимо прав налагает еще некоторые обязанности, вытекающие из этих специальных прав. И там есть несколько моментов.

Первый. Конечно, контроль за денежными потоками.

Второй. Контроль за рисками.

И нулевой – самой главный – контроль за соблюдением прав потребителей. И потом уже - обслуживаемые юрлица. Этот комплекс одним  спецсчетом не решить, хотя он нужен несомненно, я тут полностью согласен. Более того, я не сторонник внедрения ККТ совершенно. Потому что он не решает никаких вопросов, просто означает увеличение ценза входа на рынок (и не более того) для недобросовестных участников. Для добросовестных он означает постоянные затраты и практически потерю конкурентоспособности. Поэтому ККТ здесь не выход. И еще: это достаточно необходимое, но недостаточное условие, к сожалению.

 

Д.О. ГОЛОВАН

Мне кажется, это решило бы основной вопрос, который мешает банкам на равных конкурировать.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Не только.

 

Д.О. ГОЛОВАН

По крайней мере, гораздо бы  упростило.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Процентов 50 сняло бы. Кстати,  ЦБ собирает статистику по наличным, сданным некредитными организациями, принятым в оплату  услуг. К сожалению, ее нет в бюллетене банковской статистики. Может быть, можно будет опубликовать эти цифры? Было бы очень интересно на них посмотреть.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Юрий Валентинович, у меня один вопрос к вам, который вытекает из вашей презентации.  Я не хочу защищать, ругать закон, пока об этом не идет речь. В презентации прямо было сказано, что закон не защищает права потребителей, ухудшает положение потребителей по сравнению с платежами  через кредитные организации. Но если это действительно так, почему же потребители прут все в платежные системы, а не идут в банки? Можете мне объяснить?

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

А потому что им «переть» больше некуда. А о пострадавших потребителях поговорите с Роспотребнадзором, о количестве звонков.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Понимаете, в чем дело. Если вы говорите, что потребитель не защищен, что условия для него хуже, чем в банке, почему я как потребитель, активный потребитель иду не в банк?

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

А потому что он не встретил на своем пути банк.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Так значит, банк виноват, если такая ситуация сложилась!

Я почему этот вопрос поднял? Вот мой учитель, я не могу ему слова не дать, но я хочу все-таки сказать, почему я этот вопрос ставлю.

Не создается ли впечатление, что банки суетиться не хотят, а конкурента прикрыть хотят?!

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Нет.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Нет? Тогда почему я иду в «Платежную систему»?!

Я так горячо говорю, потому что я сам провел эксперимент. Что я сделал? Вот в моем жилищном микрорайоне, где я живу, пять крупных банков и есть большой торговый центр, где этих терминалов, может быть, не десять, но семь-восемь – точно. Я пользуюсь терминалами активно: я за Интернет плачу через терминал, я жене за телефон иногда плачу через терминал, некоторые другие платежи делаю. Я пользуюсь, кстати, телефоном – тоже плачу.

Так вот я недавно провел эксперимент: обошел терминалы в этом торговом центре, посмотрел, как народ там активно работает, а потом прошел эти пять точек (вокруг меня эти пять крупных банков имеют свои точки), я все пять прошел. Только в Сбербанке был банкомат, через который можно оплачивать коммунальные услуги; больше ни в одном из этих крупных банков ничего нет! Наверное, бессмысленно было задавать вопросы работникам этих точек, но я задал. Они, конечно, не знали, кто я, зачем пришел; я попросил, чтобы вышел заведующий этой точкой. Спрашиваю девочек: «Почему у вас не стоит такой терминал? Почему я не могу через терминал оплатить, например, Интернет?» Они говорят: «Да знаете, мы не знаем, такого спроса на такую услугу нет…и так далее». Я говорю: «Как же спроса нет, когда рядом в торговом центре стоят терминалы, и весь народ там платит?»

Я на этом не остановился: пришел с работы, позвонил руководителям этих банков. Они мне начинают объяснять опять: «Да, это дорого, это невыгодно, руки туда не доходят и так далее». Если так, почему мы, представители банковского сообщества, с таким пылом пытаемся прикрыть эту лавочку?! А мы пытаемся прикрыть!

А что мы пытаемся сделать? Я ведь не придумал, я прочел то, что у вас написано: «Не защищает права потребителей».

 

 

ИЗ ЗАЛА

Да.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

В чем это выражается?

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Геннадий Георгиевич, можно про права потребителей сказать?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Пожалуйста.

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Ваш вопрос – не в бровь, а в глаз! И я вашим вопросом очень смущен. Но смущен уже не первый раз в своей жизни. В свое время у меня был коллега – депутат Государственной Думы по фамилии Мавроди, которого я пытался исключить из депутатов на основании закона: если депутат нарушает законодательство, то он может быть исключен. И я подходил к каждому брату-депутату и пытался объяснить, что Мавроди вовсе не защищает права потребителей, но мне каждый депутат объяснял, что Мавроди – лучший друг народа: он платит, платит огромные деньги! Я так и сяк пытался объяснить. Пока Мавроди не перестал платить, пока не стало очевидно, что он построил пирамиду, никому ничего объяснить не удалось. Но когда пирамида развалилась, да, тогда мы…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Этот пример к тому, о чем мы говорим, имеет очень маленькое отношение.

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Самое прямое! Что произошло в Мурманске! Что произошло в Череповце!

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Вы понимаете, такие примеры нельзя приводить, потому что я вам сейчас приведу массу примеров по банкам, которые являются фактически пирамидой, которые понабирали денег, а потом ушли от надзора!

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Сейчас, Геннадий Георгиевич, и надзорный орган понимает, что это пирамида?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Если бы мы понимали на какой-то стадии…

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

По-видимому, надзорный орган закроет. Но пирамида платежная, которая не находится под надзором…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Это не пирамида! Это не пирамида. Я вам скажу, во-первых, как плательщик, как потребитель - в платежном терминале в большинстве видов услуг (не хочу сказать, что везде, но в большинстве видов услуг) защищен полностью. Почему? Я плачу за Интернет – у меня мгновенно поступают деньги, я сразу могу включить свой Интернет. Я плачу за телефон…

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Поступают не деньги, Геннадий Георгиевич, поступает информация.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Это неважно, меня это не волнует как потребителя! Я же в данном случае рассуждаю как потребитель. Дело в том, что у Юрия Валентиновича написано, что мои как потребителя права не защищены.

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Конечно.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я и объясняю. Вы думаете, почему я сейчас встал на эту позицию. Конечно, у меня, как у представителя банковского сообщества, за банки больше душа болит, но я пытаюсь все-таки найти объективное решение; как быть. Ведь, друзья, не получается ли так, что мы встаем на пути прогресса? Завтра банки будут другие!

Я вчера пытался развить эту мысль. Ведь что происходит, вы посмотрите, что происходит. Павел Алексеевич, вам-то это, наверное, известно даже лучше, чем мне, что первое – техника. Техника формирует технологию. Значит, эта новая техника внедряется; она формирует новые технологии. Новые технологии формируют новые организационные структуры и системы управления. Так? За этим следует то, что мы имеем сегодня этих «терминальщиков» так называемых. Вот я боюсь, что мы прозеваем прогресс! Уже полмира управляет своим счетом, а в ряде случаев – без открытия счета, не просто через телефоны, а через такие удаленные терминалы…

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Счетом в банке, правда, управляет.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Где-то счетом в банке, а где-то и нет. Где-то что-то типа – как вы вчера или кто-то вчера приводил пример – телефон. Там же нет счета! Я просто со своего телефонного счета одного могу перебросить деньги на счет другого.

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Что является незаконной операцией.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я, между прочим, таким образом оплачиваю, у меня есть электронная книжка, кстати, очень удобная, пропагандирую. Она вот такая маленькая и вот такая тоненькая, туда входит по объему, наверное, Всемирная литература вся! То есть огромное количество! Причем, там флэшки есть, можно еще флэшки вставлять. Особенно кто хочет поехать куда-нибудь, тот может эту книжку брать и может читать там всё что угодно. Причем стоит она – старая у меня есть – где-то 10 тысяч рублей.

Вот я боюсь, чтобы мы не прозевали технологическую революцию, пытаясь навести порядок! Завтра банки будут другие. Вот я был в Швейцарии; в Швейцарии (не помню, в каком же банке я был) меня очень заинтересовало: стоит масса техники, люди приходят – и с операторами никакого общения нет. Правда, тут же стоят столики с небольшими загородочками; и приходят бабушки-старушки, они очень любят общаться с операторами: они вызывают оператора, он садится с ними за столик, попивает кофе… Вся молодежь приходит – ни к одному оператору не обращается!

Я боюсь, что банки завтра будут совсем другие, а мы будем всё спорить и бороться с этой новой техникой. Давайте этого тоже не прозеваем!

Павел Алексеевич, я ведь так рассуждаю не потому, что я хочу одних придавить, других нет; нет, не в этом дело! Я боюсь, что мы прозеваем технологическую революцию, как это уже было у нас во многих случаях! Мы пытаемся защитить банки, которые не хотят суетиться!

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

Геннадий Георгиевич, мы не против революции боремся; мы боремся против Центрального банка и откровенно это сейчас скажем. Реакционер самый страшный – Центральный банк! Он заставляет банки иметь капитал, он заставляет банки соблюдать нормативы, и это очень тормозит развитие финансовой системы страны. (Аплодисменты.)

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я понимаю, Павел Алексеевич, сейчас будет масса всяких аргументов, но я еще раз говорю: когда у меня услуга предоставляется мгновенно, то…

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

То тогда можно не соблюдать нормативы.

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Да причем тут это?! Мне мгновенно предоставляется услуга!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Да не предоставляется, Геннадий Георгиевич!

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Почему во всем мире существует надзор за банками? Потому что банк собрал деньги и управляет не своими, а чужими деньгами!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Минуточку! А железный автомат забрал мои деньги…

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Он мгновенно предоставил услугу!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Так он сначала забрал деньги, так что их вернуть из железного ящика нельзя, а потом либо поступит…

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Нет, он забрал деньги и тут же предоставил услугу!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Нет, через секунду! Значит, все-таки секунда прошла!

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Через секунду!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Через секунду!

Вот если деньги не пришли, как в многих-многих жалобах, которые я получил, что делать?

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Я же вообще не отвергаю надзор за предоставлением той услуги, которую эти терминалы дают, но там проблема только в одном, чтобы вовремя это сработало. Я вообще-то ни разу не сталкивался, сколько я плачу…

 

П.А. МЕДВЕДЕВ

А капитал не нужен?

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Я ни разу не сталкивался с тем, что я заплатил, и услуга не предоставлена мне, не к кому обратиться. Следи за тем, чтобы там были номера телефонов этих организаций, там прописано в этом законе, не хочу его хвалить.

П.А. МЕДВЕДЕВ

Так давайте то же самое для банков сделаем, что же мы тормозим развитие банковской системы?!

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

А в чем мы тормозим развитие?

П.А. МЕДВЕДЕВ

В том, что мы требуем от них капитала.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Нет, я извиняюсь. Дело в том, что не надо сравнивать, это разные вещи!

ИЗ ЗАЛА

Как же разные?!

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Банк управляет чужими деньгами.

П.А. МЕДВЕДЕВ

Минуточку, я принес деньги в банк, положил на депозит и тут же получил бумажку, на которой написано, что  я выдал.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Ничего подобного! Вы бумажку получили, а завтра придете в банк, а вам скажут, извини, а денег-то нет!

П.А. МЕДВЕДЕВ

Минуточку. А если пришло сообщение на мой телефон.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Павел Алексеевич,  мы все понимаем, о чем мы говорим. Зачем вы такие примеры приводите?

П.А. МЕДВЕДЕВ

Ровно то же самое.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Никакой связи нет. Еще раз говорю. Если бы терминал управлял моими деньгами, а я в отрыве от этого был, а он мне сразу - я только вложил деньги, - мне сразу предоставляет услугу: пользуйся, дорогой! Наверное, есть случаи, когда терминал не срабатывает. Это естественно. Так я вам скажу, когда масса проблем, когда банк «летит», несмотря на то, что у него там нормативы и так далее. И люди бегают. Еще хорошо там система страхования вкладов есть, что до 700 тысяч вы можете получить. А вот на сегодня индивидуальный предприниматель. Положил деньги, никто ему ничего не компенсирует.

 

Г.А. ТОСУНЯН

Я извиняюсь, Юрий Валентинович, хотя ты сейчас ответишь, что больше прав  имеешь как докладчик, но, Геннадий Георгиевич, смешивать технический прогресс с условиями надзора и неконкурентными условиями надзора для одних участников рынка и для других (не важно, это называется банки или не банки), понимаете, логически это смешение дальше уже делает…

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Пусть занимаются! Я же тебе говорю. Я прошел 5 банков, кроме «Сбербанка», где у него был такой комплексный банкомат, где все можно было сделать и можно было услугу получить. В четырех крупных банках никто не хочет этим заниматься! Позвонил руководителям этих банков. Ответ был такой, что руки не доходят, то, се, невыгодно и так далее.

(П.А. МЕДВЕДЕВ: Так не выгодно, конечно!)

Что же мы встаем на такую позицию, что и сам не гам и другому не дам?! Дайте тогда им это делать! Установите у себя структуры, сейчас есть комплексные банкоматы, чтобы я и с карточкой мог платить, и наличными мог платить. Дайте мне возможность эту услугу сразу получить. Я в «Сбербанк» приду, заплачу, мне через 2 недели приходит. Я оплатил, извиняюсь, через банки у себя Интернет на даче. Приходит через 2 недели, включается. А здесь я пришел, воткнул и тут же иди, работай.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Мне кажется, вы просто перепутали божий дар с яичницей, просто пали жертвой пропаганды.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

А чьей пропаганды?! Я вам привожу конкретные жизненные примеры. Это никакая не пропаганда.

(Ю.В. МАЛЬЦЕВ: Дайте я отвечу.)

Пожалуйста.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Про мгновенность. Мгновенность обеспечивается тем, что этот самый дилер обеспечивает депозит в равной сумме оборота у поставщика услуги. Для того чтобы взять эти деньги (у него своих нет), он занимает эти деньги в банке либо…

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да прекрасно! Меня это вообще не интересует. Меня не интересует, как потребителя, что он делает! В законе прописано, что если я (фраза не закончена).

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Как регулятора - это интересует, как он отвечает за денежное обращение, за правила расчета?

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Вы же пишете; вы прямо написали, я ничего не придумал; я взял у вас то, что было написано. Что эта система не защищает права потребителя, ухудшает положение потребителя по сравнению с платежами через кредитную организацию. Но если это так, почему я не идут в банк? Значит, мне неудобно!

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Вы купили соловья, свернули ему шею, потом спрашиваете: «Соловушка, что ты не поешь?» Вы навешали гирь.

(Г.Г.  МЕЛИКЬЯН: Хорошо.)

            Самая большая ошибка – пустить дискуссию по пути противопоставления: банки – не банки. Вопрос о стандартах регулируется. Можно в принципе сказать,  если эта операция (неразборчиво). Давайте введем регулятора этой операции. Если она все-таки опасна, но не так, чтобы считаться банковской. И пусть все работают в единых стандартах. Но когда ОО имеет для себя обязательств кредитных, набранных в другом ключе, столько же, около миллиарда рублей или 10 тысяч, - это так.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Все-таки решение мы не там ищем. Я думаю, что решение надо по другому пути искать. Должны быть жесткие ограничения по сумме  приема платежей. Это должны быть маленькие какие-то платежи. Я думаю, что не должно быть, может быть, на первом этапе предоставления этих услуг, если оно откладывается против платежа, если я сегодня заплатил, а мне  услугу через 2 недели предоставили. Может быть, здесь давайте пока будем искать решение.

            Если это удобно, это прогрессивно, почему мы  пытаемся ставить палки в колеса?

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            Первую  услугу в России эту начали банки. Потом уход с рынка при наличии двух драйверов.

            Можно скажу, что по этому поводу думает  Евросоюз? Он подошел таким образом, что есть операция; одна операция, она не зависит от того, кто ее совершает. А дальше есть состав субъектов, которые могут делать. А дальше - есть единый принцип регулирования этих операций. Вот такой подход для вас правильный.

           

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Я извиняюсь, вы так легко говорите, но есть разница, если я плачу 200 рублей и если я плачу 20 тысяч.

            (Ю.В. МАЛЬЦЕВ: Конечно!)

            Дайте 200 рублей им принимать. Пусть банк занимается тем, чем он должен заниматься.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            А ритейлом он не должен заниматься?

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Да занимайтесь ритейлом, вы же не хотите!

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            Давайте единые подходы по ритейлу обеспечим.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Вам не выгодно заниматься ритейлом, когда сумма составляет 20 рублей.

 

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            Мне выгодно до тех пор, пока «обнальщики» не задрали цены на аренду до 5 тысяч долларов за метр в месяц.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Вот это специально проверял. Полная ерунда! Более того, то что я рассказываю, что обошел эти точки банковского обслуживания прямо у себя в районе, рядом с этим торговым центром. Я говорю руководителю банка; он мне тоже начал эту сказку рассказывать: «Обнальщики» задрали стоимость площади, я не могу теперь  свой банкомат установить в этом торговом центре». Я говорю:

- У тебя от торгового центра 10 метров - твоя точка. Почему ты  не установишь банкомат с приемом наличности? Да просто банкомат установи вот - 10 метров от торгового центра.

- Да, установлю, ладно.

Что же ты до сих пор не установил?!

 

А. ФОМИЧЕВ

            Геннадий Георгиевич, можно предоставить следующее выступление мне, потому что оно в значительной степени продолжает эту тему. Я могу дать ответ на некоторые вопросы как  участник этого рынка.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Да, дискуссия у нас очень острая пошла, по такому, может быть, не совсем правильному сценарию. Да вы поймите, я же все-таки в душе и по своему статусу защищаю интересы банков.

            (Ю.В. МАЛЬЦЕВ: Да не надо защищать!)

            Да нет, надо, надо, надо. Но есть общий интерес (говорят одновременно) в борьбе с терминальщиками, чтобы мы не прозевали появление новых технологий, связанных с прогрессом техники,  новых решений, компьютеризации и так далее.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            С точки зрения регулирования - как к этому подойти? Надо зуб дать, что банки не прозевают? Или что? Пока речь  идет о регулировании этого рынка.  Не проспим. И банки не проспят, они не проспят.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Да уже проспали, банки уже проспали.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            Не проспали!

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Проспали!

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

            Банк начал эту деятельность в России, чтобы вы знали. Банк.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

            Банки, может быть, начали. Я просто вижу, что сейчас происходит. Кроме «Сбербанка» банкоматы не принимают услуги, и еще в нескольких банках.

(Ю.В. МАЛЬЦЕВ: А вот это неправда.)

А у остальных…

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

60 тысяч банкоматов принимают. Загляните в собственную отчетность Центрального банка.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Что такое?!!

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Загляните туда.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Просто удивительно! Я вам говорю. Мне не надо заглядывать, я потребитель, кроме всего того. Я вам рассказал, что я провел эксперимент жизненный, ненадуманный. А в «Сбербанке», кстати, там, где нет этих банкоматов, там очередь стоит  черти какая, попробуй заплатить.

Вот мне жена говорит…

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

 Дайте возможность всем в одинаковых условиях. Тогда будет равна конкуренция.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Неправильно это!

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Равные условия неправильные?!!

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да, равные условия; да услуги разные! Стоимость разная. Есть услуга 200 рублей и есть 20 тысяч.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Мы запрещаем банкам заниматься 200 рублями.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да, не запрещаем! Пожалуйста.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Почему тогда другие условия?

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Просто может быть упрощенный подход, если у вас...

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Так давайте тогда автоматы сделаем, мы же только за это!

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да, пожалуйста! Но банк есть банк; он может делать и много, и мало. А эти много не могут делать.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Давайте, мы на этой операции сделаем точно так же, как на всех остальных; давайте, это не вопрос.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да, пожалуйста.  Но так как вы можете работать, как банк, вы можете работать с большими суммами; вам нужна лицензия, так как эти люди не могут работать; а там, по-моему, я сейчас не помню - в законе, сколько осталось. Там есть, кстати, по сумме ограничение. Сделайте еще жестче. Там по сумме, по-моему, ограничение; не знаю, сколько.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Помните, одна бобушка – это рубль, а сто бобушек – это 100 рублей.

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

И что?!

 

ИЗ ЗАЛА

Геннадий Георгиевич, ограничение, которое выше старшей купюры, не является ограничением! Понимаете, почему? Да?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Коллеги, давайте эту дискуссию прекратим; я думаю, что она у нас пошла, действительно, не по тому руслу. Но я думаю, что вы в данном случае не видите за попыткой защитить интересы банков и подавить конкурента, который стал вылезать из всех точек… Конкурента! Иначе вы бы так не суетились! Это - конкурент.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Я готов ответить на обвинение. Можно?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Да, пожалуйста. Я, например, ни слова не верю из того, что написали: «Потребителю невыгодно и неудобно работать с терминалом!» А мне не надо никого слушать; я сам как потребитель говорю вам еще раз:

мне гораздо удобнее в банкомате, в терминале этом заплатить, например, за Интернет или за телефон, чем идти в банк и с ним возиться.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Не надо идти в банк; надо дать возможность банкам развивать эту структуру автоматически!

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Пожалуйста, развивайте.

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

И всё. И через год ситуация поменяется. Абсолютно поменяется! И давайте уберем черный нал с этого рынка, и всё!

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Понимаете, если бы вы мне это говорили, и я не знал, что творят банки с черным налом, я бы тогда промолчал. Но так как я это хорошо знаю,  поэтому с улыбкой воспринимаю то, что вы говорите.

Коллеги, предлагаю дальше нашу дискуссию не проводить, а идти по нашему плану.

 

Ю.В. МАЛЬЦЕВ

Полезная дискуссия.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Полезная дискуссия, да. Я, кстати, думаю, что она всех, может быть, немножко отрезвит.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Геннадий Георгиевич, можно изменить порядок выступлений и следующее слово предоставить мне (моё выступление запланировано через несколько выступлений), потому что оно отчасти продолжает эту тему? Я просто предлагаю немножко сдвинуть мое выступление на два выступления вперед. Я – Андрей Фомичев.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Пожалуйста. Слово предоставляется Андрею Вячеславовичу Фомичеву, управляющему директору группы компаний «Центр финансовых технологий».

 

А.В. ФОМИЧЕВ – Управляющий директор, Группа компаний «Центр финансовых технологий», Новосибирск

 

Спасибо. Сейчас будет моя презентация.

Мое выступление называется «Платформа развития − уникальный инструмент реализации антикризисной стратегии банка»; я в нем хотел рассказывать про некую программную платформу, которая позволяет повысить эффективность операций, хотел рассказать о нашем опыте централизации инфраструктуры банков. Но в моем выступлении еще была вторая составляющая, которая касается повышения комиссионной составляющей доходов банков, и я просто тогда сделаю акцент на этом – расскажу о том опыте и той инфраструктуре, которую мы создаем для банков.

По итогам той дискуссии, которая сейчас прошла, можно сказать, что на рынке действует два агента – это «Платежные системы», их агенты и банки, которые находятся в конкуренции. И не фигурировала в дискуссии организация такого типа, которая не являлась бы, скажем, платежной системой при одном банке, такой монобанковской системой, или платежной системой, которая вообще не связана с банками, а работает только с множеством мелких агентов, терминальщиков, или «кэшинеров», а объединяла бы именно банки.

Центр финансовых технологий как раз такой организацией является. Мы уже на протяжении десяти лет развиваем платежную систему «Город». Сейчас она называется «Федеральная система «Город»». Специфика нашей деятельности в том, что мы изначально работали и работаем в основном только с банками. Почему? Потому что одновременно, кроме того что у нас есть платежная система, мы являемся разработчиком банковских программных систем, то есть банковских АБС; на этом рынке у нас около 400 клиентов. Наши системы класса «Коре-банкинг» в России использует около 200 банков. Соответственно, все наши платежные технологии (в том числе и платежные технологии микроплатежей) всегда были нацелены не на привлечение «кэшинеров» и терминальщиков (их, наоборот, меньшинство в нашей системе, практически нет), а на привлечение банков. И за десять лет мы накопили очень большой опыт.

Уникальность системы в том, что в ней, в отличие от большинства систем, которые есть на рынке (в них число поставщиков услуг измеряется десятками или сотнями, вкладами, из которых осуществляется платеж), в нашей системе – шесть с половиной тысяч поставщиков услуг. Это связано с тем, что развиваемся достаточно давно, десять лет. Мы развиваемся, отталкиваясь от коммунальных платежей и от регионов, соответственно, работая в 70 регионах, заключая контракты с поставщиками услуг из года в год. Сейчас их шесть с половиной тысяч.

Что произошло во время кризиса? Нам стало очень легко разговаривать со многими банками, потому что банки, как нам кажется, особенно многофилиальные, осознали свою ошибку – то, что перекос во время кредитного бума был, в основном, на кредитные операции, на получение процентных доходов. Сейчас такая возможность сжалась, и нам стало очень легко разговаривать с банками, в том числе с многофилиальными банками, которые подключаются к нашей системе, с тем, чтобы увеличить комиссионную составляющую в доходах банка.

И, скажем, те проблемы, которые мы решали, которые здесь обсуждались, с удобством обслуживания и ответственностью - они всегда решались платежной системой с банками достаточно эффективно.

Например, всегда существует такая проблема – пенсионеры боятся устройств. Мы реализовали целый ряд социальных проектов, связанных с этим. Чтобы, скажем, этот накал страстей сбить, чтобы не было большого количества обращений и звонков, в период внедрения новых услуг в крупных городах (например, в Челябинске, в Новосибирске, в Орске) мы организовывали совместные с ветеранскими организациями и с организациями пенсионеров проекты, в ходе которых «горячая линия» осуществлялась не только собственно поставщиками услуг и Центром финансовых технологий, но и этими организациями пенсионеров и ветеранов, которые на доступном языке (и поскольку у них тот же менталитет – им больше доверяют) объясняли участникам рынка, плательщикам содержание новой услуги, как им платить и насколько это будет удобно. И этот опыт оказался очень привлекателен. Скажем, у нас число рекламаций после того, как внедрение новых услуг проходит, сейчас близко к нулю.

И участниками федеральной системы «Город» в России, в основном, являются крупные банки. Мы работаем с многофилиальными банками. Во все наше программное обеспечение уже интегрировано сопряжение с платежной системой «Город». Соответственно, банки, приобретая программное обеспечение, автоматически получают возможность совершения платежей через ФСГ, через федеральную систему «Город». На текущий момент, наверное, 90 процентов всех платежей через систему приходится как раз на банки. Это и коммерческие банки, в первую очередь «Сбербанк», с которым мы работаем, и затем большую долю в целом ряде регионов занимает «Почта России» и меньшую долю занимают так называемые «кэшинеры», или терминальщики.

И я думаю, что опыт развития такой системы может быть интересен; и если у вас появились вопросы, я готов на них ответить.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Пожалуйста, есть какие-то вопросы, комментарии?

Я только как-то не очень нашел связь с тем, о чем мы спорили.

Да, пожалуйста.

 

Д.О. ГОЛОВАН

На самом деле, вопросы по предыдущей дискуссии. По сути, вы являетесь платежной системой, не банком?

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Да, мы такой системой являемся, но отличие системы в том, что мы работаем с банками, в первую очередь, с банками. Это как раз пример такого рынка,  цивилизованного, когда всё прозрачно, и прием платежей осуществляют, в основном, банки.

 

Д.О. ГОЛОВАН

А договор с провайдером у вас или у банка?

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Договор с провайдером у нас.

 

Д.О. ГОЛОВАН

То есть вы – небанковская организация, которая имеет договор с провайдером. Тогда вопрос тот же самый: как вы гарантируете то, что, если банк вам перечислил деньги за принятый платеж плательщика, то вы эту услугу исполните?

 

А.Д. ФОМИЧЕВ

Очень просто; мы гарантируем, потому что с платежами работают в данном случае как раз банки; в свою очередь, мы являемся, в основном, провайдерами информации, денежные потоки идут через банки. Это как раз то, что требуется.

 

Д.О. ГОЛОВАН

Понятно, но договор-то с провайдером, условно говоря, с МТС у вас?

(А.В. ФОМИЧЕВ: Да).

Значит, вы перед МТС несете обязательства. Правильно? А не банк.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Расчетный банк, и, кроме того, когда мы заключаем договор с провайдером, он регулирует в целом отношение системы. И, скажем, у нас со стороны провайдеров проблем до сих пор не возникало. Все, что здесь обсуждалось, оно было связано с физическими лицами и их возможными претензиями. Вообще, претензии со стороны провайдеров – это оригинальная постановка вопроса, новая. С этой стороны проблем как раз не возникает. Мы им предоставляем удобный, качественный сервис.

 

Д.О. ГОЛОВАН

По сути, я это и хотел сказать, что провайдеры, как правило, или требуют держать депозиты у некоторых (но гарантируют исполнение обязательств платежной системы в любом случае, не важно), или платежная система просто выйдет из бизнеса, если она перестанет перед кем-то исполнять обязательства. Просто хотел ответить на предыдущий вопрос: почему так можно делать, почему тут нет никаких рисков.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Потому что работают с банками.

 

Д.О. ГОЛОВАН

С банками любая платежная система работает, у нее счет в банке, и, естественно, банк расплачивается.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

У нас специфика в том, что мы работаем, в основном, и только с банками, поэтому у нас никогда не было проблем  с задержками платежей.

 

Д.О. ГОЛОВАН

Вы работаете с расчетными центрами коммунального хозяйства? Екатеринбург, например, работает?

 

А.В. ФОМИЧЕВ

С точки зрения системы, они являются провайдерами – поставщиками услуг.

 

Д.О. ГОЛОВАН

Нет, почему поставщиками; они принимают платежи от населения. Они не банки. Они ваши агенты. Точно та же ситуация, никакой разницы.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Хорошо, понятно. К сожалению, есть аргументы и с той, и с той стороны. Как правило, так по жизни и бывает. Поэтому сейчас пока найти решение, я думаю, что не удастся. Мне кажется, что все-таки можно было бы разделить банки и эти вот терминальные компании. Ведь не просто так. Например, система налогообложения. Во многих странах (у нас тоже, но она не так  активно работает, как за рубежом, но в ряде стран есть довольно существенные различия) упрощенная система  налогообложения по отношению к очень малым предприятиям. И другая система по отношению к обычным организациям.

Почему здесь не может быть какая-то разница? Ограничьте платежи, ограничьте еще какие-то вещи. И пусть они работают. Наверное, надо разделить, когда услуга мгновенно предоставляется и когда она предоставляется через какой-то срок. Вот тут возникают риски для потребителя, на самом деле. А если она мгновенно предоставляется, в чем проблема? Я сразу увидел, что мне предоставлена услуга.

Пожалуйста.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

На основе закона. Что касается терминалов, там идентификация клиентов не требуется в этих коммунальных платежах.

С клиентами работают банки. Клиентов идентифицирует не система, а банки. Мы являемся провайдером информационных услуг от банков до поставщиков услуг, по сути дела.

 

ИЗ ЗАЛА

Банк несет ответственность за то, что  вы провели.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

 Да, банк несет ответственность.

В конечном итоге, мы имеем сейчас приток заявок от банков. Как я говорил, кризис увеличил значимость комиссионных доходов.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Если следовать той логике, о которой сейчас говорили некоторые, то надо заставить их получить банковскую лицензию.

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Мы не делаем платежей, мы переводим только информацию фактически, когда несем платеж. Поставщику услуги мгновенно поступает информация.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Извиняюсь, терминальщик тоже не делает платеж, он поставляет только информацию. А там у него есть определенный депозит, с которого списывается это. Он тоже не проводит платеж.

 

ИЗ ЗАЛА

Терминальщик деньги получает, а здесь деньги они не получают, здесь банк получает.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Да нет, магазин ведь тоже получает деньги. Мы же не заставляем магазин получить банковскую лицензию. Очень многие структуры, которые предоставляют услуги, получают деньги, и что?

 

ИЗ ЗАЛА

Мы не заставляем банки идентифицировать клиентов магазина. А здесь зачем это делать?

 

Н.А. ГУСМАН

Коллеги, если можно. Смешались понятия. Помните, великое стихотворение Пушкина: смешались в кучу кони, люди.

(ИЗ ЗАЛА: И залпы тысячи орудий.)

Да. Вот смотрите, смешалось все. Единственное, что нас объединяет - тема. Больше того, я вот то, что услышал, что мне рассказывали, я, к сожалению, опоздал, другая тема была. Даже слова в ряде случаев обозначают у каждого разное.

Позвольте, я сейчас попытаюсь внести, как я надеюсь, ясность.

Очень кратко.

Первое. Все, о чем вы сейчас говорили, когда появился закон, относится к той фазе, когда речь шла о беззаконии. Нынешний закон – это некая фотография места преступления. Долгие годы работала безнадзорная, беззаконная система сбора денег. И она работала. Ее замечали, не замечали, отказывалась от ее надзора целая серия органов. Я вам не буду говорить. Отворачивался ЦБ, отворачивались налоговики, которые говорили: «На это болото я не пойду, потому что пока я раздавлю такого комара, рядом родятся еще 10 штук». Был центральный интегратор, 2-3 фигуры. Их всех знают. Это процессинги и сборщики. Выбивали внизу вот этих; эти ребята делали то, что хотели. Теперь эти ребята пошли окончательно на некое поле сервиса. И пропустили бы их на это поле сервиса, если бы они не сказали следующее: «Хочу много, хочу 15 тысяч и хочу без ограничения, без перечня операций». Ведь их же уже пускали на это поле, когда 1,5 года тому назад объяснили: идите, работайте на этом поле, открывайте особые счета. И у вас тогда весь кэш пойдет под надзор, и будет  виден кассовый разрыв с точки зрения отсутствия, исчезновения денег и подмены их кэш-флоу в виде безналичных расчетов. Все. Вот такая предыстория.

В этот момент в том промежутке времени работали глубокоуважаемые мною в какой-то степени конкуренты, в какой-то степени соратники, прежде всего, соратники.  Прекрасный «ЦФТ», великолепный «ЭЛЕКСНЕТ» и так далее. Все в нормальном поле.

Теперь я хочу разрушить одну очень важную иллюзию об онлайн расчетах. Она - важнейший постулат. С тех пор, как Маркони придумал радио, сигнал вот сюда идет мгновенно. На этом все. Информационное обеспечение закончилось. Услуга предоставлена. И везде она так построена. И в тех банкоматах, до которых вы дошли или не дошли. Она везде одинакова. А дальше участники схемы договариваются, как они будут рассчитываться:  в дебет, в кредит, потом, попозже. И если деньги в пути исчезнут от этого парня, который вносит их не в кассу, а к себе, туда, то тогда эти риски будут покрываться, и они покрывались расчетными центрами за счет продажи  кэша. И легко, и непринужденно эти риски никто не видел.

Вот какова предыстория. Теперь новейший шаг, исторический. Они сказали: «Xотим легализоваться». Нате. Мы следили там за работой этих самых комиссий, как это все делалось, как грамотно работал ЦБ, на самом деле. Так вышло. Как хорошо работал Совет Федерации, которому все аплодировали недавно, заблокировав закон.  Все говорили «спасибо». Спасибо, потому что на легальный бизнес это наступление. На серьезный легальный бизнес это наступление. Дайте нам вот такой, без ограничений до 15 тысяч. Строго говоря, вся предыстория. Наши личные впечатления относительно того, что я  увидел на этом поле, как я провел эксперимент. Мы же банкиры! Наши впечатления никакого отношения к рынку не имеют.  Либо статистика и ТЭО, иначе проект безуспешен будет.

Я думаю, что можно было бы и подвести, что будет теперь.

Теперь будет вето Президента? Будет вето Президента. «Надо было утихомирить участников рынка», - говорили нам. Но на самом деле ситуация была иная: с одной стороны, были участники рынка, а с другой стороны - те (и остались), которые хотят войти в легальное поле, потому что там беда. Они же пишут об этом: «Я бы купил, − пишет господин М., – фонд такой-то, может быть, и дороже долю этого бизнеса (читайте, я вам ссылки дам), но дело в том, что он нелегальный, и поэтому существуют риски, а так я всего отдал 15–20 миллионов долларов». Это пресса пишет, это в прессе пишет человек – он купил долю нелегального бизнеса. А мы здесь обсуждаем. Вот сейчас идет борьба за то, что они войдут в легальную зону.

Есть второй сценарий – вето не будет. Я убежден, что тогда, когда этот объект станет поднадзорным Центральному банку (а к этому, на самом деле, в этом законе сделано много; это действительно так), я думаю, что он, еще не дожив до права применения, его Центральный же банк начнет править и трансформировать, потому что иначе он работать не сможет в том виде, в котором он есть.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Кто не сможет работать, что-то непонятно.

 

Н.А. ГУСМАН

Вот этот закон.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Так вы же говорите, что он просто закрепил то беззаконие, которое сегодня работает по жизни. Если это так, то это значит, он уже работал еще вчера, не будучи законом.

 

Н.А. ГУСМАН

Нет-нет, технически он не работал никогда, правоприменения еще нет. Когда Центральный банк начнет его применять, я так думаю, что его начнут трансформировать…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

А там в этом законе по отношению к банку ничего практически нет.

 

Н.А. ГУСМАН

Спасибо. Вот и всё, коллеги, вот и всё, еще одна фотография. Плохо. Тогда совсем плохо, если так.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

А что там по отношению к банку? Вот сейчас что там прописано?

 

Н.А. ГУСМАН

Да толком ничего.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Вот и я об этом говорю.

 

Н.А. ГУСМАН

Толком ничего, вот и создается еще одно поле.

У меня там единственная надежда, что нижний слой попадает худо-бедно под надзор налоговиков. Вот пока такая штука.

А так, беда. Но беда даже в том, что мы друг друга здесь плохо понимаем.

 

Г.А. ТОСУНЯН

Николай Александрович, в чем беда? Геннадий Георгиевич говорит, что это, наоборот, прогресс; зачем стоять на пути прогресса. А вы говорите – беда.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Нет, я прошу не передергивать. Я говорю, чтобы не получилось так, что вот эти все обсуждения приведут к тому, что мы просто прозеваем трансформации, которые происходят в банковской системе, в том числе, в связи с внедрением новых технологий.

 

Н.А. ГУСМАН

Вот представитель выдающейся компании, которая много лет разрабатывает самые передовые устройства, самые передовые технологии! Но есть еще и производители «кэшинов» и их заводы, которые встанут, если их не продавать! И это тоже еще одно поле для хорошего бизнеса.

Мы ничего не прозевали, мы, наоборот, впереди, но просто у нас себестоимость другая. Вот и всё.

 

Г.А. ТОСУНЯН

Благодаря кому и чему себестоимость другая?

 

Н.А. ГУСМАН

Благодаря надзору Центрального банка Российской Федерации у нас принципиально иная себестоимость.

Есть еще одна инстанция, которая, я думаю, не замедлит сказать свое слово. Дело в том, что FATF, за которым мы тщательно следим; мы система международных переводов, 86 стран, мы приходим с денежными переводами на территорию другой страны и сталкиваемся с Бафином, например, в Германии: там же жилы вывернут, чтобы открыть одну точку по приему, там в учет поставят, там контроль поставят и справку выдадут через 4 года. А когда вместо шести точек по приему надо будет сделать двенадцать – это еще полтора года работы с юристами.

Так вот мы обязаны следить, чтобы здесь, на территории Российской Федерации, все вхождения в систему денежных переводов или платежей соответствовали внешним международным требованиям. И, как только мы выходим на территорию другой страны или теряем здесь чистоту с точки зрения FATF, мы рискуем потерять куски зарубежного бизнеса.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Ой, Николай Александрович, не надо пугать! Дело в том, что банк не требует, чтобы вы идентифицировали тех, кто проводит платеж в триста рублей. Это мы придумали сами! И я считаю, что никого, у кого такие маленькие платежи, идентифицировать не надо. И если вы платите себе за телефон, то вы уже давным-давно идентифицированы телефонной компанией! Зачем вас еще раз идентифицировать?

 

Н.А. ГУСМАН

Стоп, секунду!

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Придумали себе аргументы какие-то и начинаем…

 

Н.А. ГУСМАН

Не уходите в другое поле, пожалуйста, я говорю о денежных переводах, на которые пошли платежники. Я говорю о конкретном секторе этого сегмента. Только это! Я ничего не придумываю, эти аргументы – не ко мне.

Что касается трехсот рублей – никаких проблем: введите в этот закон список ограничений и откройте счета.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Я и говорю: может быть, решение надо в другой плоскости искать.

 

Н.А. ГУСМАН

В какой еще?

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Да по поводу терминалов, я говорю, может быть, решение надо искать в другой плоскости, не там, где мы пытаемся…

 

Н.А. ГУСМАН

Да это обычные устройства – электронный кассир банка! Да какие проблемы, что тут искать?! Любой банк его поставит. Просто себестоимость должна быть такая, как у нас.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Николай Александрович, я простой вопрос задавал коллеге, который выступал, который мне объяснял мой интерес как потребителя. А я ему говорю, мне не надо объяснять мой интерес как потребителя, я сам потребитель, я плачу за телефон, плачу за Интернет и так далее, и знаю, где мне что удобнее. Понимаете? А мне говорят, что нет, вам в банк пойти удобнее. А я говорю, что в банк прихожу…

 

Н.А. ГУСМАН

Вам неправильно ответили. Не ходите в банк.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Хожу, ходил!

 

Н.А. ГУСМАН

Беда. Сейчас банки поставят свои «кэшины»…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Вот я вам говорю, что я ходил в банк. Во многих банках (не во всех, но во многих) есть приличная комиссия, которую тоже надо платить.

 

Н.А. ГУСМАН

«ЭЛЕКСНЕТ» поставил кучу автоматов и начал терять долю рынка,  потому что рядом возник нелегальный бизнес. Уже бы вся страна стояла в таких «кэшинах», назывались бы они «электронные кассиры» и принадлежали каждому банку…

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

А ответьте мне на такой вопрос: как влияет надзор, если банк будет устанавливать, например, банкомат с приемом наличных? Что, это очень сильно влияет на себестоимость операций?

 

Н.А. ГУСМАН

Никак! Все деньги – в балансе и под надзором.

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Это вообще всё делается автоматически, никаких проблем нет, сразу попадает в опердень. Чего выдумывать, что надзор создал в данном случае неравные условия конкуренции, и именно поэтому банки эту услугу не развивают? Да я бы с удовольствием зашел в любое подразделение банка рядом со мной!

 

А.В. ФОМИЧЕВ

Все-таки проблема в том, что был кредитный бум, и банки не обращали на этот рынок внимания…

 

Н.А. ГУСМАН

Абсолютно верно! Абсолютно верно!

 

А.В. ФОМИЧЕВ

И за один час это не наверстать.

 

Н.А. ГУСМАН

Абсолютно верно, также банки – монополисты рынка по газовой трубе – не обращали десять лет тому назад внимания на денежные переводы физических лиц. Прошло десять лет, организовалось три-четыре лидера – теперь они говорят: и мы тоже теперь будем создавать. Но уже поздно.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Коллеги, давайте пойдем дальше, потому что мы уже начинаем повторяться.

Слово предоставляется Ольшевскому Дмитрию Владимировичу, компания «БерингПойнт». Работа с просроченной задолженностью в условиях финансового кризиса.

 

Д.В. ОЛЬШЕВСКИЙ – Менеджер, Компания «БерингПойнт»

 

Добрый день, меня зовут Дмитрий Ольшевский. Я представляю, еще раз, компанию «БерингПойнт», группу консультирования финансовых институтов.

Хорошо известные вам цифры: просрочка растет, макроэкономические показатели ухудшаются – проблема актуальна.

Вообще, мой доклад – это некоторые наблюдения, которые сделаны нашей компанией по итогам общения с нашими клиентами, и, в принципе, о чем сейчас говорят на рынке.

Вот такие общие наблюдения. Все из них я прокомментировать не успею, давайте прокомментирую номер два.

Сейчас всё банковское сообщество (уже много об этом говорилось; и вчера, в том числе, говорилось) замерло в ожидании определенных инициатив со стороны регулятора по поводу создания банка «плохих долгов», или фонда «плохих долгов», или какого-то другого механизма. Это будет оказывать (и оказывает уже сегодня) влияние на то, как банки работают с просроченной задолженностью.

Вот некоторые банки, например, думают: а зачем нам сейчас что-то делать с просроченной задолженностью, как-то ломать голову над их оценкой и продавать коллектору непонятно по какой цене, если сейчас, возможно, государство выйдет и эти долги купит.

Понятно, что здесь есть большие проблемы с оценкой, по какой цене, но, тем не менее, это очень сильное оказывает влияние на то, как банки работают с просроченной задолженностью.

По поводу работы с коллекторами. Цифры вы видите. Эксперты и сами коллекторы отмечают существенный рост спроса. Как результат, во-первых, очень резко возросли объемы продаваемых портфелей, объемы портфелей, передаваемых на аутсорсинг, существенно поднимется цена выкупаемых портфелей, звучат цифры до 0,5-1 % от номинала. Рост стоимости  услуг, рост доли продаж портфелей, в то время как раньше это был только аутсорсинг, теперь портфели продают. И такая витает в воздухе инициатива принятия закона подобного американскому Fair Debt Collection Practices, который пропишет, когда можно звонить заемщику. В 4 утра можно ему звонить или нельзя, что допустимо, что нет.

Если дошло дело до залога, главная проблема здесь – банкам эти залоги не нужны. Во-первых, залоги не нужны, потому что непонятно, по какой цене и как найти покупателя.  С другой стороны, самый интересный случай - это когда банки получают готовый бизнес. Если это бизнес, который не имеет смысл продавать по частям, сдавать на лом, если банк видит и верит, что через 3 года этот бизнес будет стоить в 3 раза больше, это гораздо более интересный случай. И банки хотели бы, но не могут, они не знают, как управлять этим бизнесом, что в принципе не удивительно - здесь требуются профессионалы, которые работают в private equity фондах. Кстати, тоже одна из возможностей решения плохих долгов – это взаимодействие с private equity.

Мы, например, общаемся с одним из фондов, нам один  из менеджеров говорит так: если раньше, полгода назад они бегали по рынку, искали хорошие проекты, в которые можно было бы вложить деньги и потом вытащить через 3 года, то сейчас к ним стоит очередь; у них есть заемщики, которых уже банки не готовы перекредитовывать, и они говорят, что это хорошие проекты, это живые бизнесы, им просто надо помочь.

Немножко экзотики. Сейчас есть попытки оживить такие инструменты,  как секьюритизация и  кредитные фонды – новая инициатива относительно. По поводу секьюритизации:  наше мнение, что в принципе довольно туманные перспективы этого инструмента, особенно с  учетом того, что именно в контексте расчистки банков от плохих долгов рассматривается эта инициатива. Очень сложно, по нашему мнению, будет найти инвесторов, которые будут готовы с таким большим дисконтом покупать бумаги.

Кредитные фонды: тоже не совсем понятно, насколько удачна будет эта инициатива. На конец года было 3 кредитных фонда создано, по состоянию на март – их 5. Пока нет информации о том, какие портфели у этих фондов. Время покажет, посмотрим.

В заключение - наши рекомендации банкам. Опять же, даже с учетом того, что очень многое может измениться по итогам тех шагов, которые сделает наше правительство в отношении банков плохих долгов или фонда. Мы предлагаем банкам посмотреть внутрь, посмотреть, что они могут сделать с процессами работы с просроченной задолженностью, в частности, провести анализ оптимизации существующих процессов, посмотреть на методологию, инструменты работы с просроченной задолженностью.

Очень большое здесь есть поле для оптимизации, есть хорошо отработанные, зарекомендовавшие себя процессы, софт и филт коллекшн, которые нужно просто взять и реплицировать.  Понятно, есть своя специфика у каждого банка, но не нужно изобретать велосипед.

Разработка и внедрение методологии оценки собираемости плохой ссуды и рентабельности работы с ней. Есть отдельные инициативы, но они очень отдельные, чтобы о них говорить, как о тенденции, но есть инициативы, и мы рекомендуем посмотреть на это, сделать это в своих банках, посмотреть на то, сколько стоит процесс работы с каждой ссудой в отдельности. Разработать методологию, посмотреть, от каких параметров это зависит. И посмотреть, сколько стоит работа с этой ссудой конкретно дальше, и какова вероятность собираемости этой ссуды. Возможно, выгоднее эту ссуду продать за 1 копейку, чтобы потом не нести расходы    по выполнению требований 254П, чтобы списать эту ссуду. Но, возможно, уже выгоднее просто ее отдать за 1 копейку.

Формализовать программу взаимодействия с коллектором, управляющими компаниями. На ближайшие полгода-год мы считаем, что коллектор – это будет очень востребованный инструмент. Ни у одного из наших клиентов нет формализованного порядка взаимодействия с коллекторами. 

Разработать порядок работы с полученными по суду или в досудебном порядке мощными комплексами. Понятно, здесь вообще непочатый край работы; как я уже говорил и другие  участники говорили, что делать с залогами – не понятно.

Персонал. Большая проблема. Все банки говорят об этом. Но в принципе персонал, который умеет управлять активами, как готовым бизнесом, или персонал, который знает прекрасно процессы работы с просроченной задолженностью, или персонал, который знает, как быстро, хорошо и выгодно продать залоги, просто так он на рынке ниоткуда не появится. Поработать придется с теми, кто есть, и здесь нужны программы обучения и привязки мотивации к этому.

И такая инициатива. В кризис обостряется проблема внутреннего контроля и злонамеренных действий. Мы также  считаем очень актуальным для банков этот вопрос. Мы рекомендуем на это посмотреть. Высока вероятность в условиях кризиса сговора отдельных сотрудников банка с заемщиками. В частности, сотрудники банков могут просто предупреждать заемщиков о предполагаемых действиях банка в ближайшее время.

У меня все. Спасибо.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо, Дмитрий Владимирович. Есть вопросы? У меня  маленький вопрос. Я так и не понял вашу позицию по поводу «плохого» банка. Надо его создавать или нет?

 

Д.В. ОЛЬШЕВСКИЙ

Это может быть одним из решений. На самом деле, я не озвучивал никакой позиции. Это может быть одним из решений. Я просто не хочу повторять все то, что говорят другие участники рынка, и говорить банальности о том, что главная проблема – это будет проблема оценки коррупции. Одно из решений.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Продвигаемся дальше. Жадобин Алексей Владимирович – «Расчетный центр Финансового Дома», Санкт-Петербург.

 

А.В. ЖАДОБИН – Председатель правления, ООО «Расчетный центр Финансового Дома», Санкт-Петербург

 

Добрый день, уважаемые коллеги!

Я все-таки опять вернусь к теме, которая вызвала сегодня наиболее острую дискуссию, и возможно, в своем выступлении остановлюсь на тех количественных оценках, которые характеризуют рынок, платежную деятельность некредитных организаций.

По поводу закона мы уже здесь достаточно подробно разбирали, это когда правоспособность определяется самостоятельно, в зависимости от тех  всех регулирующих законов, которые регулируют нашу деятельность, почтовиков, профессиональных участников рынка ценных бумаг. Когда мы все входим на этот рынок, мы должны все провести определенные процедуры, получить лицензии, показать свою финансовую состоятельность, показать, какие хорошие мы руководители на основании анкетных данных, на основании своего образования, и только после этого вступить на рынок. Нашим конкурентам, как вы знаете, этого ничего не нужно.

То есть, такая специальная правоспособность: заключил договор, будь ты ЧП либо ООО, соответственно, вперед и с песней на этот рынок. То есть, это двойные стандарты регулирования, легализуется финансовое посредничество (потому что до настоящего времени оно пока, как мы понимаем, является незаконным, вследствие этого подрывается финансовая  устойчивость банков) и формирует неконтролируемые риски для населения, что на самом деле и происходит. Потому что не все платежи являются мгновенными, платежи ЖКХ немгновенные, я это знаю. Вот Павел Алексеевич здесь как раз рассказывал о мурманском случае, когда примерно целый район города платил в части терминалов, потом пришла милиция, арестовала эти терминалы, и деньги вовремя до ЖКХ не дошли. Кто виноват? Милиция, конкуренты и прочие? Нет закона, который в данном случае защищает. Закон говорит о мгновенности, что вы свою услугу  исполнили, но получатели средств денег не получили. Вследствие этого они считают, что потребители услуг не  исполнили своих обязательств.

Кто кого по этому закону? Давайте все-таки еще раз внимательно посмотрим. Банк: лицензирование у платежного агента - нет. Капитал у нас от 180 миллионов. ИЧП – менее 10 тысяч. Регулирования нет. Надзор – пока не определен, неизвестно, кто этим будет заниматься. Мы, соответственно, в полной мере исполняем 115 ФЗ. Так называемые платежные субагенты не исполняют 115 ФЗ. Соответственно, это распространяется только на операторов.

Давайте посмотрим на количественные оценки. С 2006 по 2008 год платежные системы небанковские накопили достаточно средств, чтобы провести этот закон. Вот о чем говорят эти цифры. Прогноз на этот год еще более состоятельный. Какая бы раньше была аргументация? Мы работаем по Гражданскому кодексу и, соответственно, нам закон о банках и банковской деятельности просто не нужен.

Это была основная аргументация, потом это уже была та кость, на которую они нарастили мясо.

Давайте теперь посмотрим, какая еще опасность нас поджидает.

Есть те системы, которые мы рассматриваем, это платежные системы, которые с функцией приема наличных денег. В настоящее время достаточно активно действуют на рынке и платежные системы с функцией счета денег, это которые реально ведут лицевые счета по тем или иным признакам, переводят деньги между этими счетами, конвертируют их – они ведут счета в рублях, в иностранной валюте, хотите – в золоте, в чем угодно, на что есть спрос. Между этими системами существуют автоматизированные роботы, которые эти деньги переводят. И вот их обороты, которые они публикуют на своих сайтах (слайд). Вот оценка по 2009 году – 500 миллиардов. Я думаю, что у них будет достаточно денег.

У них те же обоснования, что как бы всё в Гражданском кодексе объяснено. Я думаю, что надо ждать следующего закона – о небанковских счетах и небанковских процентах, потому что у них, видимо, будет достаточно денег, чтобы эти законы провести. И, возможно, через год, через два мы будем точно так же это обсуждать, как это банкам невыгодно. А в аргументации – там на самом деле всё очень удобно: нужен компьютер, логин, пароль, и вам уже не нужно больше ничего – проводи себе платежи сколько угодно; можно платить за телефон, можно куда-то переводить. То есть, на самом деле, это очень удобно. То есть технологии здесь способствуют активнейшему увеличению количества оборотов в данной системе.

Товарищи, давайте вспомним о Конституции, о Законе «О Центральном банке». Потому что, мне кажется, очень важно иногда не новеллы изобретать, а сверяться с теми законами, которыми мы руководствоваться в своей деятельности.

Конституция: введение эмиссии других денег в Российской Федерации не допускается.

О Центральном банке: развитие и укрепление банковской системы (это одна из основных задач), обеспечение эффективного и бесперебойного функционирования платежной системы.

Следующее: введение на территории Российской Федерации денежных суррогатов не допускается.

Банк России устанавливает правила игры на рынке безналичных расчетов.

И, соответственно, мы говорим: а как это всё происходит? То есть в условиях текущего финансового кризиса – цифры я вам показывал – какое количество денежных средств изымается из банковского обслуживания. Мы же говорим не только о том, что деньги куда-то переводятся; это инкассирование, это банковский процессинг, это обслуживание того банковского потока, который сейчас вышел из банковской системы. Соответственно, банки на этом теряют, по самым минимальным подсчетам, минимум миллиард долларов.

Практически год назад, когда вступал в должность Владимир Владимирович Путин, он в своем выступлении определил как бы ту деятельность, которую мы сейчас с вами достаточно подробно обсуждаем: «Нужно оптимизировать существующие инфраструктуры и упорядочить системы госрегулирования и финансовой рентабельности». И дальше – фраза, которая нас впрямую касается: «В настоящее время одни и те же операции участников рынка регулируются по-разному, и, соответственно, их нужно привести к одному основанию».

Этот закон, насколько мне представляется, делает совершенно по-другому; мне кажется, законодатель не очень внимательно прислушивается.

И что делать? Мне кажется, что, возможно, действительно, нам, банкирам, хватит истерить по этому поводу; нужно просто разумно и последовательно отстаивать свои интересы и высказывать свою точку зрения на законодательном уровне, на уровне общения с Центральным банком России, возможно, даже на нашем Банковском конгрессе.

И у меня есть просто конкретное предложение: записать в результативную часть нашего конгресса пожелание банковской общественности о том, что данный закон не соответствует  действующему законодательству, он подрывает финансовую устойчивость банков, и с просьбой к депутатскому корпусу его пересмотреть с учетом пожеланий, на самом деле, многих ассоциаций – и Ассоциации банков Санкт-Петербурга, и Ассоциации российских банков, Ассоциации региональных банков России, которые иногда могут дискутировать по различным вопросам, но в этом вопросе достаточно едины. И мы призываем в отношении банков России именно поддержать банковский бизнес кредитных организаций в части проведения платежей. И мы надеемся, что такой совместной и твердой позицией мы сможем решить эту проблему

Спасибо. (Аплодисменты.)

 

Г.А. ТОСУНЯН

Вопросы? Да, пожалуйста.

 

ИЗ ЗАЛА

Можно дополнение по поводу этой темы?

Я ни одного слова не скажу в адрес критики закона, потому что всё, что сказали, очень правильно, но создается пространство: платежная деятельность в легальной зоне имеет инструментами наличный кэш и банковские карты. А новый, инновационный инструмент, каковым является удаленный доступ к банковскому счету (Интернет или мобильная сеть), он не становится инструментом платежным. Потому что он не может стать, если этим занимается только банк во взаимоотношениях со своим клиентом, потому что платежная система – она сложнее (банк-эмитент, банк-эквайр, который обслуживает магазин). И мы тут слушали про платежную систему, вопросы, с кем договор, у кого договор, – если договор у магазина с банком, который осуществляет эквайринг этого магазина, значит всё нормально: могут там быть агенты, могут быть мерджент-агрегаторы – отвечает понятное лицо в легальной зоне.

Предложение. Надо стандартизировать этот инновационный платежный инструмент – удаленный доступ к банковскому счету. Нужна стандартизация.

Потому что в отсутствие такой деятельности со стороны регулятора финансового рынка она все равно происходит, и это приводит только к тому, что появляются всякие «фасилитейторы» в зоне наличности.

Критиковать можно, но только нужно сделать то, что нужно сделать в легальной зоне.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Хорошо, а кто будет отслеживать, чтобы реальные процессы соответствовали стандартам, о которых вы говорите? Все равно тогда возникает необходимость в каком-то надзоре.

 

ИЗ ЗАЛА

Это всё будет лежать в рамках существующего надзора.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

А как? За этими структурами никакого надзора нет. В этом-то и проблема, что там предлагали, чтобы ЦБ надзирал, ФСФР, еще кто-нибудь. Но, честно сказать, никто не рвется.

 

ИЗ ЗАЛА

Я не говорю про платежную деятельность некредитных организаций. Мое личное мнение, что это такая случайность, недоразумение. Я говорю про платежную деятельность кредитных организаций. Там не хватает нового инструмента, его нужно ввести. Он не появится. Интернет-банк – это не платежный инструмент.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Хорошо, коллеги, спасибо.

Надо посоветоваться, что нам делать. У нас еще пять выступающих, а мы должны уже завершать. Какие соображения?

Кто-нибудь из выступающих настаивает, что он должен обязательно выступить?

 

ИЗ ЗАЛА

Господину Джиковичу, может быть, дать все-таки слово как хозяину, и на этом закончить.

 

Г.Г. МЕЛИКЬЯН

Мы не возражаем. Пожалуйста.

 

В.В. ДЖИКОВИЧ – Президент, Ассоциация банков Северо-Запада, Санкт-Петербург

 

Спасибо, что вы мне дали слово последним, тем не менее я все-таки хотел бы сказать (мне кажется, это очень важно).

Мы проанализировали ситуацию сегодня как раз с кредитами, с «плохими долгами», и если сегодня банки в основном пытаются реструктурировать задолженность, и еще должники дышат, то мне кажется, что наступит такой момент, когда часть из них дышать перестанет, и встанет вопрос  реализации залогов.

И вот здесь мы уже наткнулись на проблемы, которые сегодня существуют. Да, в декабре был принят федеральный закон о внесудебном взыскании  залогов. Казалось бы, все хорошо и отлично, но как всегда законодатель сказал «а», забыв  сказать «б». Там масса вопросов, связанных с оценкой залогов, что фактически не позволяет сегодня применять этот закон на практике.

Мы подготовили ряд предложений, изменений. Я предлагаю всему сообществу объединиться с точки зрения совершенствования дальнейшего законодательства, иначе с вами мы ничего сделать не сможем.

Александр Васильевич, 2 года назад при РСПП была организована, насколько я помню, группа по залоговому законодательству. К сожалению, так ничего конкретно и не сделано. Тем не менее хотел бы вам передать наши предложения, которые, мы  считаем, нужно сделать сейчас, потому что потом будет поздно.

И второй тезис, который я хотел бы сказать - это вопрос о регистрации залогов. Сегодня Гражданский кодекс позволяет создавать регистрацию недвижимого имущества у нас. Если мы не создадим такой орган сегодня... Автотранспорт, оборудование и векселя.  Это необходимо тоже сейчас решать. Если мы не решим вопрос, кто будет регистрировать и порядок регистрации, соответственно, все вот эти направления под это обеспечение, это будет высоким риском. Соответственно, кредитование под это обеспечение банки вряд ли будут развивать.

И последнее, чтобы я хотел сказать. Если мы говорим, что малый бизнес надо развивать, и «Российский банк развития» на это получает деньги, то почему он вводит заградительные меры для банков региональных, требуя от них повышенные условия,  бесконечно ужесточая правила. Хотя, казалось бы, наоборот, он должен ресурсы передавать в регионы для того, чтобы они могли сегодня кредитовать малый бизнес, за счет этого и выживать.

Мы уже обращались, не знаю куда, во все, какие угодно направления. Подключили в том числе и губернатора, однако, воз и ныне там. Мне кажется, мы тоже должны объединиться, потому что есть те повышенные требования, которые теперь установил «Российский банк развития»: прежде чем выбрать своего контрагента в регионах требуется рейтинг с определенной оценкой. Этому банку рейтинг вообще не нужен, он никогда не собирался где-то заимствовать, плюс повышенные требования. И это несмотря на то, что каждого клиента «Российский банк развития» рассматривает индивидуально и ведет индивидуально. Я думаю, это неправильно. Это в принципе противоречит тем заявлениям, которые делает наше правительство.

Последнее наше обращение сейчас будет к Набиуллиной. Если это не поможет, давайте вместе тогда подключимся. Ну что же такое творится-то?! Это неправильно, я считаю.

Вот у меня все. Спасибо.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо. Владимир Велийкович, у меня один маленький вопрос. А кроме требований по капиталу, что относится ко всем банкам, независимо, московские они, санкт-петербургские, региональные, а какие вы говорите дополнительные требования выдвигаются к региональным банкам? Что имеется в виду?

 

В.В. ДЖИКОВИЧ

Надо получить рейтинг рейтингового агентства. Обязательно.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Дело в том, что это ко всем банкам относится, не только к региональным.

 

В.В. ДЖИКОВИЧ

Нет, ничего подобного. «Российский банк развития», рефинансируя малый бизнес, заключая договора с региональными банками, никогда не требовал, чтобы региональный банк имел рейтинговую оценку рейтингового агентства. Теперь он стал требовать. Соответственно, региональный банк, если он  это не имел, значит, он должен пройти…

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Что, если банк в Москве, то он не требует, а если не в Москве, требует? Если такая дифференциация, конечно, это никуда не годиться.

 

В.В. ДЖИКОВИЧ

Нет, вообще. Он поменял для всех правила. Могу конкретно привести пример. Вот в Петрозаводске Банк «Омега», муниципальный банк, небольшой. Работает с «Российским банком развития» уже 4 года. У него установлен лимит. Сегодня «Российский банк развития» присылает ему письмо, говорит: «Все, если ты не получишь рейтинга от международного или от нашего рейтингового агентства, я на тебя лимит закрываю. Что это такое?

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Тогда это просто дополнительное требование к банкам, а не дополнительные требования к региональным банкам.

В.В. ДЖИКОВИЧ

Нет, к банкам.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

У вас так прозвучало, что вроде бы какие-то особые дополнительные требования выдвигаются именно к региональным банкам, а что типа московские освобождены или санкт-петербургские.

 

В.В. ДЖИКОВИЧ

Может быть, я неправильно выразился, но требования к банкам.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Спасибо.

Коллеги, можно еще 5 минут. Игорь Анатольевич Дубов, если есть желание выступить? Только, пожалуйста, очень коротко. Ладно? Основные  тезисы.

Коллеги, если не возражаете, то мы на этом завершим. Те, кто не успел выступить, давайте тезисы какие-то. Мы посмотрим, что можно с ними делать, учтем их при формировании нашей Резолюции.

Пожалуйста.

 

И.А. ДУБОВ – Председатель Московской коллегии адвокатов, Руководитель финансовых практик, Юридическая группа «Яковлев и Партнеры», Москва

 

Я хотел бы вернуться к вопросам, связанным с работой с просроченной задолженностью.

Как вчера правильно сказал Геннадий Георгиевич, во время кризиса многие считают правомерным и за честь не исполнять свои обязательства по погашению кредитов. К сожалению, данная тенденция не является единичной, то есть это неединичный случай; это уже можно говорить о наличии некой тенденции, когда недобросовестные заемщики отказываются исполнять свои обязательства по кредитному договору, погашать его и более того ведут себя достаточно агрессивно при случаях обращения в судебные органы о взыскании с них этой просроченной задолженности, пытаясь применять различного рода технологии, прежде всего связанные с затягиванием рассмотрения дел, что, безусловно, существенным образом отражается на интересах кредитных организаций и ведет к тому, что, по сути дела, игнорируется основной принцип гражданского законодательства, который закреплен в одних из первых статей Гражданского кодекса, предусматривающих, что основным принципом гражданского права является принцип добросовестности. Такие действия, по сути дела, ликвидируют основной принцип, краеугольный принцип гражданского законодательства.

И, по сути дела, те изменения, которые осуществлялись законодателем и которые преследовали цели, связанные с облегчением получения задолженности, а именно – внесение изменений в законодательство о залоге, которое здесь отмечалось. Да, оно не совершенно, но тем не менее, оно предусмотрело и перенесло возможность обращения взысканий с судебной процедуры на внесудебную процедуру, расширило способы реализации заложенного имущества. Также в ближайшее время вступают в силу изменения в законодательство о банкротстве, которые существенным образом расширяют возможность оспаривания сделок недобросовестных должников по выводу активов.

Так вот, все эти действия могут не привести ни к чему законодателя, в связи с тем, что подобным образом попирается основополагающий принцип гражданского права.

В чем это заключается? Это заключается в том, что клиенты, заемщики подают иски, которые препятствуют рассмотрению основных исков; оспаривают сделки – кредитные, договоры поручительства, договоры залога, и подача подобного рода исков зачастую приводит к приостановлению производства по рассмотрению основного иска. Также обжалуются любые действия судебных приставов-исполнителей с целью получить приостановление исполнительного производства и, соответственно, опять же затянуть процедуру обращения взысканий.

В настоящий момент судебные органы достаточно внимательно стали относиться к данной практике. И практика нашей работы показывает, что достаточно часто имели место случаи, когда суд не приостанавливает производство по основному иску, когда подаются подобного рода иски, связанные с оспариванием. Они все, в основном, носят надуманный характер, не имеют под собой какой-либо реальной перспективы их удовлетворения. Их основная цель – исключительно затянуть вопросы, связанные с взысканием задолженности. И в настоящий момент суды уже стали менять эту практику.

Также суды автоматически не применяют приостановление исполнительного производства, как обеспечение заявленных требований, но это еще не повсеместное явление, и, наверное, со стороны банковского сообщества должны быть инициированы действия, связанные с обращением в Высший арбитражный суд, с тем, чтобы Высший арбитражный суд разработал информационное письмо, которое было бы доведено до судов всех инстанций, которые в этом случае были бы обязаны руководствоваться указаниями Высшего арбитражного суда, в частности, по вопросам, связанным с рассмотрением указанной категории дел.

На этом у меня всё. Я завершаю свое выступление.

 

А.Ю. ЕРАСОВ

Я хотел бы попытаться выступить хотя бы тезисно.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Давайте, 2 минуты, 1,5.

 

А.Ю. ЕРАСОВ – Руководитель департамента «Проектный менеджмент», ЗАО «Гизеке & Девриент – ЛОМО, ЗАО», Санкт-Петербург

 

Я без презентации, думаю, не надо ее включать. Компания «Гизеке & Девриент – ЛОМО». Как генеральному спонсору данного конгресса, нам бы хотелось два слова хотя бы сказать в завершение.

У нас были подготовлены две презентации в конце, и они именно касались технологий автоматизации процессов банковского обслуживания. Первая презентация касается области создания автоматизированного фронт-офиса банка. И данный офис должен устанавливаться на территории  юридического лица, на территории клиента. И для этого у нас есть новое инновационное решение на базе терминала приема наличности «Кастелла». Больше об этом говорить пока не буду. Если вас заинтересует данное решение, если вас интересует инкассация и автоматизация инкассации, привлечение клиентов в ритейле юридических лиц для повышения вашей привлекательности перед клиентом, пожалуйста, у нас есть стенд. Он находится в этом зале.

И вторая презентация касалась комплексного подхода к обработке наличности в кассах пересчета. Опять же для этого у нас есть свои решения, позволяющие не просто поставить комплексы по пересчету банкнот, но и автоматизировать весь процесс с учетом передачи данных в информационную систему банка.

Спасибо.

 

Р.Е. СТЯТЮГИН – вице-президент, директор департамента «Кредитное и депозитное обслуживание» компании «Диасофт»

 

В зависимости от смены этапов и циклов развития банковского рынка происходит и смещение акцентов в решении тех задач, которыми занимается наша компания и другие вендоры. Если раньше мы занимались, в основном автоматизацией учета и отчетности, то позднее, когда началось бурное развитие рынка, мы взялись за решение задач автоматизации растущего бизнеса, обеспечивая его географическую экспансию поддержкой распределенных точек продаж и так далее. Сейчас, в новых экономических условиях, акценты в нашей работе снова меняются.

Каков рынок  в текущей ситуации? Что мы сейчас наблюдаем?

§                 Снижение деловой активности

§                 Неопределенность прогнозов дальнейшего развития ситуации, что может, например, в части кредитов, вызвать потенциально высокие риски невозвратов

§                 Рост просроченной задолженности по выданным кредитам (эксперты говорят о второй волне кризиса – о кризисе дефолтов по кредитам)

§                 Сложности с фондированием, что связано с высокой стоимостью заемных средств

§                 Усиление конкуренции в части привлечения средств от клиентов:

                  высокие процентные ставки;

                  гибкие условия частичного снятия и пополнения средств;

                  мультивалютные продукты.

§                 Консолидация бизнеса.

Очевидно, что в такой ситуации есть место для рисков, которые могут сыграть в будущем или в ближайшее время. Исходя из этих тенденций, те задачи, которые ставят перед нами банки, можно разбить на два основных блока.

Первый блок – это задачи, решение которых позволит банкам защищаться от угроз сегодняшнего кризиса. Какие это задачи?

§                 Экономия на издержках (cost to business) – чтобы расходы бизнеса соответствовали его размерам и объемам:

                  Минимизация издержек на содержание инфраструктуры (инфраструктура должна соответствовать имеющимся объемам бизнеса: закрываются точки продаж и филиалы, бизнес переносится в другие филиалы, происходит укрупнение подразделений, инфраструктура становится более консолидированной и, как следствие, более дешевой). Снижение себестоимости выполняемых операций (если на этапе роста бизнес-процессы складывались стихийно, просто потому что надо было делать бизнес, то сейчас банки «понимают» свои бизнес-процессы: избавляются от ненужных шагов, задумываются над тем, что необходимо автоматизировать и как повысить степень автоматизированности и эффективности бизнес- процессов). Жесткие KPI процессов

                  Развитие более дешевых каналов доступа клиентов к услугам банка: электронные каналы обслуживания, интегрированные между собой, наряду с традиционными или частично, вместо них. Продолжая предлагать свои продукты клиентам, банки всерьез задумываются над вопросом снижения стоимости доставки своих услуг

                  Унификация банковских продуктов и бизнес-процессов во всех точках присутствия банка; централизованное управление продуктовым рядом (это особенно очевидно при укрупнении бизнеса в результате объединения нескольких банков (например, Национальный Резервный Банк, когда он приобретал часть бизнеса банка «Электроника». Первая задача бизнеса – сохранить клиентов, поэтому НРБ поддержал все текущие продукты поглощаемого банка. Вторая задача – унификация продуктов, слияние двух продуктовых линеек в единое целое, что тоже влияет на себестоимость операций).

Это что касается борьбы с угрозами. Основная тенденция здесь – операционная эффективность: необходимо снизить себестоимость операций, чтобы минимизация издержек стала реальным преимуществом банка и обеспечила бы определенный запас для возможного маневра.

И второе – необходимость использовать все имеющие возможности, и они есть.

Как могут помочь технологии? Какие возможности открывает использование новейших ИТ?

§                 Быстрая реакция на рыночные изменения:

                  возможность оперативно менять условия предоставления текущих продуктов и выводить на рынок новые – например, мультивалютные вклады («Альфа-Банк» одним из первых сделал это для привлечения клиентской базы);

                  продуктовая универсальность – разные продукты для привлечения разных клиентов;

                  дополнительные сервисы – например, электронные каналы, комплексные продукты, когда мы можем с карты пополнить вклад через Интернет;

                  большая, чем раньше степень гибкости в работе с клиентами (например, индивидуальные программы кредитования, более гибкие подходы к обслуживанию клиентов).

§                 Эффективное комплексное управление рисками. Обеспечение сбора просроченной задолженности: процесс должен быть эффективным и быстрым. Часто одна и та же компания является клиентом нескольких банков, и у кого этот процесс лучше налажен, кто первый успеет свои деньги забрать, тот и выиграет. На все входящего денежного потока может и не хватить. Тот, кто эффективнее управляет сбором задолженности, тот побеждает в конкуренции за доходы клиента.

Безусловно, для решения всех этих задач в новых условиях, сложившихся на рынке, нужна поддержка со стороны технологий и автоматизации – без этого быстро измениться и сделать все, о чем говорилось выше, просто невозможно. Рыночные преимущества сейчас получают те банки, которые уже имеют или внедряют современную технологическую платформу. Речь идет уже не о комплексной системе учета и отчетности, какой, например, была ранее традиционная АБС, а о системе, которая позволяет гибко управлять изменением бизнес-процессов и продуктового ряда. Более того, в такой системе, внутри ее, вообще можно выделить какой-то определенный, явный бизнес-процесс.

В старых системах бизнес-процессы – это совокупность экранных форм, регламентных документов, знаний пользователя. Системы с подходом BPMBusiness Process Management – более четко формализуют и структурируют сами процессы, что позволяет быстрее выявлять «узкие» места и вносить необходимые изменения.

Наша платформа Diasoft FA# как раз и является таким инструментом, потому что ее архитектура изначально строилась с использованием принципов SOA. Помимо того, что она представляет собой набор отдельных компонентов, она разделена еще и на некоторые специализированные уровни – фронт-офисную и бэк-офисную составляющие, Главную книгу и расчеты, отчетность. Наша система позволяет более структурировано представлять наличие  «узких» мест и оперативно вносить необходимые корректировки.

Поэтому в период кризиса такая инфраструктура позволяет банку перейти от больших комплексных проектов к проектам, непосредственно связанным с короткой, быстрой отдачей и увеличением эффективности бизнеса. То есть это возможность проводить локальные изменения в виде последовательности коротких шагов, каждый из которых приносит быструю отдачу бизнесу: формируем изменение, проводим его, сразу начинаем получать отдачу, делаем другое изменение. Не один большой проект, а ряд последовательных коротких шагов – там, где необходимы локальные изменения.

С точки зрения концепции построения нашей архитектуры мы имеем фронт-офисную составляющую, бэк-офисную составляющую, в которой выделен уровень продуктового учета и уровень Главной книги и расчетов.

В среде фронт и миддл ведутся все бизнес-процессы, связанные с обслуживанием клиентов – как на уровне приема заявок от клиента, так и на уровне оказания услуги. Продуктовый учет отвечает за все массовые операции, связанные с учетом сделок, операций по сделкам, а уровень Главной книги отвечает за бухгалтерский учет.

Отдельный уровень – уровень отчетности, где собираются все отчетные формы, то есть вся консолидированная информация по различным филиалам банка.

Таким образом, правильное современное решение позволяет быстро влиять на повышение операционной эффективности.

Второй блок, связанный с повышением эффективности бизнеса, – это уровень каналов, уровень доставки услуг. Сложилось так, что исторически системы развивались от бэк-офисов, поэтому сейчас многие банки не имеют той «зрелой» автоматизации, чтобы успешно решать фронтальные задачи. В связи с этим хотелось бы подробнее остановиться на том блоке нашей архитектуры, который называется Фронт-офис.

Какую задачу призвана решить наша фронтальная платформа?

Представим себе работу операционных сотрудников, обслуживающих розничных клиентов условно традиционного банка. Потенциально, операционист  универсального банка должен оказать клиенту весь спектр услуг, начиная с обслуживания текущих счетов, платежей, вкладов, кредитов и так далее. Для этого он вынужден использовать целый набор систем – потому что все эти операции разбиты по разным системам. Карточки ведутся в процессинговом центре, текущие счета, обслуживание кредита, касса, депозиты - обычно в банковской системе, данные о самом клиенте, CRM-информация, кредитные заявки, скорее всего, реализованы во фронтальной системе. Кроме того, приходится иметь дело с отдельными формами дистанционного банковского обслуживания (например, использовать АРМ дистанционного обслуживания). Если же говорить о платежах и переводах (Contact, Unistream), то тут надо использовать платежные системы.

К чему это приводит? К тому, что операционист, с точки зрения обслуживания клиента, работает неэффективно. Во-первых, он должен все эти системы знать, разбираться в них, а для этого должен пройти обучение. Во-вторых, приходится иметь дело с необходимостью двойного ввода данных (какая-то информация должна быть введена как в АБС, так и в процессинговый центр). Часто, если интеграция систем оставляет желать лучшего, информация теряется. Часть загружаемой в банковские системы информации (например, информация по платежам клиента) мы видим на уровне счетов и никак не персонифицируем эти данные, не можем конкретизировать характер выполнения операции, не можем построить аналитику по клиенту. То есть проблема повышения эффективности операционной работы налицо.

Посмотрим на ту же самую картину со стороны клиента. Клиент связан с банком через различные каналы. Чем больше этих каналов, тем, естественно, лучше. Но речь сейчас даже не о том, что таких каналов мало, а о том, что и те каналы, что есть, разрознены. То есть, ситуация примерно та же, в которой оказывается операционист: если пластиковые карты, то нужна связка с процессингом, если традиционные операции, – с банковской системой; и зачастую эти системы, хотя и проинтегрированы между собой во внутренней среде банка, но на недостаточном уровне. И поэтому у нас не складывается единой аналитической картины о работе клиента с нашим банком, и мы не можем принимать эффективные управленческие решения. Решение этого вопроса должна обеспечить единая фронтальная платформа.

Со стороны операциониста мы видим единое окно обслуживания клиентов. Через это единое окно выполняются все операции, которые потенциально могут быть востребованы клиентом: и карточки, и платежи, и переводы, и депозиты – независимо от того, какой бэк-офисной системой они потом будут обрабатываться; все operations sales force выполняются в одном окне. Используя единые подходы к интерфейсу, имея в своем распоряжении необходимые данные, мы можем выполнять кросс-продажи: мы видим, какие продукты уже есть у этого клиента, какие могут быть востребованы, какие не востребованы – возможны индивидуальные программы обслуживания.

Теперь – со стороны клиента. Единая фронтальная платформа обеспечивает наличие интегрированных каналов доступа – как каналов самообслуживания (Сall-центр, Интернет-банк), так и традиционных (работа через операциониста и т. д.). Все каналы интегрированы, соответственно, клиент может легко выполнять связанные операции: погашение очередного взноса по кредиту со своей пластиковой карты, оплата коммунальных платежей с пластиковой карты (когда мы сначала переводим деньги на текущий счет, и потом они уходят в платежную систему).

Таким образом, единое фронтальное окно, являясь мощным и производительным, построенным в SOA архитектуре, позволяет объединить все каналы доступа, с точки зрения клиента, и все операции, с точки зрения операциониста, в единое целое.

Теперь что касается производительности. Конечно, если все фронтальные операции будут выполняться в нашей системе, нагрузка резко возрастет. Поэтому мы неоднократно испытывали мощность нашей системы, проводили нагрузочные тесты на очень серьезном уровне  – в Инновационном центре IBM, на площадке Центробанка на z-series – и получили заключение, подписанное ИПИ РАН.

Наше фронтальное решение имеет очень серьезные показатели производительности. Мы тестировали его на ста тысячах пользователей: максимальное время интерфейсного отклика не превышает одной секунды, а среднее время – около 30-35 миллисекунд. Соответственно, никто - ни операционист, ни клиент, - работая в этом едином фронтальном пространстве, не будет испытывать сложности, связанной с производительностью системы.

Основные возможности фронт-офисной платформы Diasoft FA# Retail.Front:

§                 Интегрированные каналы взаимодействия клиента с банком (АРМ сотрудника банка, Интернет-клиент, Сall-центр, sms- и email-уведомления и пр.)

§                 Единое окно для операционных работников

§                 «Тонкий» клиент

§                 Единая фабрика продуктов для всех каналов – продукты для всех каналов универсальны, то есть нет такого, что через один канал мы имеем доступ к одному набору продуктов, а через другой канал – к другому набору

§                 Конструктор, позволяющий «собрать» процесс из «кубиков» – BPM-движок

§                 Централизованное решение, SOA-архитектура

§                 Производительность, подтвержденная тестами – десятки тысяч пользователей

§                 «Легкий» пользовательский интерфейс, ориентированный на персонал sale force – реализация в виде wizard’а, ведущего пользователя по процессу.

В завершение хочется привести один очень яркий пример активного использования нашего решения. Это не банк, а страховая компания, но специфика решаемых задач похожа. Это «КИТ Финанс Страхование», который всего год назад начал свой бизнес и сейчас уже имеет значимую долю на рынке страхования, продолжая динамично набирать обороты.

Изначально, открывая бизнес, в компании понимали, что с точки зрения фронтальных систем, им необходимо абсолютно интегрированное пространство, потому что весь их бизнес построен на дистанционных каналах. Страховки покупают через call-центр, через сайт, уведомления и рассылки производятся через e-mail, sms, тот же call-центр. То есть единое окно обслуживания клиентов является единственной точкой входа – через него идет трансляция всего бизнеса компании.

На слайде представлена архитектура решения, схема взаимодействия с бэк-офисом. На примере компании «КИТ Финанс Страхование» видно, как работает наше решение, и мы надеемся, что оно будет способствовать развитию бизнеса наших клиентов.

 

Вот что сама компания говорит о своих конкурентных преимуществах (материал  с сайта «КИТ Финанс Страхование»):

Более низкие цены, чем в среднем по рынку:

§                 Мы продаем через недорогие и удобные каналы продаж – Интернет и Контакт-центр. Это обходится гораздо дешевле, чем открытие сети отделений

§                 Мы оптимизируем процессы и сводим бюрократию к нулю – все это позволяет нам выполнять те же операции, привлекая меньшее количество сотрудников.

Мы обеспечиваем 100%-ное удобство и доступность для наших клиентов, а также экономим их время:

§                 Полис можно оформить за 15 минут, позвонив по телефону или через Интернет – это удобно и экономит массу времени

§                 С нами можно связаться и решить любую проблему 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, позвонив в круглосуточный Контакт-центр. Это касается внесения изменений в полис, урегулирования убытков и т.д.

§                 В любое время Вы можете посмотреть информацию по своему полису и внести необходимые изменения в «Личном кабинете».

Это наиболее яркий пример использования фронтальных систем, но, конечно, в банковской сфере у нас тоже много проектов, подтверждающих все сказанное выше об оптимизации процессов и автоматизации фронтальных частей.

Коротко хотелось бы рассказать о двух специализированных решениях нашей компании.

Первое – это решение для банков, специализирующихся на автокредитовании. Это интегрированный фронт-офис для продажи кредитов через дилеров, это точки продаж, Интернет-клиент для приема заявок и отслеживания статусов, интеграция с бэк-офисными системами – и все это построено в SOA.

 

Второе – это специализированный проект решения по кредитованию малого и среднего бизнеса, которое мы делаем в банке «Кредит-Москва». Изначально подход к его реализации был такой: сначала мы четко формализовали бизнес-процесс, чтобы понять, из каких «кубиков» он состоит, понять, какие шаги бизнес-процесса в каких модулях системы реализуются, а дальше этот «сквозной» бизнес-процесс был описан в дизайнере нашей системы – именно в визуальном виде, именно в виде бизнес-процесса. Сформировали продукты через единую фабрику продуктов (сейчас мы говорим о двух продуктах для малого и среднего бизнеса). И вот только имея такую платформу с минимизацией «ручного» труда и Excel, банк принимает решение о запуске своего бизнеса по кредитованию малого и среднего бизнеса.

Вывод:

Сейчас, в период кризиса, важность и значимость технологичной промышленной платформы неоспорима.

Во время бурного развития банковского рынка клиенты многое были готовы прощать, потому что это был рынок продавцов, и качество услуг было не так значимо. Сейчас наступило время рынка покупателей, и они привередливы, они выбирают. Поэтому сегодня для получения конкурентных преимуществ банкам необходима технологичная платформа, которая поможет не только быстрее и более удобным способом продавать свои продукты, но и обеспечит более высокую операционную эффективность бизнеса.

 

Г.Г.  МЕЛИКЬЯН

Коллеги, я извиняюсь, перед теми, кто не смог выступить, но на самом деле, мы уже не успеваем, поэтому прошу не обижаться. Но если кто-то уж супернастаивает, мы, конечно, не будем противостоять этому, но чисто человеческая просьба не настаивать, если можно.

Я считаю, что мы очень продуктивно провели нашу дискуссию. На самом деле, у нас здесь действительно была дискуссия, а не просто лекторские выступления. Может быть, иногда даже горячо, но это тоже хорошо.

(Г.А. ТОСУНЯН: Не подрались.)

Не подрались, что иногда у нас бывает. Я считаю, что это все-таки хорошо, это значит, мы переживаем за дело, мы   переживаем за ситуацию. Раз из глубины души идет эта позиция, и убежденность есть, я думаю, что это хорошо. У меня полная  уверенность, что как бы трудно нам ни было, тем не менее есть возможность в этой сложной ситуации устоять. И более того, не просто устоять, а продвинуться вперед, потому что все-таки кризис – это излечение определенное. Вчера кто-то приводил хороший пример, что такое кризис на разных языках. Я думаю, что это очищение будет иметь место и у нас.

Всех благодарю.

 





     
Санкт-Петербургский
общественный фонд поддержки
международных банковских конгрессов
Россия, 191038, Санкт-Петербург
наб.р. Фонтанки 70/72
Тел./факс 7(812) 320-34-32,
320-34-31, 710-14-91,
Тел. 7(812) 320-34-30, 971-83-36
Email: mbk@mbk.spb.ru


вверх