XVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС

 «РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

СЕКЦИЯ № 2: Мировой финансовый кризис: уроки и перспективы.

29 мая 2009 год

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Михаэль Вюрц – Руководитель департамента по анализу финансовых рынков и надзору, Австрийский национальный банк, Вена, «Современные проблемы стабильности финансовых рынков с учетом перспектив развития Австрийской банковской системы». 113

Эскиндаров М.А.– Ректор, Финансовая академия при Правительстве Российской Федерации, Москва,
 «
Мировой финансовый кризис и перспективы российского высшего финансово-экономического образования». 115

Рыбакова Элина – Ведущий экономист, ЗАО КБ «Ситибанк», Москва, «Реструктуризация банковского и корпоративного сектора: международный опыт». 120

Сильви Матера – Директор по вопросам финансовой стабильности, Банк Франции, Париж, «Уроки финансового кризиса: каким будет новое регулирование после встреч большой двадцатки (G20)?». 123

Чистюхин В.В.– Заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва, «О перспективах развития банковского регулирования и банковского надзора». 128

Колосков А.А.– Начальник Управления Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России, Москва, «Транспарентность структуры собственности кредитных организаций». 131

Иван Свитек – Управляющий директор, ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», Москва, «Банк «Хоум Кредит»: развитие розничного бизнеса в новых финансовых условиях». 135

Храбров В.Н. – Генеральный директор, Компания «SAS Россия/СНГ», Москва, «Уроки кризиса. Что важнее – голова или ноги? Почему оптимизация процессов управления сегодня важнее любых других». 137

Костюк Н.М.– Заместитель руководителя - Начальнику Управления Главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва. 139

Рудько-Силиванов В.В.– Начальник Главного управления Банка России по Приморскому краю, Владивосток, «Актуальные вопросы взаимодействия банковского и реального секторов экономики Дальнего Востока в условиях финансового кризиса». 144

 

XVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС

 «РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

СЕКЦИЯ № 2:

Мировой финансовый кризис: уроки и перспективы.

 

Сопредседатели:      Моргунов Вячеслав Иванович – директор Департамента исследований и информации, Банк России, Москва.

Швецов Сергей Анатольевич – директор Департамента операций на финансовых рынках, Банк России, Москва.

Чистюхин Владимир Викторович – заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва.

Эскиндаров Михаил Абдурахманович – ректор, Финасовая академия при Правительстве Российской Федерации, Москва.

Белоглазова Галина Николаевна – заведующий кафедрой «Банковское дело», Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов, Санкт-Петербург.

_____________________________________________________________________________________________

 

В.И.МОРГУНОВ

            Доброе утро, уважаемые коллеги!

            Я – Моргунов Вячеслав Иванович, нас пятеро сопредседателей, у вас в программах мы все обозначены. Давайте продолжим наш конгресс. Сегодня секция № 2: «Мировой финансовый кризис: уроки и перспективы».

            Мы предлагаем следующий регламент работы: 10 минут – на выступления с основным докладом каждому участнику, 2-3 минуты – на вопросы и какие-то реплики. В конце мы резервируем около часа на то, чтобы провести дискуссию, которая наверняка возникнет под впечатлением выслушанных докладов.

            Какие будут замечания, предложения по регламенту? Нет замечаний. Будем считать, что мы согласились с этим.

            У нас в программе одно добавление. Костюк Надежда Михайловна выступит с докладом. Я думаю, что это будет после Храброва Валерия Николаевича, если Вы не будете возражать, Надежда Михайловна.

            Если нет других предложений и дополнений к повестке дня, я предлагаю приступить к заслушиванию докладов.

            Первый доклад у нас сделает Михаэль Вюрц – руководитель департамента по анализу финансовых рынков и надзору, Австрийский национальный банк, Вена.

            Тема доклада: «Современные проблемы стабильности финансовых рынков с учетом перспектив развития Австрийской банковской системы».

            Коллеги, мы договорились о регламенте 10 минут, но некоторым очень трудно удержаться в этом промежутке . Поэтому позвольте нам, сопредседательствующим, на 11-й минуте дать знак, что уже исчерпался регламент с тем, чтобы помочь нашим докладчикам остаться в пределах регламента. Вы позволите давать вам знаки? Спасибо.

            Пожалуйста, господин Вюрц.

 

М.ВЮРЦ – Руководитель департамента по анализу финансовых рынков и надзору, Австрийский национальный банк, Вена. «Современные проблемы стабильности финансовых рынков с учетом перспектив развития Австрийской банковской системы».

            Дамы и господа!

            К сожалению, я говорю по-английски, говорить по-русски мне очень трудно.

            Для меня большое удовольствие быть здесь, в Санкт-Петербурге и име   ть возможность выступить и рассказать о некоторых важных проблемах, которые касаются стабильности финансовых рынков. Я представляю такую страну, как Австрия, которая действительно решает проблемы стабильности в Центральной и Восточной Европе.

            Я начну с одного из эффектов финансового кризиса. Вы видите эти цифры по государственной задолженности в Европейском Союзе. Вы знаете, что после осуществления некоторых операций и действий, которые касаются финансовой стабильности в Европейском Союзе, государственный долг возрос в соответствии с финансовым кризисом, который наблюдался в Австрии, как и в других странах. Австрия, конечно, не была исключением в этом случае.

            Я хочу привести некоторые цифры, которые касаются влияния финансового кризиса. Например, общий дефицит в Австрии составлял 3,5% в 2008 году, 4,7% ожидается в 2009 году. Однако, в соответствии с оценками Европейской Комиссии, австрийский государственный долг будет меньше, чем среднее значение в регионах, где используется евро.

            На слайде вы видите разницу между процентными ставками по государственному долгу в разных странах, по сравнению с ее величиной в Германии, принятой за основу. Доходность по государственным облигациям в Австрии в течение 5 лет достигла цифр сходных с теми, которые наблюдаются в других европейских государствах. Вы видите, что три мировых рейтинговых агентства рассматривают австрийский рейтинг, как тройное А.

            Вчера мы обсудили в рамках нашего конгресса очень много докладов, в которых проанализировано современное влияние финансового кризиса, особенно это касается Европы.

            Мы заметили, что один из факторов, которые касаются стабильности, это прибыль и ситуация с прибылью, которую получают банки. Мы также проанализировали в рамках Европейского Союза ситуацию с прибыльностью австрийских банков. Несмотря на то, что на австрийские банки не очень сильно воздействовал европейский кризис, имело место косвенное влияние на консолидированную прибыль, которое было достаточно значительным.

            У нас есть предварительные данные по Австрии за первый квартал 2009 года. Эти цифры показывают, что прибыль в первом квартале может возрасти почти на 18% по сравнению с первым кварталом 2008 года благодаря тому, что были предприняты определенные меры по  сокращению расходов и были получены процентные доходы.

            Я хочу показать несколько цифр по комплексу мер оказания поддержки банкам. Как вы видите, большая часть государств, которые являются членами Евросоюза, внедрили комплексы мер по поддержке банковской деятельности. Австрийские власти отреагировали очень быстро, мы подготовили комплекс мер по поддержке банков на сумму 100 миллиардов евро. Когда мы приняли эти меры, нас критиковали из-за суммы, но нам кажется, что мы приняли правильное решение, потому что в настоящее время не ведется никаких дискуссий о том, чтобы выделить дополнительную поддержку банковской системе.

            Что касается этого комплекса мер по поддержке, то мы считаем, что капитальная база австрийских банков будет укреплена на 15 миллиардов евро, и 65-75 миллиардов евро составят государственные гарантии, гарантии ликвидности и другие финансовые меры.

            В настоящее время мы направили 10 миллиардов евро, чтобы обеспечить государственные гарантии крупных нефинансовых корпораций.

            Я хочу рассмотреть вопрос укрепления капитала. На слайде вы видите, как меняется капитал. На правом графике видно, что в 4-м квартале 2008 года вливание капитала привело к повышению платёжеспособности. Совершенно ясно, что восприятие рейтинговых агентств и влияние финансовых рынков приводят к тому, что банки стремятся иметь более сильные капитальные базы. Австрийские банки тоже начали укреплять свою капитальную базу. Что касается  ликвидности, мы также обсуждали различные аспекты финансового кризиса. И мы видим, что ситуация с ликвидностью в настоящее время находится под полным контролем.

            В соответствии со схемой отчётности по ликвидности мы видим, что в настоящее время есть буфер ликвидности, который существует благодаря мерам банковской поддержки.  Я уже говорил о 65 миллиардах евро. Это меры, связанные с облигациями, которые были выпущены в соответствии с программой. Государственные гарантии составили 21 миллиард евро, что очень хорошо сработало с практической точки зрения.

            Я хочу сказать несколько слов о том, какому воздействию подвергаются австрийские банки, потому что этот вопрос очень важен.  Начиная с марта этого года наблюдались критические замечания в средствах массовой информации относительно риска для австрийских банков. Но мы всегда говорили, что эта ситуация не должна рассматриваться одинаково. Конечно,  ситуация различная, с точки зрения риска. Можно сравнить ситуацию в Словении, Словакии, или, например, на Украине, которая является рисковой, и ситуацию для австрийских банков, в соответствии со статистикой. С точки зрения риска, как я уже говорил, ситуация на данный момент показывает, что этот риск диверсифицирован, потому что у австрийских банков есть 49 филиалов в 19 странах. С точки зрения перспективы концентрации риска, вопросы финансирования также играют очень большую практическую роль. Австрийские филиалы по всем регионам – в Центральной, Восточной, Юго-Восточной Европе пользуются очень удобной ситуацией в области рефинансирования.  В соответствии с данными по 4-му кварталу 2008 года, соотношение между кредитами и депозитами составляет 117%, то есть 85% всех кредитов, которые выдаются в регионе, финансируются за счет местных депозитов, хотя, конечно, существуют различия между разными регионами.

            Разрешите мне сделать один из первых выводов, потому что мы должны контролировать время. Какие заключения можно сделать по рассмотренным вопросам?

            Прежде всего, я думаю, что осуществляется очень много международных инициатив. Например, инициативы в европейских странах, в Европейском Союзе, и, конечно, совместные инициативы, которые осуществляются Международным Валютным Фондом.  Также очень важно доверие к этим инициативам в регионах Центральной и Восточной Европы.

            Стоит отметить, что мы сделали значительный вклад в осуществление стабилизации ситуации в регионе. Хочу сказать, например,  что Международный Валютный Фонд также позволил сделать значительный вклад в эту поддержку в Румынии, Сербии, Венгрии.

            Второе. Мы были совершенно убеждены, что эти меры помогают бороться с этими ужасными явлениями, но, тем не менее, общество должно очень осторожно смотреть на будущее развитие.

            За последние 6-8 недель страны, которые  находятся в этом регионе также получили определенную пользу в связи с тем, что недавно снизился риск для инвесторов, что отражает повышение доверия к сети, которое составило примерно 7%. Об этом мы слышали и в России, где ситуация такая же.  Спред  CDS (кредитно-дефолтный своп) также опять возрос. Я верю, что еще рано говорить о том, что  конец кризиса виден, и следующий этап этого кризиса, конечно, может оказать влияние на прибыль, которую получают банки. И, как вы знаете, на европейском уровне делаются определённые усилия для того, чтобы  провести совместные исследования для укрепления балансов международных банков. И в Австрии у нас также есть традиция - мы обычно разрабатываем макростресс-тесты для банков в нашей ситуации. Мы научились также, благодаря опыту, который получен в Соединенных Штатах, что достаточно опасно публиковать все результаты по отдельным банкам, потому что проблема может заключаться в следующем. Вы  можете  не всегда получать правильные сигналы. Это означает, что мы как сообщество людей, которые  осуществляют надзор в центральных банках, должны наблюдать за ситуацией.

            Мы сделали много за последние недели, проведено очень много реформ в международном масштабе. Мы должны осуществлять эти меры как можно быстрее для того, чтобы учиться на уроках кризиса. Кризис дает нам возможность справиться с дефицитом финансового рынка в международном плане как можно быстрее.

            Я думаю, что я уложился во время и готов приступить к дискуссии по этой проблеме.

 

В.И.МОРГУНОВ

            Спасибо. Оставайтесь пока у микрофона.

            Вопросы к господину Вюрцу есть?

 

И.ПИВОВАРОВ

            Спасибо за ваше сообщение. Как вы упомянули, австрийские банки и некоторые другие международные банки оказывают значительное влияние на страны СНГ, в том числе, Россию, Украину и другие страны региона.  Какие меры Национальный банк Австрии может принимать в данной ситуации? В том числе, какие меры надзорного характера должны быть приняты?

           

М.ВЮРЦ

            Проблема здесь не связана с конкретными суммами денег, которые, конечно, тоже должны быть учтены. Мы говорим о необходимости диверсификации и о ситуации весьма разной в различных странах. Мы считаем, что австрийские банки имеют возможность контролировать риски. Кроме того, когда мы принимаем меры, связанные с гарантиями,  австрийские банки имеют возможность, как и в иных странах, пользоваться при капитализации, например, государственными гарантиями.

            Мы также, совместно с МВФ и с Европейской Комиссией, проводим работу на Украине. С моей точки зрения, в регионе это страна с наиболее высоким уровнем риска, и здесь, конечно, нужно контролировать всю ситуацию.

            Что касается финансовой стабильности и наших стресс-тестов, то у нас, действительно, нет особых проблем, но ситуация с прибылью не только в Австрии, но и в других странах является сложной, потому что  уровень прибыли в 2009, 2010 годах понижается и будет понижаться.

            Мы также поддерживаем стратегию, связанную с тем, что у нас нет другого варианта, так как у нас есть стратегические инвестиции в этом регионе. А это означает, что мы должны оставаться в этом регионе, то есть, мы не должны прерывать наши связи и бежать. Все банки заявили о том, что они будут  продолжать эту работу, и в Европейском Союзе об этом было заявлено, и в Международном Валютном Фонде. Мы будем продолжать работу, и в конечном итоге нам удастся контролировать риски в этом регионе.

 

В.И.МОРГУНОВ

            Спасибо.

            Давайте перейдем ко второму докладу. Эскиндаров Михаил Абдурахманович – ректор, Финансовая академия при Правительстве Российской Федерации, Москва.

            Тема доклада: «Мировой финансовый кризис и перспективы российского высшего финансово-экономического образования».

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ – Ректор, Финансовая академия при Правительстве Российской Федерации, Москва. «Мировой финансовый кризис и перспективы российского высшего финансово-экономического образования».

            Добрый день, уважаемые коллеги!

            Я представляю Финансовую академию при Правительстве Российской Федерации, которая выпустила большое количество специалистов в области банковского дела.

            Хотел бы остановиться на некоторых проблемах финансового кризиса и, собственно, подготовке кадров финансистов-банкиров на современном этапе.

            Мировой финансово-экономический кризис, самый сильный и масштабный со времен Великой депрессии, с новой силой подтвердил необходимость нового, существенно более глубокого осмысления механизма функционирования мирового хозяйства и, соответственно, более адекватного отражения экономической действительности в образовательном процессе.

            Можно вполне определенно утверждать, что потерпели банкротство представления о, якобы, имеющей место автономности движения мировой финансовой сферы от реального сектора экономики. Уместно также напомнить мысль, высказанную одним из известнейших предпринимателей господином Энди Гроувом: «В любой экономической системе деньги рано или поздно все равно кончаются». Многомиллиардные вливания государственных средств в банковскую сферу во многих странах со всей определенностью подтверждают это не всегда принимаемое во внимание простое правило.

            Увлечение современными математическими моделями, конструирование все более сложных финансовых схем извлечения прибыли, которые нередко оказываются выше понимания руководства крупных компаний, не может не привести и, как показывает нынешний кризис, действительно приводит к непредсказуемым и разрушительным последствиям.

            Известно, что банковская сфера – это особая сфера национальной экономики, и, хотя, получили распространение идеи считать банковскую деятельность одним из видов промышленности, в Интернете имеется более 4 миллионов ссылок на этот термин, это не может изменить основополагающего факта. Банки распоряжаются преимущественно не своими ресурсами, а ресурсами, доверенными им домохозяйствами и юридическими лицами. При банкротстве промышленной компании ущерб локален, хотя в абсолютных величинах он может быть весьма значительным. Напротив, банкротство одного, даже не очень крупного по размерам банка вызывает напряженность во всей банковской системе.

            Я привел эти хорошо известные положения, чтобы подчеркнуть, что этическая составляющая в банковском бизнесе существенно выше, чем в других сферах экономики. Поэтому, одной из важнейших задач, стоящих перед профессиональной подготовкой банкиров, является привитие молодому поколению банкиров твердых моральных принципов и четких жизненных ориентиров.

            Полагаю, что решение этой задачи не может сводиться лишь к напоминанию студентам наборов некоторых правил, но требует более тесного продуктивного сотрудничества вузов и банковских учреждений различных уровней.

            Российская банковская система, конечно, отражает состояние национальной экономики. Она не может опередить, во всяком случае, существенно, хозяйственные формы, развивающиеся в реальном секторе экономики.

            Вместе с тем, представляется необходимым более внимательно отслеживать новые явления в международной финансовой, банковской практике и, по возможности, вдумчиво и взвешенно внедрять их в российскую банковскую систему.

            Во-первых, это даст положительный результат, ибо приблизит вектор развития российской банковской системы к тенденциям, отмечаемым в международной банковской практике. Во-вторых, позволит утвердить авторитет российской банковской системы в мировом банковском сообществе.

            Приведу один пример. Ведущие банки мира, участвующие в проектном финансировании, приняли к руководству принцип «Экватора», в основу которого положены принципы Международной финансовой корпорации. Российские банки пока остаются в стороне от этого процесса. На соответствующем сайте в сети Интернет, в списке банков, присоединившихся к принципам «Экватора», нет ни одного российского банка.

            С другой стороны, в мировой банковской практике в последние годы развиваются формы, не вполне вписывающиеся в традиционные российские.

            Я имею ввиду исламское банковское дело, которое уже стало заметным явлением в международной банковской практике. Неудачный опыт единственного российско-исламского банка «Бадр форте Банк» не даёт основания для отказа от изучения опыта деятельности исламских банков и расширения сотрудничества.

            Теперь о некоторых проблемах финансово-экономического образования в России. Этот год особенный для российского образования. Наверное,  сейчас больше всего рассуждают о двух вещах. Первое – финансовый кризис, и второе – реформа образования в России.  Все чуть ли не каждое утро слышат о проблемах ЕГЭ, о проблемах школьников. Но одновременно я хочу сообщить вам, что с этого года российское профессиональное образование переходит на фактически европейскую систему, мировую систему – бакалавр, магистр. Но российское финансовое образование имеет свои серьёзные проблемы на сегодняшний день. В частности,  достаточно долго и серьёзно обсуждался вопрос о том, какой должен быть бакалавр, в частности бакалавр-банкир. Могу сообщить о том, что, благодаря усилиям Учебно-методического объединения, которое возглавляется Финансовой академией, с участием известных российских финансовых вузов, нам удалось отстоять идею профильной подготовки уже на первом уровне высшего профессионального образования - бакалавриате. При этом на втором уровне - магистратуре можно углубить, как говорил один наш известный политик, понимание актуальных проблем мировой и российской финансово-банковской сферы.

            России нужны не просто специалисты широкого профиля, как мы считаем, а специалисты, обладающие необходимым уровнем подготовки для  более узких направлений сфер профессиональной деятельности.

            Какие проблемы и задачи нынешний кризис ставит  перед сферой высшего образования?

            Во-первых, необходимо формирование для студентов новых подходов к оценке взаимозависимости и взаимовлияния финансовой сферы и реального сектора.

            Во-вторых, при сохранении фундаментальности подготовки студентов, мы считаем необходимым усилить практическую составляющую образовательного процесса. 

            В-третьих, в отличие от западных стран, где кризис привел к росту интереса к изучению экономической теории, так называемого «Экономикса», в России, возможно, произойдёт снижение интереса к финансовым аспектам экономики как объекта изучения.  В 90-е годы прошлого столетия наблюдался лавинообразный рост финансового образования, он уже принадлежит истории.  Финансово-экономические вузы действуют во всё более конкурентной образовательной среде. Снижение численности выпускников средних школ, которое уже становится фактом действительности в России, ставит перед нашими вузами, в том числе  и перед финансово-экономическими,  серьёзные проблемы.

            Вместе с тем, имеется острая потребность расширения сектора дополнительного и послевузовского финансового образования. Однако, для этого требуется соответствующая квалификация преподавателей.  Необходимо шире развернуть исследование и соответственно ввести, как мы считаем, в высшее образование преподавание психологических аспектов современного экономического механизма. 

            Увеличение числа участников финансового рынка, которое, очевидно, будет происходить и в дальнейшем, выдвигает психологическую составляющую банковского бизнеса на одно из первых мест.

            Далее, мы считаем, что необходимо преодолеть разрыв между новейшими общими экономическими воззрениями и специальными науками. Это характерно, прежде всего,  для нашей страны, совершающей переход к принципиально новым хозяйственным формам.

            Новые государственные образовательные стандарты высшего профессионального образования по направлению «экономика», проекты которых уже подготовлены, проходят стадию активного обсуждения. 

            Я хотел бы обратиться к Центральному банку и вообще банковскому сообществу с просьбой более активно принимать участие в обсуждении этих проектов и их утверждении.  В частности, мы поставили в проектах этих стандартов требование о том, что не менее 5% преподавателей, работающих в вузах, должны быть из числа  действующих руководителей и работников организаций и предприятий. В данном случае речь идёт о банках. До 10% от общего числа преподавателей, имеющих ученую степень или ученые звания, может быть заменено преподавателями, имеющими стаж практической работы по данному направлению в должностях руководителей или ведущих специалистов более десяти последних лет.

            Применительно к подготовке магистров требования еще более усилены. К образовательным процессам по дисциплинам профессионального цикла должны быть привлечены не менее 20% преподавателей из числа действующих руководителей и ведущих работников профильных организаций, предприятий, учреждений. К сожалению,  не все российские, и не только российские банки понимают необходимость более активного участия в деятельности учебных заведений не только как представители, требующие к себе выпускников, но и как преподаватели.

            Нас особенно волнует качество и квалификация профессорско-преподавательского состава российских финансово-экономических вузов.  Здесь имеется в виду не процент остепенённости преподавателей и преподавателей, имеющих ученые звания. С этим всё в порядке.

            Но далеко не все преподаватели держат руку на пульсе жизни, осведомлены, имеют опыт практической деятельности в современном банке.  Поэтому я считаю стажировку преподавателей вуза в банковских учреждениях весьма важным аспектом сотрудничества вузов с банками и  Центральным банком Российской Федерации и выражаю надежду на понимание наших потребностей.

            Немаловажным направлением сотрудничества вузов и банков является совместное научное исследование по заявкам банков  с участием не только преподавателей, но и аспирантов, студентов и слушателей.   Экономический спад будет продолжаться не менее года-двух. И это время как раз для повышения квалификации работников банковских учреждений, менее загруженных сейчас, чем в период подъема. Затраты небольшие, а эффект в перспективе большой. 

            И последнее. Сейчас, как известно, очень много говорят о подготовке юристов, о необходимости сокращения числа вузов и числа юристов, которые готовятся в этих вузах. Но никто всерьёз не говорит, что плохо подготовленный финансист, банкир или налоговик может нанести еще больший урон, чем юрист, значительно больший, а иной раз катастрофический.  Сегодня только в Москве более 165 вузов готовят банкиров, а по России – более полутора тысяч вузов. К сожалению,   абсолютное большинство выпускников псевдовузов выпускают псевдоспециалистов.  Мне кажется, что Центральному банку Российской Федерации, Ассоциации Российских банков, Ассоциации «Россия», ведущим вузам пора поставить вопрос об оптимизации подготовки банковских работников. Механизм борьбы с недобросовестными вузами можно разработать совместно.

            Хочу еще раз подчеркнуть, в выпускниках нуждаетесь вы, а не мы.  Требуйте, чтобы к вам приходили подготовленные специалисты, тем более что они готовятся за счёт ваших денег. Желаю удачи.

 

В.И. МОРГУНОВ

            Спасибо, Михаил Абдурахманович.

            Есть ли вопросы?

 

В.В. ЧИСТЮХИН

            У меня два вопроса.

            Первый. Я недавно в прессе прочёл, что существует заблуждение, что сейчас у нас недостаток выпускников тех вузов, которые готовят инженеров и иных подобных специалистов, и избыток финансистов, юристов и так далее.

            Я бы хотел услышать ваш комментарий на эту тему. Вы сказали про качество немного, а я говорю про количество.  Там вопрос качества не оценивался, только вопрос количества. Это первый вопрос.

            И второй. В ряде иностранных центральных банков и вообще государственных учреждений принята практика, когда их сотрудники имеют возможность получить долгосрочный отпуск для  проведения каких-либо научно-исследовательских работ и получения научной степени, может быть, до трёх месяцев, до года, или чуть больше.  Каково ваше отношение к этой практике?

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Спасибо.  Что касается первого вопроса, приведу пример. Только банкиров, подчёркиваю, банкиров в год выпускается около 35 тысяч. Это выпускники вузов по специальности «финансы и кредит». 

            В то же время, я говорил в докладе и подчеркну еще раз, среди них, к сожалению, только несколько десятков вузов, в лучшем случае, а на самом деле не более чем, наверное, 10 серьёзных экономических вузов готовят серьёзных банкиров.

            Количество, к сожалению, не переходит в качество. Действительно, есть смысл говорить об оптимизации подготовки банкиров. И нам надо, наверно, в заключительном нашем коммюнике, которое сегодня будет приниматься, внести какое-то предложение по этому вопросу.

            Вы знаете о том, что Ассоциация юристов выдвинула предложение о резком сокращении количества юридических вузов. Это первое.

            Второе. Ведущие экономические вузы, к которым относится, в частности, сидящий напротив представитель Санкт-Петербургского университета экономики и финансов, Высшая школа экономики, МГУ и мы, крайне заинтересованы в том, чтобы существовала такого рода практика подготовки специалистов высшей квалификации, то есть кандидатов, докторов наук. Мы абсолютно уверены, Галина Николаевна подтвердит нашу идею о том, что мы готовы к такому сотрудничеству и считаем, что это крайне целесообразно.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Михаил Абдурахманович, спасибо за ваше выступление, тема для нас актуальная. Мы принимаем на работу студентов, это перманентный процесс. Я слышал, что в России есть тысяча вузов, для нас есть только три названия, которые мы, в принципе, готовы рассматривать.

            И вы назвали достаточно много проблем, причем эти проблемы не новые, какие-то из них даже менее актуальны, чем год назад, когда у студентов были завышены ожидания относительно своей зарплаты. И российская экономика, которая росла на нефтяных деньгах, как на дрожжах, последние десять лет, столкнулась с отсутствием безработицы. А безработица, доступ к трудовым ресурсам и для госучреждений актуальны, это необходимое условие нормального, стабильного развития.

            И в условиях, когда какой бы вуз тебя ни подготовил, тебя все равно возьмут на работу, и ты будешь востребован, наверное, и создались предложения со стороны образовательных учреждений.

            Но все-таки механизмы решения тех проблем, которые вы назвали, мне непонятны. Конечно, мы можем подтянуть свое сознание до максимальных планок, направлять своих сотрудников читать какие-то лекции, но, мне кажется, эта конструкция, основанная на сознании, немного неустойчивая. Сегодня есть сознание, завтра нет сознания.

            Все-таки хотелось бы услышать ответ. Мы должны развивать нашу систему высшего образования по принципу частного бизнеса или это все-таки будет государственный бизнес, государственная задача?

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Вопрос крайне сложный. Я говорил и повторю еще раз, в России около полутора тысяч вузов готовит банкиров, финансистов в широком смысле. Из них, если реально посмотреть, в самом деле, не такое большое количество готовят настоящих специалистов. Требуется: первое – общественный контроль за деятельностью этих вузов. Министерство образования не справится с ними никогда. Общественный контроль, в том числе, и путем оглашения списка вузов, которые в самом деле не готовят специалистов настоящего уровня.

            Второе. Считаю, что должна поменяться система оценки выпускников. Есть, так называемая, Государственная экзаменационная комиссия. Считаю, что заинтересованные в первую очередь банки должны направлять в эти вузы в качестве председателей ГЭК опытных специалистов, которые могут уже на фазе выпуска определить, насколько подготовлен тот или иной выпускник.

            Третье. Я не призываю к сокращению негосударственных высших учебных заведений, но считаю, что эти вузы должны находиться под постоянным контролем, не так, как сейчас, когда их проверяют раз в 5 лет. Нужна более активная проверка их деятельности, в том числе, государственными общественными учреждениями. Но самая главная проблема, конечно, это качество преподавателей. Их количество не увеличивается, а количество вузов значительно увеличивается.

            То есть, другими словами, общество должно бороться с псевдовузами и псевдовыпускниками. Они же приходят на рынок труда. Посмотрите, не в обиду будет сказано нашим российским выпускникам, основные позиции в инвестиционных банках занимают все-таки иностранные приглашенные специалисты. Почему? Потому что мы их не научились, наверное, готовить (Реплика с места: Не везде). Не везде, но их много, а должно быть значительно меньше.

 

В.И.МОРГУНОВ

            Спасибо. Еще вопросы будут?

 

М.ВЮРЦ

            У меня один вопрос об интернационализации в этой области. Каков основной вклад в этот международный процесс? Обычно люди получают информацию в ходе обучения в университетах, и у людей должно быть достаточно средств для обучения.

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Что касается вообще сотрудничества в области образования, ведущие вузы уделяют этому вопросу огромное значение. В частности, я сошлюсь на наш пример. В отличие от многих российских банков, существует испанская банковская структура, которая поддерживает около 600 вузов во всем мире, в том числе российские вузы. Мы получаем в год примерно 150 тысяч евро на обмен преподавателями и студентами. И мы сейчас активно используем так называемый принцип приглашенных профессоров.

            У нас активно работал господин Мерлс из Мирового Банка, он читал в течение недели лекции в академии, также вице-президент «Банк оф Скотланд» находился в академии в течение недели. У нас есть соглашение и обмен студенческими группами с такими странами, как США, Англия, Италия, Германия, но этот процесс требует и дальнейшей поддержки банковской системы.

            Нам легче договориться с иностранными банками о софинансировании обмена студенческими группами, чем с нашими банками. К сожалению, не до конца, я прошу извинить за такую критику, понимают наши банки, что самое главное вложение – это вложение в человеческий капитал, в будущих специалистов.

            В то же время не могу не сказать о том, что, например, наш вуз имеет соглашение с крупнейшими банковскими учреждениями Москвы. Мы подписали соглашение с ВТБ, с Внешэкономбанком, с Газпромбанком, Банком «Возрождение», Банком Москвы, Национальным резервным банком в деле подготовки, переподготовки, повышения квалификации.

            Но это касается нас и других крупных институтов. А в отношении большинства, к сожалению, этого нет. И нам надо совместно разработать принципы взаимоотношений, я имею в виду Центральный банк, может быть, Банковскую Ассоциацию, принципы взаимоотношений вузов и банковских структур.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Уточняющий вопрос такого рода. Поскольку лучшие наши вузы все-таки являются государственными, и обучение в значительной степени там бесплатное, не является ли это источником того, что частный сектор в этой области вынужден демпинговать. А демпинг не позволяет нанять достаточное количество преподавательского состава. И источником некачественного образования в этих учреждениях является искажение конкуренции за счет предоставления государственными структурами фактически бесплатных образовательных программ.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Я бы не сказал, что это так.

            Дело в том, что даже в таком университете, как наш вуз, расходы на 30% покрываются за счёт государственного бюджета, а 70% мы сами зарабатываем, то есть мы фактически находимся в той же конкурентной среде, что и частный вуз. И у нас, и в ряде других ведущих вузов  45-50% студентов – это внебюджетные.  Я не возражаю, чтобы ведущие негосударственные  вузы могли быть допущены к бюджетным местам, даже поддерживаю. Но должен быть жесткий отбор, должен быть ограничен отбор вузов.

 

Л.А.ТАРАН

            Вопрос в части подготовки специалистов для коммерческих банков и для системы Центрального банка.

            Когда  анализируем отчеты коммерческих банков, находим среди банков такие, где на подготовку кадров выделено ноль процентов.  Коммерческие банки практически мало готовят специалистов для себя. Я имею в виду сначала отбор школьников, чтобы затем посылать их на учебу, платить стипендии и принимать на практику. Это характерно для студентов всех вузов, не только для банковских специалистов. Даже в частных вузах, где студент заплатил за обучение, он потом ищет, кто его возьмет на практику, а потом и на работу. А практика – это зачастую основа подготовки специалистов. Хорошая практика стоит много. Поэтому, если берут студентов на практику, то просто только, чтобы они числились, чтобы отчитаться.  Нет контроля за тем, как студент проходит практику. Нам, Центральному банку, не разрешают брать студентов на практику, но иногда мы берём. Я иногда беру, по просьбе своих работников. Пока у нас студент на практике, я не видел, чтобы кто-то из вуза пришел и поинтересовался, как студент проходит практику.  В 60-е годы, когда я учился, практика была 10 месяцев, было распределение. Распределение на практику было окончательным распределением. Госкомиссия принимала экзамены, защищали диплом. И мы ехали на работу. Сейчас практика ничего не значит.  Я не говорю, что в вузах нет хороших специалистов, которые могут преподавать практическое дело. Я не думаю, что при нынешней оплате в коммерческих банках они пойдут подрабатывать, как мы в свое время читали лекции, потому что низкая зарплата была. Надо, чтобы была система подготовки, когда берут школьников, хорошую подготовку дают, проводят хорошую практику, готовят ученика-специалиста. У нас есть банки, куда приходят специалисты, но многие выпускники это никакие не специалисты. Поймите, это я точно говорю, эти ученики не подготовлены.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Это вопрос или предложение?

 

Л.А.ТАРАН

            Вопрос, почему мы не готовим хорошо? Потом, инспекция. Частные вузы устраивает такое. Вы говорили об общественной инспекции. Вы знаете, как у нас была частушка: «Я общественность родную больше матери люблю». Так что это должен быть строгий государственный контроль. И обязательно на выпускных экзаменах, притом чтобы инспектор не ездил два раза в один вуз. Вы знаете, что тут есть еще один фактор – привыкание. Поэтому нужен строгий инспекторский контроль, чтобы этот выпускник действительно защитился, действительно сдал экзамен.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Я абсолютно согласен со всем, что вы говорите. Я тоже говорил, что требования к выпускникам должны быть усилены, особенно сейчас, когда мы переходим на систему бакалавр и магистр. Некоторые до сих пор не понимают, что будет, если мы не начнём их выпускать. Не буду критиковать один известный вуз, который находится в этом замечательном городе Санкт-Петербурге, который до сих пор продолжает спорить с нами, что не надо профильных бакалавров готовить, а нужно готовить бакалавров, которые понимают что-то в экономике, а сам банк или банковская структура будет доучивать его. Или выпускник – бакалавр широкого профиля должен  идти в магистратуру, учиться еще два года. И только после этого он  придёт в банк, уже имея знания. Ни то, ни другое не хорошо. Конечно, профильность должна быть, и эта профильность пока сохранена. Если вдруг что-то не изменится в проектах стандартов, которые сейчас, завтра, послезавтра обсуждаются, и к концу этого учебного года, а год, как известно 1 июля заканчивается, должны быть утверждены министерством.  Там есть профиль, в том числе, «финансы и кредит».  Если этого не будет, то считайте, что в банки через 4 года придут абсолютно неподготовленные специалисты. Это будет уже катастрофа. Ведь кризис, который мы сейчас наблюдаем, обязательно повторится.  Задача состоит в том, насколько эта цикличность будет длительная. И эта длительность будет зависеть от  тех специалистов, которые занимаются, в том числе, банковским делом. А избежать кризиса не удастся никому. Это присуще рыночному хозяйству. И специалисты должны быть соответствующего уровня.

 

В.И. МОРГУНОВ

            Спасибо.

            Третий доклад: РЫБАКОВА  Элина – главный экономист, ЗАО КБ «Ситибанк», Москва.

            Тема: «Реструктуризация банковского и  корпоративного сектора: международный опыт».

 

В.В. ЧИСТЮХИН

            Можно одну секунду.

            Уважаемые коллеги! Просьба, когда мы ведем дискуссию, называйте себя, это и к нам тоже относится, потому что некоторые скрупулёзно ведут протокол, не все друг друга знают в лицо, и не понимают, кто задаёт вопрос.  Спасибо.

 

Э. РЫБАКОВА – Ведущий экономист, ЗАО КБ «Ситибанк», Москва. «Реструктуризация банковского и корпоративного сектора: международный опыт».

            Здравствуйте. Меня зовут Элина Рыбакова.  Я главный  экономист «Ситибанка». Я переехала в Москву только год назад. До этого я 9 лет проработала в Международном Валютном Фонде, занимаясь вопросами банковских кризисов, как к ним готовиться, как их разрешать. Под конец этих девяти лет кризисов было очень мало. Я в основном  фокусировалась на макростресс-тестировании.  Как и многие макростресс-тестёры, я себя в этот момент дискредитировала, потому что мой самый страшный кризисный стресс-тест для одной из стран осуществился уже в конце 2007 года. А 2008 год был уже за рамками того, что я предполагала как возможный стресс-тест.

            Так как времени у нас немного, я думаю, что я пройду по основным вопросам этой презентации, а потом мы можем ее обсудить либо в рамках этой дискуссии, либо уже один на один.

            Перекликаясь с тем, что говорили раньше, кризис у нас в этом году очень драматичный, очень существенный, но в этом нет ничего нового, кроме того, что он синхронизированный. Похожего типа кризисы происходили во многих других странах. И каждый раз мы, изучающие кризис, или надзор, пытаемся догнать инновации в банковской системе и предотвратить это в следующий раз. В следующий раз появляются какие-то новые проблемы, и мы продолжаем эти циклы.

            К сожалению, кризисы могут быть очень дорогими, и это часто происходит от того, что не все находится в руках надзора и банковского сообщества, и иногда из-за того, что неудачными бывают ответы на вопросы кризиса с нашей стороны.

            Этот слайд вы тоже много раз видели, здесь говорится о том, что снижение экономического роста значительно существеннее, когда параллельно с экономическим кризисом происходит кризис финансовой системы. Ничего с годами не меняется, и если взять данные до 1980 года, столбики оказываются того же размера.

            Когда мы рассматриваем финансовый кризис, у нас есть большая проблема, мы хотим минимизировать расходы и при этом спасти систему. И если, например, в литературе лет 10-20 назад считалось, что в острый момент кризиса нужно выбирать банки, которые платежеспособны, но не ликвидны, и фокусироваться на них, то за последние 10-15-20 лет стали думать о том, что есть разные стадии кризиса и к ним нужно подходить по-разному.

            В литературе, в газетах появились эти волны, я называю их стадиями. Первая стадия кризиса, если сказать по-английски, называется «crisis containment», когда нужно ограничить кризис. И в этот момент нужно поддерживать фактически всех. В этот момент нужно действительно понять, у кого есть проблемы с ликвидностью, а у кого - проблемы с капиталом, что, по опыту предыдущих кризисов, очень тяжело, и когда события развиваются каждый день, трудно выяснить, какой банк недокапитализирован.

            Поэтому для стабильности финансовой системы, наверное, нужно поддерживать всех.

            В юридических документах некоторых банков, например, Банка Швеции, сказано, что системные организации следует спасать. В документах других центральных банков или надзорных органов подобного нет.

            Продолжим о стадиях кризиса. Мы начали с трех стадий. Первая стадия – действительно ограничение кризиса. Вторая стадия, когда мы начинаем понимать, какой банк, возможно, недокапитализирован, мы делаем, так называемую, реструктуризацию, рекапитализацию банка. И третья стадия, когда мы разбираемся с плохими активами и с корпоративным сектором.

            И сейчас немного по каждой стадии. Первую стадию, я думаю, что мы и многие другие страны к данному моменту прошли, это, когда собирается толпа людей у банков. В современном мире это, возможно, не толпа людей у банков, а так называемые кредиторы, потому что все больше банки фондируются на рынке, но, в общем, ситуация похожая. И именно в этой ситуации важно, чтобы у банков была возможность, как один коллега пошутил, бабушку взять в залог, чтобы поддержать ликвидность, то есть возможность быстро отреагировать и помочь банкам.

            Мы обсуждали этот вопрос в российском контексте и отреагировали очень эффективно и быстро. Да, Центральный банк тогда на себя берет кредитный риск по поводу этого залога, но, как мы говорили раньше, у нас есть, с одной стороны, коллапс финансовой системы, с другой стороны, риски, которые мы, как государство, берем на себя. Должен быть баланс. Первая стадия, возможно, закончилась удачно.

            Вторая стадия - когда мы разбираемся, какие банки нуждаются в помощи государства. И здесь есть два момента. Один – недокапитализация, так называемая проблема стока, когда на балансе отсутствует капитал или есть негативный капитал. А второй – это ваши потоки, cash flow.

            Иногда первую проблему решить даже проще, как бы сложно ни было оценить плохие активы, все-таки можно сделать примерные оценки, договориться с банкирами, сделать стресс-сценарий и залатать эту дыру в капитале. И это возможно сделать живыми деньгами, можно вкладывать государственные бумаги. Это типичная практика. Главное, чтобы эти государственные бумаги были основаны на рыночной модели, и удовлетворяли рыночным интересам. Это первая часть вопроса.

            Вторая часть вопроса, где сложнее и со стресс-тестированием, и с оценками, это определить cash flow банка в новой экономической реалии. И здесь еще важно действительно сделать несколько сценариев, чтобы понять и договориться с банкирами о том, как они собираются вывести свой банк на позитивный cash flow. Потому что из-за отсутствия или недостатка капитала большинство банков не умирает, но умирает от того, что заканчивается ликвидность, и отчасти от того, что кредиторы волнуются о финансовом состоянии банка.

            Мы говорили о диагнозе. Многие страны, как ни удивительно, не строят супермодель, а готовят обычную модель и обсуждают, как они собираются строить будущее.

            Насчет публикаций по поводу стресс-тестирования, наверное, в прошлые кризисы многим супервайзерам было легче, потому что стресс-тестирование тогда еще не было таким модным словом, и никто еще не обсуждал это на кухне. В этот раз, конечно, значительно сложнее.

            Обычно, объявляется размер рекапитализации и решительные меры государства, чтобы успокоить систему. То есть, детали того, как  произошла рекапитализация, совершенно не обязательны. Но то, как вы к этому вопросу подошли и какие решения были приняты, объявляется, потому что это помогает успокоить рынок и убедить его в том, что капитализация достаточная.

            Я думаю, чтобы не занимать слишком много времени, я сразу перейду к следующему. Немного еще о рекапитализации с государственными бумагами - есть выбор, как все уже знают: либо вы хотите Common shares (обыкновенные акции), либо вы хотите Convertible preferred shares (конвертируемые привилегированные акции), есть разница в подходе.

            То есть, если проблемы cash flow у банка еще нет, либо вы принимаете правильные меры, и через 3-6-12 месяцев они выходят в позитивную и состоятельную позицию, то вполне возможно работать с бондами. И процентный доход, который будет платиться, будет поддерживать cash flow. А со временем банк адаптируется к экономической реальности, сможет поддерживать свой cash flow сам, ему не нужна будет государственная поддержка живыми, наличными деньгами.

            Я быстро прошла по своей презентации. И последнее, но самое интересное, наверное, это как разбираться с проблемными активами. Это третья стадия развития кризиса. Она может происходить вполне спокойно, но это очень важная стадия, потому что она закладывает возможность роста экономики в будущем.

            То есть, если первая стадия – мы спасаем в принципе финансовую систему, вторая стадия – мы ее оцениваем и подготавливаем к тому, чтобы быть работоспособной, то последняя стадия – мы закладываем важный кирпич в то, что будет у нас в будущем или его не будет.

            Вы читали, наверное, о латиноамериканском кризисе, азиатском кризисе, когда экономика ожила до того, как ожил банковский сектор, и через полгода – 9 месяцев появился экономический рост.

            Почему это произошло? Потому что была очень большая девальвация, которая травмировала компании, но через несколько лет, до двух лет, финансовый рынок начинает оживать и давать кредиты.  Поэтому очень важен этот момент для того, чтобы оживить финансовую структуру и компании, чтобы закладывать рост для нового кредитования и выходить из кризиса. 

            Как к этому можно подойти? Из истории. Есть централизованная модель, когда у вас есть компания по управлению активами, либо есть децентрализованная модель. В большинстве своём, особенно в экономиках с  менее развитыми институтами или более сложными отношениями - менее транспарентными, очень сложно эффективно провести централизованную модель. Тогда, например, можно посмотреть на корейский опыт или индонезийский опыт, опыт многих других стран. Недостаточно бывает стимулов для того, чтобы собирать эффективно эти активы, потому что тогда кажется, что кризис уже закончился, мы их собрали, с банков списали. Были случаи, когда  эти активы оставались по 7 лет после кризиса или даже больше. И когда туда приходил аудитор, понимали, что там больше ничего нет. Это с одной стороны.

            С другой стороны, когда вы забираете полностью у корпоративов или у банков эту центральную государственную организованную компанию, у них тоже теряются какие либо стимулы  для того, чтобы  разрешать эти кредиты. С другой стороны, если делать децентрализованную модель, главный момент – на рынках сказать, что у нас есть подход. У нас есть какая-то структура, подход, и мы согласны с вами поделиться принципом того, как мы работаем. Это, мне кажется, самое важное, чтобы успокоить рынок тем, что есть какая-то равность в подходе к разным компаниям. Или если у вас есть какие-то отличия, то каковы главные принципы, а детали со временем проясняются.

            Вот, наверное,  вкратце это всё. Если есть вопросы, мы ответим.

 

В.И. МОРГУНОВ

            Спасибо большое. Есть вопросы?

 

В.В. ЧИСТЮХИН

            Элина, спасибо вам большое. У меня такой вопрос о вашем понимании. Если говорить о децентрализованной модели, то каково ваше мнение, не должна ли вторая стадия, когда решается вопрос о предоставлении капитала, быть жестко завязана на третью стадию? Имеется в виду, что капитал предоставляется тем банкам, в отношении которых понятно, что делать с их плохими активами, либо что они точно будут делать с плохими активами. Это приведет, по крайней мере, с точки зрения стресс-тестирования, к положительным прогнозам, к положительным результатам, либо это могут быть совершенно разорванные стадии, когда предоставляется капитал, а  потом решается вопрос, что делать с активами.

 

Э.РЫБАКОВА

            Большое спасибо за вопрос и возможность мне немного объяснить то, что я хотела сказать. Действительно, первая часть вашего вопроса, что они должны быть точно завязаны, потому что если выдается капитал, и не решаются проблемные активы, то через 6 месяцев к вам возвращается банк и говорит: вы знаете, не получилось, давайте мне ещё денег. Поэтому должны быть таргеты 3 месяца, 6 месяцев, 12 месяцев, какой у вас прогресс, какой cash flow, как вы разобрались.

            И тогда отрубать от помощи  и поддержки государства,  потому что если за год не разобрались, или не выходите на позитивный cash flow, то, наверное,  государству стоит задуматься, стоит ли поддерживать такой банк.

 

С.А. ШВЕЦОВ

            Сейчас модно выражение «too big to fail».  И в принципе понимание большой банковской поддержки закладывает некую мину на будущее.  Дело в том, что, удлиняя  различными способами экономический цикл, мы делаем сам кризис больнее. Наверное, все наши научные изыскания в будущем будут вести к удлинению цикла и к более больным  кризисам.  В этой связи принцип «too big to fail», который сейчас применяет  Центральный Банк, обжегшись на Lehman Brothers, искажает конкуренцию. И не идём ли мы к национализации всего и вся, к плановой экономике?

            А самое главное: есть ли вообще стратегия выхода из сегодняшних мер, которые принимают центральные банки и Правительство? И, входя массировано в капитал банковской системы, как выходить будем?

 

Э. РЫБАКОВА

            Большое спасибо за вопрос. Я разделю вопрос на две части.

            Первое - о национализации банковской системы. Я знаю, что особенно у моих республиканских, американских коллег это будет вызывать очень болезненную реакцию. Но если нарисовать кризисы прошлых лет и процент национализации банковской системы, то  он будет очень большой чуть ли не в каждом кризисе.  Для, так называемых, развивающихся рынков это было очень типичное решение выхода из кризиса.  И если думать о том, что в развитых странах такого же типа кризис, то это сложно понять со стороны некоторых политических моментов, но это тоже очень приемлемый подход к разрешению кризиса.

            Как выходить? С этим обычно тоже бывают проблемы. Но должны быть заложены какие-то договорённости, что через 3 года, 5 лет, 2 года, это зависит от глубины кризиса и периода, требующегося на разрешение этого вопроса, будет происходить дивестирование. Это действительно нужно закладывать. И я знаю, что у меня, например,  некоторые иностранные инвесторы спрашивают: каков в российском государстве вход в банковскую систему? Это один  из типичных подходов, которые используют при разрешении. Главное – вовремя дивестироваться.  Это неприятно, но в тот кризис, в котором мы находимся, тоже достаточно экстремальное событие. 

            А насчёт «too big to fail», я думаю, в этот раз делать что-нибудь уже достаточно поздно. То есть мы уже находимся в кризисе, нужно его решать, нужно готовиться к будущему.  Я так понимаю, что моя коллега из Франции тоже будет говорить про решение G20, о том, что же делать. По-моему, один из пунктов там был, что так называемый Large Complex Financial Institutions, большие сложные финансовые институты, ТОП-20 международных организаций, просмотрели именно с позиции трансграничных рисков и сложности их операций.  И мы будем идти к тому, чтобы пытаться избежать этого в будущем.

            А создание банков, которые являются слишком большими, это вопрос  к антимонопольной службе. Я, наверное,  не компетентна ответить.

 

В.И. МОРГУНОВ

            Спасибо. На этом вопросы к докладчику закончим.

            Перейдём сейчас к следующему докладу. Но прежде, позвольте мне,  как сопредседателю, сделать два объявления.

            Первое. У нашего конгресса уже есть проект рекомендаций. И наша секция также должна, наверное, внести предложения по дополнениям какими-то моментами этих рекомендаций.  Одну идею мы уже услышали, касающуюся образования и подготовки специалистов. Я думаю, у других докладчиков тоже могут быть предложения и у участников нашей секции.

            Поэтому я хочу предупредить вас, что в конце заседания мы должны будем сформулировать свои предложения о рекомендациях нашей секции для включения, может быть, в документ конгресса.

            Второе объявление касается того, что нас пятеро сопредседателей, и мы по очереди будем вести наше заседание. Я сейчас передаю председательскую палочку Михаилу Абдурахмановичу. Пожалуйста.

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Спасибо.

            Мне особенно приятно предоставить слово Директору по вопросам финансовой стабильности Банка Франции госпоже Сильви Матера.

            Тема: «Уроки финансового кризиса: каким будет новое регулирование после встреч большой двадцатки».

 

С. МАТЕРА – Директор по вопросам финансовой стабильности, Банк Франции, Париж. «Уроки финансового кризиса: каким будет новое регулирование после встреч большой двадцатки (G20)?»

            Доброе утро!

            Я очень рада быть здесь, и мое выступление будет хорошо соответствовать выступлению, которое только что прозвучало, потому что я начну, прежде всего, с вопроса: а нужно ли вообще нам что-то делать в отношении финансовой системы? Я думаю, что ответ очевиден: да, безусловно. Не надо ждать моего ответа. По количеству денег, которое уже было вложено в финансовый сектор, очевидно, что ответ: да.

            С другой стороны, возникает вопрос: почему? Все эти вливания показывают, что необходимы реформы, которые сейчас рассматриваются. Другого пути для финансовой системы не может быть. Я думаю, что это совершенно очевидно в Европе, даже более очевидно, чем в Соединенных Штатах. Потому что в Европе 80% финансирования частного сектора поступает из банковского сектора, а в Соединенных Штатах наоборот. Но здесь, в Европе, ситуация именно такая.

            Именно поэтому нам столь важно вернуться к нормальной экономике, а для этого необходимо нормальное функционирование финансовой системы.

            У нас ставятся две цели. Есть краткосрочная цель, которая связана с устранением сложностей в финансовой ситуации, с решением проблем кредитных институтов, и среднесрочная или долгосрочная задача. Нужны новые регулирующие и пруденциальные методы, которые позволят нам лучше работать в финансовой системе.

            Таким образом, когда мы хотим подготовить материалы для встречи Двадцатки, мы должны учитывать следующие цели: это необходимость пересмотра конкретных регулирующих мер и пруденциального надзора, ранее не существовавшая, и это создание макропруденциальных рамок. И об этом я буду говорить.

            Если мы сначала хотим рассмотреть вопрос о финансовых институтах, мы должны рассмотреть микрофинансовые рамки и стимулы управления рисками, а затем - регулирование самих финансовых институтов. Что касается стимулов, то их имеют все финансовые институты, но некоторые из них недостаточно хорошо работают.

            Если вы рассмотрите новые Правила бухгалтерского учета, которые мы используем в Европе, IFRS, фактически, они заставляют использовать краткосрочный подход. Мы должны рассмотреть эти правила таким образом, чтобы исключить краткосрочный подход, поэтому мы проводим различные дискуссии в отношении стандартов бухгалтерской отчетности для того, чтобы сделать эти правила более долгосрочными.

            Теперь, если мы хотим рассмотреть пруденциальные правила, мы должны рассмотреть некоторые аспекты. Прежде всего, необходимо избежать регуляторного арбитража, который касается торговой и традиционной банковской деятельности. Стимулы, которые присутствовали в Правилах, не использовались, и фактически все меньше капитала играет роль в торговой деятельности.

            Поэтому банки иногда обращаются к торговым портфелям. Очень интересно, что на верхней стадии этого цикла, если вы используете портфель с точки зрения бухгалтерской отчетности, то у вас меньше капитала, и вы теряете прибыль.

            И конечно, был очень хороший стимул для банков, чтобы использовать этот портфель, но когда начался кризис, все пошло в противоположную сторону, и было много потерь прибыли.

            Также было очень много критических замечаний, которые касаются Правил, потому что мы должны были изменить внутреннее управление в банках, чтобы они использовали более долгосрочный подход.

            И последний момент – это корпоративное управление. Нужно лучше использовать результаты работы Совета директоров, и необходимо внедрить политику вознаграждения.

            Что касается охвата риска, то кризис нам показал, что может происходить необычный, так называемый остаточный риск. Вся система была рассчитана на то, чтобы бороться с обычным риском, а не с необычным риском. Кризис показал, что этот риск действительно может иметь место. Мы видели это в течение двух последних лет. И мы должны лучше анализировать деятельность, которая связана с балансом. Даже если банки захотят что-то убрать из баланса, это все равно не исчезнет.

            Почему не исчезнет? Потому что, если каким-то образом ваша внебалансовая деятельность связана с ликвидностью, то, конечно, риск автоматически вернется обратно на ваш баланс. И если вы будете правильно продавать что-либо со своего баланса, может быть, вы затем захотите вернуть это на ваш баланс, потому что существует репутационный риск, что также очень важно для вашей деятельности на рынке.

            Очень много чего было выведено за балансовые счета, но сразу вернулось в результате кризиса. Еще один урок - риск ликвидности не был правильно отрегулирован внутри банков, потому что многие банки имели модель ведения бизнеса, при которой долгосрочные активы были связаны с краткосрочными пассивами, и краткосрочные пассивы, конечно, стоили гораздо меньше, чем долгосрочные активы.

            В этом случае есть достаточно высокий риск, и в самом начале кризиса мы видели, что наблюдалась политика трансформации в этих подразделениях, потому что эти пассивы очень быстро исчезали.  Необходимо было, прежде всего, защищать интересы вкладчиков. Если вы используете это в качестве основного стимула, то вы регулируете не только те банки, которые имея вкладчиков, защищают еще и свою финансовую систему. Так, если мы хотим защитить не только вкладчиков, но и финансовую систему, то необходимо рассматривать и теневую банковскую систему, частный капитал и рейтинговые агентства. Почему рейтинговые агентства? Они не занимаются банковской деятельностью, но фактически, если они не работают надлежащим образом, то их действия могут иметь отрицательные последствия для финансовой системы.

            В рамках кризиса мы видим, что многие системы базировали свою стратегию инвестирования на рейтингах, которые были гораздо более волатильными, чем предполагалось. В результате возникло очень много трудностей.

            Это те моменты, которые  необходимо учитывать в рамках традиционного регулирования.  Кризис показал и различные новые аспекты. Мы должны рассматривать финансовые системы в макроперспективе. То есть мы должны создавать новые макроэкономические рамки.

            Почему мы это делаем?  Потому что мы считаем, что хорошее регулирование и хорошие стимулы на микроуровне, на уровне одного учреждения не всегда подходят для всей финансовой системы.

            Например,  традиционный коэффициент платежеспособности в соответствии с Базелем I и Базелем II фактически связывает капитал с кредитованием в экономике. Если возникают какие-то трудности, то потери уменьшают капитал. Но, тем не менее,  вы должны соблюдать этот коэффициент. У вас есть два решения. Либо вы увеличиваете свою базу капитала, либо снижаете размер кредита, который предоставляете глобальной экономике. Это очень разумная реакция на каждом уровне, на уровне каждого учреждения. Если все будут делать это одновременно, то возникнет кредитный кризис в экономике. И даже хорошие правила, если они очень разумны для уровня каждого учреждения, не всегда подходят для уровня глобальной системы. Это очень сложно, потому что вы действительно не знаете, как решить проблему.

            И еще один фактор, который лежит в основе новых финансовых подходов. Фактически, в течение многих лет мы думали о том, что гармонизация является ключевым моментом, потому что это единственное решение для того, чтобы избежать нарушения конкуренции. Как только возникнет гармонизация, как мы думали, все будут придерживаться  одних и тех же правил, использовать те же стимулы одновременно, и в результате будет мимикрия поведения, что будет не очень хорошо для финансовой системы. 

            Для того, чтобы  финансовая система работала, необходимо находить людей, которые будут иметь противоположные стимулы, чтобы какие-то учреждения продавали, а какие-то покупали на рынке. Если все будут делать одно и тоже и двигаться в одном и том же направлении, будут только продавцы или только покупатели.

            Мы хотим ограничить риск нарушения работы финансовой системы в целом, то есть защищать не только интересы отдельных вкладчиков, но и всю финансовую систему. Мы хотим снизить процикличность финансового регулирования, а также предотвратить избыточный риск в финансовом секторе.

            Было очень интересно отметить, что в течение многих лет финансовый сектор давал доходность капитала примерно 20-30%, тогда как традиционные реальные компании получают примерно 3-4%. Почему в финансовом секторе была доходность выше в 10 раз? Потому что там больше риск.

            Мы хотели решить вопросы по выходу из кризиса.  Кто это будет делать, кто будет активным действующим лицом? Прежде всего,  необходима глобальная финансовая архитектура для того, чтобы  всё работало правильно. Для этого, конечно, МВФ имеет определенные полномочия и работает в тесной связи с новым Советом по финансовой устойчивости. Он изменил название, теперь он называется Совет по финансовой устойчивости, потому что он теперь включает все 20 государств Большой Двадцатки.  Они работают совместно для того, чтобы  каким-то образом найти наиболее важные системные единицы с точки зрения финансовых институтов.

            Что касается центральных банков, то кризис был очень серьезным. Я бы сказала, что центральные банки получили некоторые положительные моменты в результате кризиса, потому что они играют двойную роль. Они обеспечивают ликвидность. Мы никогда не думали, что одновременно мы получим такую помощь, с точки зрения ликвидности. Они играют также новую роль в области макрофинансирования и макронадзора.

            Кроме  центральных банков, есть также надзорные органы, которые очень важны для трансграничных институтов. Необходимо также усиливать сотрудничество между органами власти с точки зрения надзора.  Фактически эти организации действуют в нескольких странах, и существуют различные надзорные органы. Очень важно, чтобы такие надзорные органы проводили надзор совместно для того, чтобы давать единое решение каждому подразделению.

            Необходимо усилить связь между центробанками, надзорными органами. Это очень важно при кризисе, потому что центральные банки должны быть уверены в том, что они обеспечивают именно ликвидность, а не поддерживают платежеспособность. Многие также правительства решили, что это необходимо сделать, но это не является вмешательством центробанков.

            Я бы хотела  рассказать о рекомендациях, которые мы будем вводить в Европе для того, чтобы  создать новую европейскую систему как на микроуровне, так и на глобальном уровне. На микроуровне мы фактически предлагаем создать  систему, которая у нас уже имеется - это монетарная система. Мы хотим создать  европейскую систему финансовых надзорных органов, которая будет децентрализована, и такой  орган будет создан для каждого вида деятельности, для страхования рынков, для банков. И на макроуровне мы создадим новый европейский совет по системному риску, который будет близок к ЭйСиПи (ACP), и мы будем собирать и анализировать данные, которые позволят проводить эти надзорные действия.

            Мы также должны рассмотреть некоторых системных участников процесса, которые играют очень важную роль в кризисе. Это не только крупные банки, мы попытаемся также определить и других участников. Нас интересует не только их размер, но также их связи. Фактически кризис  связан с различной деятельностью.

            Когда у нас есть организации, которые являются центром этих финансовых связей, и одна их них имеет какую-то проблему, то эта проблема будет воздействовать на все другие организации.

            Поэтому мы пытаемся улучшить надзор, учитывая этих участников процесса. И, может быть, как предлагают американцы, мы введем какую-то систему налогообложения. Мы работаем над этим в настоящее время.

            Что касается инструмента, мы будем использовать микрофинансовые инструменты, изменим микрорегулирование, допустим, введя новые правила бухгалтерской отчетности.

            Мы должны также уточнить определение финансового риска для того, чтобы  предотвратить опасные ситуации. Также в рамках повестки дня Большой Двадцатки  мы проводили первую встречу в начале апреля, и вторая встреча пройдет 2-го сентября в Нью-Йорке. Мы должны представить свои результаты к 20-му августа. Это крайний срок. Таким образом, у нас будет предложение по надзору над различными участниками процесса и агентствами. Мы должны также предоставить список системных участников. И мы должны определить конкретный рынок, который оказался  опасным, например,  для  CDS (кредитно-дефолтный своп).

            Мы также должны изменить стандарты бухгалтерской отчетности. Конечно, невозможно всегда предотвратить кризис, но мы попытаемся лучше подготовиться к нему. Таким образом, мы усовершенствуем наши правила, и мы видим, что центральный банк является очень важным звеном с точки зрения финансовой стабильности, и очень сложно осуществить все эти мероприятия.

            Спасибо.

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Есть вопросы, коллеги? Пожалуйста.

 

В.В.ЧИСТЮХИН

            Спасибо огромное за презентацию. Мне было очень интересно, потому что вы затронули большое количество вопросов, связанных с развитием банковского регулирования и надзора. У меня в этой связи два вопроса.

            Первый вопрос связан непосредственно с ситуацией во Франции. Вы много говорили об усилении надзора, о распространении надзора на так называемые теневые зоны, имея в виду рейтинговые агентства. Вопрос простой. Вы чувствуете себя в силах осуществлять эту работу, я имею в виду, у вас достаточно персонала, достаточно ресурсов, достаточно процедур, создана ли вся документация? Или вы сейчас находитесь в процессе создания этого? Хотелось бы услышать, видите ли вы на этом пути какие-то трудности или нет?

 

С.МАТЕРА

            Да. Я думаю, что мы много работали в течение последних двух лет, и люди, в общем-то, очень устали. Мы работаем все больше и больше, потому что в конце недели выходные и рынки закрыты, и все необходимо решить до уик энда. Теперь мы уже принимаем участие в более долгосрочном процессе, мы пытаемся организовать его.

            Я думаю, что у нас есть специалисты, которые смогут это сделать. Мы должны переместить наши ресурсы внутри страны. Например, Банк Франции будет работать в другой части страны, поэтому мы переместим большое количество специалистов, которые будут заниматься надзором за финансовой устойчивостью.

            Что касается фондов хеджирования, то существует правило, которое в настоящее время разрабатывается в Европе. Поэтому мы не будем вводить прямой контроль, это будет регистрация. Нам будет поступать больше информации. Мы будем ее рассматривать и решать, нужны ли нам дополнительные специалисты для того, чтобы это проверить. Раньше было проще, потому что не было никакой информации. Мы могли говорить, что мы этого не знали, потому что информации нет. Теперь у нас информация есть, и мы должны будем что-то делать с этим. А когда мы получим эту информацию, нам, конечно, нам нужно будет больше специалистов.

            Но, несомненно, такие знания отличаются от знаний банковского надзора. Что касается финансовой устойчивости, то у нас есть специалисты, которые лучше знают рынок, они должны знать функции надзора, а мы изучаем рынок. Мы делали это и до кризиса, но сейчас мы этим занимаемся больше. Мы приходим туда, где раньше мы не осуществляли надзор. Мы анализирует фонды хеджирования, фонды частного капитала. Конечно, это уже другая деятельность, которая отличается от обычной инспекции.

 

В.В.ЧИСТЮХИН

            Второй вопрос, опять-таки связанный с усилением регулирования, с укреплением надзора. Совершенно очевидно, что это будет достаточно серьезная дополнительная нагрузка для кредитных организаций, которые должны будут держать больше капитала, уделять больше внимания рыночным рискам, создать лучшие системы риск менеджмента и так далее, и тому подобное. В любом случае это некий вид дополнительного регуляторного риска. Скажите, пожалуйста, я понимаю, что, может быть, не самое удачное время для такого вопроса, но, тем не менее, кризис когда-то останется в прошлом и встанет вопрос об эффективности банковской деятельности, не только о выживании, но и о дальнейшем развитии, о принесении прибыли, в том числе акционерам. Какие-то стимулы рассматриваются, помимо укрепления надзорных решений?

 

С.МАТЕРА

            Спасибо, вопрос очень интересный. Я думаю, что это вызывает беспокойство. Потому что возник кризис, такой глубокий и серьезный, и количество денег, вложенных в финансовую систему за последний год, просто колоссальное. Мы можем, конечно, посмотреть на балансовые отчеты центральных банков, Европейского Банка, Банка Англии. Это открытая информация. Совершенно потрясающие, колоссальные суммы денег! Как же мы вернемся к нормальным условиям работы?

            Первые ростки финансовой активности появились в прошлом месяце, и мы уже начали думать, что возвращаемся к нормальной ситуации. Я думаю, что в этом тоже риск. Мы не хотим вернуться к нормальной ситуации, мы не хотим, чтобы инвесторы постоянно думали о 20-30% доходности. Мы хотим ограничить этот рычаг. Мы должны понимать, что финансовый сектор не может давать нам намного более высокую доходность, чем весь сектор экономики.

            Я очень боюсь, что инвесторы и трейдеры уже начинают думать, что мы возвращаемся к прежнему. Нет, невозможно вернуться к старому, потому что колоссальное количество денег налогоплательщиков уже передано банкам. Это беспокоит нас, это беспокоит общественность, и, безусловно, государство. Мы, я думаю, не должны возвращаться к той ситуации.

            Но иногда трудно объяснить это политикам. Мы сейчас хотим, конечно, снизить леверидж, мы хотим снизить такой экспоненциальный груз. Но если мы это делаем, мы снижаем и прибыль, уменьшаем налоговую базу, а это означает, что мы должны работать с политиками. Это очень сложно. Это ключевые вопросы. Государству необходимы налоги для того, чтобы возместить те средства, которые оно вложило. Но если мы слишком быстро будем работать над возвратом, то мы можем опять нарушить систему.

            Но, конечно, леверидж необходимо снижать, и доходность будет тоже снижена. Но нам нужна поддержка политиков.

 

В.И.МОРГУНОВ

            У меня вопрос, может быть, он повторяет в чем-то предыдущие вопросы. Но как вы думаете, какова роль денежной политики в предотвращении или сокращении системных рисков в этом макропруденциальном надзоре?

 

С.МАТЕРА

            Вопрос очень острый, он встраивается в дискуссию, которую ведут центральные банки в Европе. У нас проводятся встречи каждые две недели. Управляющие центральных банков, Центральный банк Европейского Союза участвует в этих встречах. И в Соединенных Штатах, и в Великобритании тоже этот вопрос остро стоит.

            Некоторые считают, что денежная политика должна быть, во-первых, такой, какой она является сейчас. Она должна учитывать развитие ценообразования для того, чтобы справляться с инфляцией.

            Кроме того,  второй подход. Центральные банки должны смотреть на инфляцию не только для того, чтобы избежать инфляции активов, но и чтобы не было этих «пузырей». Поэтому центральный банк должен что-то делать и в этом отношении.

            Таким образом, у нас нет сейчас абсолютного согласия относительно того, следует ли центральным банкам заниматься этими двумя вопросами, двумя уровнями инфляции. Если мы выйдем на консенсус, все равно остается трудный вопрос об инструментарии. Процентная ставка - это единственный инструмент, который находится в руках центральных банков. Центральный банк обычно использует один инструмент для одной цели, а если у нас две цели, то становится достаточно сложно. Таким образом, этот вопрос весьма остро обсуждается управляющими банков.

            И мы, конечно, должны прийти к согласию относительно наших целей и задач. Когда мы достигнем этого согласия, тогда, если у нас будут эти две цели, можно будет работать как минимум с двумя разными инструментами.

 

С.А. ШВЕЦОВ

            Я благодарю Вас за очень хорошее выступление и презентацию.

            Я хотел бы задать вопрос. Как вы считаете, добавил ли кризис какие-то аргументы в спор о том, должен ли быть надзор выделен из Центрального банка или он должен находиться внутри Центрального банка? Ваше личное мнение?

 

С. МАТЕРА

            Очень живая дискуссия ведётся в настоящее время. Естественная  тенденция направлена на изменение системы. Мы всегда хотим изменить то, что у нас было раньше.  Поэтому, если у нас была система, когда система надзора была в рамках Центрального банка, нужно это изменить. В Великобритании так, например, говорят. Поскольку, когда-то это не помогло предотвратить кризис, значит, нужно это изменить. У нас, во Франции, тоже  ведется такая дискуссия.

            Я не знаю, есть ли оптимальные решения. Я считаю, что многое зависит от желания людей работать совместно. Безусловно,  могут быть какие-то правовые препятствия для такого подхода. Но кризис показывает, что необходим обмен  информацией.

            Действительно, центральные банки должны иметь информацию надзорного характера. Мы сталкиваемся с проблемами, когда мы должны оказывать помощь банкам, с точки зрения ликвидности. И, конечно, информация такого рода является конфиденциальной. Это понятно. С другой стороны, мы знаем, что любой центральный банк не может проводить интервенцию, если это делается только в целях регулирования платежеспособности. 

            Мы можем, конечно,  предоставить ликвидность для решения краткосрочных проблем, но  мы не можем обеспечивать ликвидность для того, чтобы решать долгосрочные проблемы банка. Разница между платежеспособностью и ликвидностью в рамках кризиса – это сложный вопрос, трудно их разделить.  Когда мы используем новые правила бухгалтерской отчетности, любой вопрос, связанный с ликвидностью, немедленно сказывается на стоимости активов, а это сказывается на капитале,  потому что у вас есть убытки. А убытки надо покрыть за счёт капитала. И, таким образом, даже если у вас стоит вопрос ликвидности вследствие новых правил бухгалтерского отчёта, очень быстро эта проблема перерастает в проблему платежеспособности. Это мы должны помнить. Действительно, трудно проводить различия.

            Кризис показывает, что нужен больший уровень сотрудничества между Центральным банком и надзорными органами.

            Я не хочу сказать, что наша французская модель является наилучшей, но у нас есть тесное сотрудничество. Я не агностик в этом смысле.  Есть проекты, которые работают достаточно хорошо в разных сочетаниях. Я не знаю, существует ли такая оптимальная система, но обмен информацией, тем не менее, необходим.

            Ведутся живые дискуссии по данному вопросу в Европейском центральном банке. Банк хотел бы иметь доступ к индивидуальным данным. Но я не знаю, как это решится, и я не уверена, что это так необходимо. Что является наиболее важным, с точки зрения кризиса?  Важны цифры, которые представлены рынку. Рынок может играть против банка,  даже если основы экономики этого банка хороши, но рынок так быстро реагирует, и последствия так быстро становятся понятными, что мы должны это учитывать. Поэтому очень важно смотреть на цифры, которые представлены рынку.

            У меня, наверное,  нет чёткого собственного представления о том, как решать данный вопрос. Этот вопрос может привести к сумасшествию очень многих.

 

С.А. ШВЕЦОВ

            У меня предложение: презентации, которые делают авторы, может быть, разместим на сайте конгресса, чтобы они были доступны.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Хорошо.  Просьба, передать доклады. Спасибо большое.

            Есть еще вопросы?

 

М. ВЮРЦ

            У меня комментарий.  Я совершенно согласен с коллегой из Банка Франции.  Действительно,  это сложный вопрос, касающийся оптимальной структуры финансового надзора. Действительно, ведутся острые  дискуссии по данному вопросу. Но надо сказать, что  Европейский союз и Центральный банк Европейского Союза говорят о следующем.

            Когда мы пытаемся добиться успеха в нашей работе, в денежной политике, нам нужна информация от банковской системы. И модели, которые уже существуют без доступа к информации для Центрального банка, информации из банковской системы, не могут дать идеальные решения.  Это означает, что необходимо сочетание навыков, знаний, необходимо фокусировать внимание на макроперспективе.  Я бы сказал, что это один из важных результатов международных и национальных дискуссий.

            Во-вторых, мне представляется, с точки зрения зоны евро и Европейского союза, что влияние кризиса проявляется весьма драматично в процессе координации. Члены Европейского союза, в рамках  которого нет обязательного юридического обмена информацией, оказываются в сложной ситуации.  Я думаю, что моя коллега согласится со мной, трудно получить реальные цифры, реальные данные из конкретных государств.

            Я думаю, что единственным решением подобной проблемы является создание европейского надзорного органа.  Я знаю, что многие не хотят создания такой структуры. Но, безусловно, когда мы используем децентрализованную модель, то  такая проблема в будущем не возникнет, потому что на этом уровне у каждого банка есть обязательства обмениваться информацией, в том числе в ситуации кризиса. 

            Соединённые Штаты также готовы сейчас обсуждать эти вопросы, каким образом получить доступ к информации фондов хеджирования и к информации других институтов, которые не входят в систему регулирования для того, чтобы  был хоть какой-то уровень надзора.

 

С. МАТЕРА

            Я не знаю нужен ли нам такой единый надзорный орган или нет. Вопрос тоже дискутируется. Существуют различные аргументы. Если есть один такой регулирующий орган, то возникают другие вопросы, не менее сложные проблемы.

            Моя точка зрения: когда у нас ситуация кризиса, нам нужен просто своевременно список телефонов, правильных телефонов.

 

Э. РЫБАКОВА

            У меня быстрый вопрос и комментарий. Когда вы говорили о «Двадцатке», я знаю, что по денежной политике проводятся дискуссии, и проводятся дискуссии по «пузырям».

            Как сказываются они на денежной  политике? Мне представляется, когда мы говорим об этом, мы должны что-то сделать. Но мы видим значительные изменения в денежных позициях, потому что финансовый сектор сейчас не делает такой серьезный вклад, как раньше. Поэтому эти пузыри постоянно возрастают, и, может быть, увеличиваются также какие-то аспекты, связанные с потреблением, с кредитным бумом и так далее, так далее. Все эти моменты должны быть учтены, безусловно.

            Есть ли сейчас дискуссия по данным темам также? Я уже немного говорила об этом. Мне представляется, что свободной дискуссии по этим вопросам нет. Но все это находится в головах людей, потому что все думают о стратегии выхода. Как мы будем выходить из этой ситуации, как мы будем возвращать все эти колоссальные суммы денег?

 

С.МАТЕРА

            Конечно, речь идет о двух решениях, либо мы повышаем налоги, либо будет более высокий уровень инфляции. Таким образом, цель фискальной, денежной политики в Европейском центральном банке состоит в том, чтобы сократить, удержать инфляцию, что очень важно для наших управляющих. И повышение налогов – это решение, которое принимается в политической ситуации. В Европе, по крайней мере, очень многое будет зависеть от конкретных дат проведения выборов.

            Действительно, если вам удастся достичь более низкого уровня левериджа, то это, конечно, будет меньший уровень прибыли, а значит, меньше будет собрано налогов, а это скажется на политической ситуации, в том числе. Это вопрос серьезный.

            Если мы должны решать вопрос инфляции, мы должны также думать о последствиях инфляции, о доходах, например, пожилого населения. Да, мы так понимаем, что доходы пожилого населения инфляция просто убьет. А для политиков является очень важным мнение пожилого населения. Они дают на выборах очень важные голоса.

            Я очень рада, что я работаю в Центральном банке, а не являюсь политиком.

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Коллеги, если мы хотим, чтобы все выступили, иногда давайте будем вспоминать о регламенте.

            Слово предоставляется Чистюхину Владимиру Викторовичу – заместителю директора Департамента банковского регулирования и надзора Банка России.

            Тема: «О перспективах развития банковского регулирования и банковского надзора».

 

В.В. ЧИСТЮХИН – Заместитель директора Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва. «О перспективах развития банковского регулирования и банковского надзора».

            Уважаемые коллеги!

            Мне кажется, у нас завязалась очень хорошая, открытая дискуссия, и мое выступление вряд ли можно назвать докладом, а исключительно темой для нашего совместного обсуждения.

            Вопрос будущего банковского регулирования, надзора – серьезная тема. Я боюсь, ее невозможно серьезно обсудить ни за 10, ни за 15 минут, ни за 2 часа. Нужны долгие, долгие дискуссии.

            Но я хотел бы поднять два вопроса и остановить ваше внимание на них. Первый вопрос связан с усилением регулирования. Я счастлив, что выступаю после госпожи Сильви Матера, потому что она во многом показала, каковы настроения относительно банковского регулирования на собственной презентации.

            Надо сказать, что Россия никоим образом не стоит в стороне от этого, и сейчас мы это обсудим. Мы тоже, кстати, члены G20, недавно мы стали членами Базельского комитета, а также FSB, организации, которая по-российски имеет немного двойственное значение, но все-таки это Financial Stability Board. Это первая часть моего выступления.

            Вторая часть будет тоже очень короткой. Это несколько мыслей о будущем рискоориентированного надзора, и о таком элементе, как профессиональное суждение.

            Итак, про развитие банковского регулирования и надзора. Еще раз повторяю, что в предыдущей презентации вы могли увидеть, что предполагается усиление практически по всем направлениям банковского регулирования и надзора, и по вопросам капитала, и по вопросам ликвидности. Отдельно, когда мы говорим о вопросах капитала, ставят вопрос антицикличности. Это вопросы усиления рискменеджмента, вопрос управления рисками. Это огромное количество вопросов, куда ни ткни пальцем, все требует усиления, укрепления, переосмысления и так далее, и тому подобное.

            Каковы перспективы этого в России? Они достаточно понятны и заключаются в том, что, как только острота кризиса спадет и станет понятно, что банки опять немного поднялись на ноги, начнется процесс по внедрению новых правил, требований. Все это потребует большого массива регулирования, возможно, законодательства, и совершенно очевидно, нормативных актов Банка России.

            Но одновременно с этим, как мне кажется, это поставит вопрос, который я задавал госпоже Матера. Вопрос, связанный со стимулами. Ведь в России есть, как минимум, еще два фактора, являющиеся немного специфическими.

            Первый фактор заключается в том, что наша банковская система и отдельные банки, даже крупнейшие, не ликвидировали отставание от иностранных крупных и средних банков, которое наблюдалось все эти годы. Ведь рискоориентированная стратегия многих банков, по крайней мере внешне, объяснялась тем, что они пытаются достичь уровня, как минимум, средних европейских банков для того, чтобы составлять им нормальную конкуренцию.

            Ясно, что для того, чтобы выполнить эту задачу, нужно пройти еще очень много шагов, но это лишь усугубляет ситуацию. Это говорит и о том, что как только банки почувствуют себя хоть чуть-чуть в силах дальше развиваться, они почти наверняка опять изберут достаточно рискованные стратегии, чтобы как можно быстрее продвинуться вперед с точки зрения наращивания капитала, активов, банковских технологий и тому подобного. Еще раз повторяю, чтобы достичь уровня своих западноевропейских партнеров.

            Вторая особенность связана с тем, что по сравнению с европейскими банками, наши банки менее законопослушны, более конфликтны. И любые жесткие регулятивные требования, помимо противоестественного желания выполнять их, породят более естественное желание каким-то образом обходить их.

            Таким образом, вполне возможно, что мы получим дополнительное затемнение отчетности, а также дополнительные схемы, которые фактически будут камуфлировать реальное положение дел в том или ином банке, а в итоге – во всей банковской системе.

            Вопрос: каким образом это преодолевать, если совершенно очевидно, что регулирование и надзор будут усиливаться, а этому возможно будет некое противодействие, еще раз повторяю, с моей точки зрения, достаточно объективное, с учетом реалий нашего государства.

            Определенным противовесом сегодня могут быть какие-то стимулы, которые следует выработать для банков, наилучшим образом выполняющих все пруденциальные требования.

            Вряд ли я могу дать готовые ответы, хотя кое-какие мысли у меня есть, можно рассуждать о периодичности проверок, можно обсуждать вопросы периодичности отчетности, вопросы доступа к рефинансированию. Но я хочу поставить этот вопрос перед аудиторией и, наверное, не для ответа сегодня, а на перспективу, но задуматься об этом нужно сегодня.

            Чем больше мы найдем нормальных рыночных стимулов для выполнения всех пруденциальных требований, тем легче наша система пройдет этот этап повышения регулирования и надзора. Я не думаю, что все это произойдет за один день, но, тем не менее, совершенно очевидно, что эта косвенная нагрузка на банки будет возрастать, соответственно, у них должны быть какие-то противовесы этому.

            Мне кажется, активная позиция банковского сообщества в этом вопросе очень важна, потому что чем быстрее вы, как наиболее близкие к реальной жизненной практике, сможете нам показать возможные реальные выходы из сложных ситуаций, тем быстрее и тем лучше будет наше будущее регулирование. Это первая часть.

            Вторая часть, это то, что касается рискоориентированного надзора. Сейчас  рискоориентированный надзор многими, не только у нас в стране, но и за рубежом критикуется за то, что он фактически подменил собой все иные виды надзора. В первую очередь, это комплайнс, и многие страны очень много внимания уделяли вопросам рискоориентированного надзора, не занимаясь простой сверкой того, что написано в документах, с реальными действиями банка.  Это фактически стало причиной многих ошибок, нарушений, а в итоге – убытков, потерь и так далее.

            Здесь я бы сказал, что нам стесняться нечего. Мы от формального надзора или от комплайнс, ушли не так далеко. Хотя в течение достаточного долгого времени мы пытаемся проповедовать идеи рискоориентированного надзора, но, откровенно говоря, как в сознании банкиров, так и в сознании многих сотрудников надзорных органов эти идеи приживаются очень плохо.  Так исторически сложилось, что наша страна базируется на формальном регулировании. То, что написано, выполняется. А в том, что по сути должно делаться, есть некие затруднения.

            Что интересно? В последнее время вопрос рискоориентированного надзора и вопрос профессионального суждения, как одного из инструментов рискоориентированного надзора, получил у нас дополнительную грань, дополнительное освещение. Это связано с тем, что достаточно четко проявился вопрос коррупциногенности.  Вы знаете последнее решение Президента и Правительства о противодействии данным явлениям. И уже сейчас многие противники рискоориентированного надзора, многие  оппоненты профессионального суждения заявляют о том, что  этому пришел конец, потому что это  основано на произволе. А произвол – это основа коррупции. А раз это основа коррупции, то в ближайшее время ее не будет. И наконец-то мы все заживём счастливо.

            Я хочу сказать, что, конечно, это очень примитивное и, совершенно очевидно, неправильное понимание  сути рискоориентированного надзора.  Во-первых, в настоящее время практика показывает, что если бы мы  жили только по формальным правилам, то многое из того хорошего, что было сделано для кредитных организаций, просто не состоялось бы, потому что формальные правила во многих случаях очень не гибкие, и не позволяют продвигать те или иные решения.

            То есть, когда мы говорим о рискоориентированном подходе, мы не говорим исключительно с точки зрения  продвижения решений, которые направлены против банка, но за надзорный орган. Есть достаточное количество  примеров, когда те же самые решения облегчали кредитным организациям жизнь, помогали им избегать каких-то нарушений, санкций и так далее.

            Второй важный момент заключается в том, что любое решение, основанное на профессиональном суждении,  конечно же, должно быть обосновано. Это означает, что при наличии дискуссии надзорный орган обязан предоставить необходимые и достаточные аргументы, почему принято то или иное суждение. Нормально у нас здесь всё в этой плоскости? Нет, не нормально. Но мы пытаемся эту ситуацию  стабилизировать.

            Чего нам не хватает? Нам реально не хватает правильно прописанных процедур, связанных с тем, каким образом применять профессиональные суждения. В этих процедурах должны быть более четко прописаны права всех сторон и, в первую очередь, банков; их неотъемлемое право на обжалование, в каком порядке это должно осуществляться, и так далее.

            С моей точки зрения, при таком разумном подходе никакого противоречия с борьбой с коррупциногенностью не существует. То есть, для меня очевидно, что при создании нами дополнительной инфраструктуры, еще раз повторяю, это процедура применения профессионального суждения, я уверен, что институт профсуждения будет жить долго и счастливо. Но другое дело, я обращаюсь, в первую очередь,  к банкирам, пожалуйста:

а) вы тоже относитесь к этому с пониманием;

б) если у вас есть какие-то конкретные предложения, представляйте их.  Мы будем рады их учитывать.

            Уважаемые коллеги, спасибо.

            Я готов ответить на ваши вопросы. Насколько я понимаю, у нас скоро кофе-брейк.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Спасибо большое. Какие вопросы есть?  Пожалуйста.

 

 

 

Э. РЫБАКОВА

            Большое спасибо. По-моему, ваша коллега из Банка Франции упомянула, что ради того, чтобы справиться со всем этим объёмом новых надзорных заданий, нужно, возможно, больше привлекать людей из регионов в центральный офис, где макро-надзор происходит.  Каково ваше отношение к этому вопросу в Центральном банке?

 

В.В. ЧИСТЮХИН

            Точно такое же отношение. Но это вы спрашиваете о моём отношении.  Моё отношение с отношением моей французской коллеги совершенно сходно. Другое дело, что если вы меня спросите, удовлетворён ли я тем, как в этом смысле поставлен процесс в Банке России? Нет, я не удовлетворён.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Есть еще вопросы?  Нет.

            Спасибо большое. У нас 8 минут. Может, мы дадим слово следующему докладчику, и потом кофе-брейк?  

           

Предложения с мест:

            Сделать кофе-брейк, а потом продолжить.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

Тогда сделаем так, продолжаем работу в 11.50.                                                

 

(Перерыв)

 

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

            Продолжаем работу.

            Уважаемые коллеги!

            Так как мы уже перешли к обсуждению за круглым столом наших проблем, выступать прямо с места, тем более, что следующий докладчик  Колосков Александр Александрович – начальник Управления Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России, Москва именно так и попросил.

            Тема: «Транспарентность структуры собственности кредитных организаций».

            Александр Александрович, пожалуйста.

 

А.А. КОЛОСКОВ – Начальник Управления Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России, Москва. «Транспарентность структуры собственности кредитных организаций».

Моя тема: «Транспарентность структуры собственности кредитных организаций», но я хотел бы начать с собственности. Хотел бы сначала обратить внимание на нюанс, мне не совсем понятный. Вчера и сегодня все, кто выступал, никоим образом даже чуть-чуть не захватил тему прозрачности деятельности кредитных организаций – вообще фирм и, в частности, кредитных организаций.

На мой взгляд, это первичный вопрос. Все остальные меры поддержки банков и прочие меры воздействия будут менее эффективными, если не решить вопрос о прозрачности деятельности, оценки прозрачности этой деятельности, рычагов воздействия на этот вопрос.

Во всём мире надзорные органы, общественность уделяют большое внимание прозрачности банковской деятельности, в частности, кредитных организаций. Это связано, в первую очередь, с тем, что инвестор, который желает работать, в частности, с банком, должен знать, что это за банк, чем он занимается, какую нишу он занимает, какой результат работы у банка, кто является владельцем этой кредитной организации, какие отношения, как формируются управленческие решения, взаимодействие акционеров, совета директоров с органами исполнительной власти. Эта информационная прозрачность как раз и является гарантией прав инвестора.  Но этому вопросу, как видно, не сочли нужным уделить внимание. Вероятно, считают не таким важным.

Кроме того,  учитывая, что инвестиции уже достаточно давно вышли за национальные границы, этому вопросу уделяют внимание не только национальные органы надзора и контроля, но также и международные организации – Международный Валютный Фонд, Мировой Банк, Организация экономического сотрудничества и развития.

Основные вопросы, на которые они обращают внимание – это принцип раскрытия информации и  прозрачность.

Разразившийся мировой финансовый кризис наиболее остро обозначил проблему отсутствия достаточной прозрачности деятельности финансовых организаций, в том числе, в странах с развитыми экономиками, где уровень корпоративного управления и защиты инвесторов признавался весьма высоким. В этой связи, одним из основных принципов реформирования финансового рынка на саммите глав государств и правительств стран «Группы двадцати» по финансовым рынкам и мировой экономике, был заявлен принцип повышения транспарентности и подотчетности финансовых организаций.

В рамках решения проблемы повышения уровня прозрачности банковской системы, в целом, основным является вопрос транспарентности и  структуры собственности кредитных организаций, являющейся основой надлежащего корпоративного управления.  Ведь именно от того, кто владеет кредитной организацией, какие цели ставит учредитель или приобретатель акций кредитной организации, готов ли он нести ответственность за действия кредитной организации, готов ли он помогать финансами в случае каких-то возникших проблем, зависит способность кредитной организации обеспечить финансовую стабильность, выполнять надзорные требования и соблюдать требования законодательства по обеспечению интересов кредиторов и вкладчиков.

Кроме того, зачастую смена владельцев кредитной организации приводит к изменениям направлений её деятельности, позиционирования на рынке, что также является весьма существенным фактором для банковской клиентуры. Если же акционеры пытаются укрыть свою структуру собственности за сложными схемами, то это может свидетельствовать лишь о том, что их намерения ясны, и что кредитная организация создаётся для целей, идущих вразрез с обязанностями надзорного органа защищать интересы населения и вкладчиков.

Уже давно ушло в небытие восприятие акционера и как владельца акций, и как инвестора, и как выгодополучателя, и как лица, определяющего решения органов управления кредитной организации. Это уже даже не три в одном, а уже четыре.

Теперь есть понимание того, что собственник даже крупных пакетов акций кредитной организации не всегда оказывает существенное влияние на решения, принимаемые органами управления этой кредитной организации, так как за ним стоят совсем иные лица, имеющие по разным законным основаниям возможность фактически принимать решения за акционера.

Таким образом, прозрачность правоотношений, посредством которых осуществляется владение кредитными организациями, является одной из наиболее насущных задач, которую необходимо решать как на законодательном, нормативном уровне, так и на практике в процессе осуществления банковского надзора. Не случайно основными принципами эффективного банковского надзора Базельским комитетом по банковскому надзору установлено, что процесс лицензирования должен, как минимум, состоять из оценки структуры собственности банковской организации.

Основное внимание рассмотрению вопросов прозрачности структуры собственности уделяется при наступлении существенных для банковской системы событий. Это происходит при создании банков, при их реорганизации, при расширении их деятельности, в частности, получении лицензий на работу с физическими лицами, вступлении в систему страхования вкладов.

При этом, достижение необходимого уровня прозрачности структуры собственности не рассматривается, как самоцель. Главное – это удостовериться, что реальные собственники кредитных организаций – это добросовестные инвесторы, обладающие достаточными для покупки акций собственными средствами, что эти средства были получены легально, что их участие в управлении кредитными организациями не приведет к убыткам или другим неблагоприятным последствиям для этих кредитных организаций.

Наиболее жесткие требования к раскрытию информации о структуре собственности кредитных организаций связаны с решением вопроса о вступлении банка в систему страхования вкладов. Установленный Федеральным Законом «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» порядок вступления банков в систему страхования вкладов на сегодняшний день является одним из главных инструментов для развития качества корпоративного управления в банковской системе, в том числе, в части обеспечения транспарентности структуры собственности.

Прозрачность структуры собственности банка является одним из основных критериев соответствия банка требованиям к участию в системе страхования вкладов, наряду с прозрачностью финансовых потоков, достоверностью корпоративной отчетности, эффективностью работы системы управления рисками и системы внутреннего контроля.

В рамках реализации федерального закона о страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации и поддержания в актуальном состоянии информации о структуре собственности банков территориальными учреждениями Банка России, на основании документально подтвержденных сведений, полученных от банков, осуществляется постоянный мониторинг сбора и хранения информации о структуре собственности банков и лицах, оказывающих существенное влияние на решения, принимаемые органами управления банка.

В декабре 2009 года вступает в силу новая норма закона о страховании, которая обязывает все банки раскрывать информацию неограниченному кругу лиц о тех лицах, кто оказывает существенное влияние на решения, принимаемые органами управления банка.

Публичное раскрытие данной информации определяет ответственность банковского сообщества перед инвесторами, кредиторами, вкладчиками банков за полноту и достоверность сведений о структуре их собственности.

В рамках подготовки к этому событию в территориальных учреждениях была запрошена информация о структуре собственности банков – участников системы страхования вкладов. Анализ представленной информации показывает, что банки в большей части полностью владеют информацией о структуре собственности. Однако, остается ряд моментов, которые необходимо доработать, чтобы информация о структуре собственности была раскрыта более полно.

Необходимо проверить достоверность сведений о физических лицах, которые объявлены собственниками акций, поскольку встречаются случаи, когда в этом качестве выступают адвокаты, нотариусы и другие лица, не обладающие правами собственности, в полном смысле данного понятия. Нередки также случаи, когда вместо акционеров или лиц, оказывающих существенное влияние на решения, принимаемые органами управления, зафиксированы номинальные держатели, что в конечном итоге не позволяет получить полную и достоверную информацию о структуре собственности банков и их реальных владельцах.

Как уже ранее было сказано, проблема транспарентности структуры собственности кредитных организаций самым тесным образом связана с еще одной задачей – оценкой, если можно так сказать, качества акционеров и реальных владельцев кредитных организаций. Стоящая в настоящее время задача роста капитализации банковского сектора, в том числе путем привлечения новых инвесторов, не должна решаться в ущерб качеству управления кредитными организациями.

Действующее в настоящее время законодательство Российской Федерации в данном отношении пока еще очень несовершенно и позволяет Банку России как надзорному органу контролировать учредителей только на этапе приобретения ими акций и долей в уставном капитале кредитных организаций. К тому же, отсутствует такое весьма важное с точки зрения надлежащего корпоративного управления понятие, как деловая репутация владельца акций и долей в уставном капитале кредитных организаций.

Вместе с тем, установление такого понятия и критериев его соответствия является одним из требований, предъявляемых ФАК в целях противодействия легализации доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма.

К сожалению, в настоящее время Банк России неправомочен проверять текущее состояние участников кредитных организаций и владельцев крупных пакетов акций, контролировать риск, на который косвенно через участников кредитных организаций оказывают существенное влияние решения, принимаемые органами управления этих кредитных организаций и, тем более, отстранять их от управления кредитными организациями.

Развитые страны давно уже имеют и применяют механизмы защиты кредитных организаций через отстранение от управления кредитными организациями лиц, в случае несоответствия их установленным требованиям. По всей видимости, и нам было бы целесообразно и правильно направить усилия на совершенствование законодательства не только в части совершенствования механизма получения необходимой и достаточной информации для полного раскрытия структуры собственности кредитных организаций, но и в части усиления контроля за лицами, оказывающими прямо или косвенно существенное влияние на решения, принимаемые органами управления кредитных организаций, распространить стандарты соответствия финансового положения деловым и этическим качествам на владельцев кредитных организаций и предусмотреть механизм отстранения их от управления в случае, если их финансовое положение, деловая репутация перестанут удовлетворять установленным требованиям.

В двух словах вот так.

 

С.А.ШВЕЦОВ

Спасибо за выступление. Коллеги, у кого есть вопросы?

 

В.И.МОРГУНОВ

Спасибо за выступление, Александр Александрович. Мне кажется, очень важно еще различать номинальных и реальных собственников. Мы понимаем, что у собственников первого яруса, у которых мы можем знать доли, есть собственники второго яруса, условно говоря, а у тех есть свои собственники. И если мы примем во внимание такое более глубокое рассмотрение, то мы можем получить иную картину того, кто обладает большей долей собственности того или иного банка.

Как вы думаете, насколько глубоко нужно по ярусам владения долями вникать в структуру собственности?

 

А.А.КОЛОСКОВ

В принципе, сегодня уже есть эти требования, для вступления в систему страхования вкладов банки должны раскрыть структуру собственности, имеется в виду, что структуру собственности до низа, до реального владельца. У нас это называется «лицо, оказывающее косвенно существенное влияние», то есть, фактически, до физического лица. И это уже действует. Через это определяется не просто одна цепочка, определяется группа лиц, связанных.

Изначально, если брать 90-е годы, то фигурировали банк и акционеры. А связь между акционерами можно было как раз определить и сейчас определяют через эти самые цепочки, через второй, третий, четвертый, пятый уровень, через того, кто находится внизу. Фактически, я пытался сказать, что акционер, владеющий акциями, это не то лицо, которое принимает решение. Если это юридическое лицо и под ним есть мать, а у матери есть еще мать, то фактически речь идет о совсем других лицах. А это уже схема прокладки такого рода владельцев.

 

В.И.МОРГУНОВ

Я просто слабо знаком с нормативной базой в этой сфере. То есть вы можете и до пятого колена дойти, и до десятого колена, вы имеете возможность узнать собственника?

А.А.КОЛОСКОВ

Если мне банк не покажет этот десятый последний уровень в течение трех месяцев, он будет исключен из системы страхования.

 

ИЗ ЗАЛА

А если там одиннадцать уровней?

 

А.А.КОЛОСКОВ

Значит, будет до двенадцатого копать. Норма закона – структура собственности. Вступление – раз. И поддержка в течение деятельности – два. То есть, если в течение трех месяцев какие-то произошли изменения, то банк обязан доводить до надзорных органов.

 

Л.А.ТАРАН

Александр Александрович,  у меня один вопрос и одно предложение.

Вопрос. Есть  собственники, есть физики, есть юридические лица. Но с юридическими лицами более или менее что-то понятно. А с физическими лицами  как работаете?

И предложение. У Центрального банка большая практика, как выявлять этих лиц, которые там прячутся за «колени», и больше возможности.  Россия большая, вы получаете, обобщаете эти материалы. Как же их вытащить, как говорят, вывести на чистую воду? Нам бы хотелось, чтобы хотя бы два раза в год вы обобщали эти материалы и давали нам, делились опытом, чтобы мы использовали в работе. Нам это очень важно, тем более, что у нас раньше было меньше проблем, когда собственники были местные. А сейчас ситуация поменялась. Банки вроде бы наши, а собственники – в Москве сидят, а то и на Кипре, и еще где-то.  Поэтому для нас важны эти обзоры, там бы и методы раскрывались какие-то, нам легче копать было бы.

 

А.А. КОЛОСКОВ

С физическими лицами, конечно, сложнее. Конечно, если физическое лицо указало себя как конечный собственник, единственное, что остаётся у него запросить  - это подтверждение, что он не заключал ни с кем договор доверительного управления, что-то в этом духе. Пока так.

Какие предложения?

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

Будем думать.

 

Л.А.ТАРАН

А нам уже года 4-5.

 

ИЗ ЗАЛА

Александр Александрович, вы сказали, что сейчас  Банк России не правомочен проверять деятельность участников юр. лиц, да?

( - Оценивать.)

Да, совершенно верно, оценивать. А не планируется такие изменения внести? Потому что, допустим, при вступлении в систему мы оценили. Прошло много лет. Предприятие вообще уже много лет не работает. При этом оно, как положено, показывает банку структуру собственности до 3-го колена.  Но неофициально мы все знаем, что это предприятие уже давно, мягко говоря, умерло. Налоговую мы запрашивать не можем, никого запрашивать не можем. Как быть?

 

А.А. КОЛОСКОВ

Если это лицо просто в каком-то уровне показано, и при приобретении крупных пакетов нет необходимости требовать с него финансовые документы, оно так и будет на сегодня, к сожалению. Но мысль такая есть, естественно, проверять фирмы. Но ведь основное – оценка не просто тех, кто в середине группы, а в том, чтобы  оценить владельца.

 

ИЗ ЗАЛА

Да, но так можно было бы как-то на это влиять.

 

А.А. КОЛОСКОВ

Одну фирму-прокладку, заменяют на другую фирму-прокладку, так вопрос всё равно не решается. И в случае, если владелец действительно стал не соответствовать чему-то, сменить его, а не внешние какие-то моменты.

 

С.А. ШВЕЦОВ

Есть еще вопросы, коллеги?   Нет.

Тогда я задам вопрос. Поскольку у нас всё-таки тема «круглого стола» - кризис, то ваш анализ того, что происходит в последние месяцы на глобальном рынке, какие надо внести изменения в те подходы, которые вы видите, для совершенствования вашей работы?

 

А.А.КОЛОСКОВ

Совершенствование. Как раз в конце выступления были  предложения, чтобы всё-таки рассматривать лицо, определяющее решения банка, – не акционера, а всё-таки владельцев. И предъявлять к ним требования по  финансовому состоянию, и не только на момент создания, но и в течение всей деятельности. И если возникают такие проблемы, то пытаться отстранять их от управления, как действуют во всём мире.  В голосовании уже эти лица не участвуют. Даётся время на исправление. Если не получается, значит, приходится продавать акции, уже частно.

 

С.А. ШВЕЦОВ

И ещё один вопрос, если можно. У нас очень мало в стране публичных банков, публичных компаний. Понятно, что рано или поздно это отставание будет преодолено, и мы получим  рынок банковских акций. В этом смысле банк перестанет контролировать своих собственников. И те процедуры, которые имеет сегодня Центральный банк по предварительному оповещению, абсолютно не контролируются самим банком.  Если какие-то два  аффилированных оффшора купят по какому-то количеству акций, и вдруг Центральный банк поймёт это, кому вы собираетесь предъявлять санкции?

 

А.А. КОЛОСКОВ

Пока это требование остаётся – показать структуру. Если мы говорим, что акционером банка будет являться публичная компания,  у которой...

 

С.А. ШВЕЦОВ

Наоборот, банк будет публичной компанией, а акционерами будут не публичные компании. И в этом случае банк не сможет контролировать состав своих собственников.

 

А.А. КОЛОСКОВ

Почему он не сможет контролировать, если у него будет  сохраняться та же обязанность – представлять  структуру своих акционеров? То есть, если у него все акционеры будут с очень маленькими долями, это одно. Если у них будут акционеры более 20%, требуется получение предварительного согласия.   Какая разница, банк – публичный, не публичный?  Это уже немножко другой вопрос.

 

С.А. ШВЕЦОВ

У него в реестре AIG – номинальный держатель. И что? Акции обращаются на фондовой бирже «Маврикий». Это одна из фондовых бирж, где обращаются акции, которые не пускают в Лондон, условно говоря. На Маврикийской бирже прошел ряд сделок. А у него в реестре, как был  AIG – номинальный держатель, так и остается.

 

А.А. КОЛОСКОВ

На сегодня есть разговор по номинальным держателям, чтобы номинальный держатель раскрывал, чьи акции он держит, кто является владельцем акций этого банка.

 

ИЗ ЗАЛА

Я хотела бы к этому добавить, что мы столкнулись с  такой проблемой, когда нашими акционерами являются публичные компании, а раскрытие акционеров физических лиц, соответственно, является очень большой проблемой.

 

А.А. КОЛОСКОВ

Извините, перебью. Если  акционер - публичная компания, то дальше уже «копать» не надо. То есть речь идёт о том, что у банка...

 

ИЗ ЗАЛА

Инструкции Центрального банка, по-видимому, говорят о другом, потому что «копали» до того момента, когда...

 

А.А. КОЛОСКОВ

Видимо, это не публичная компания.

 

ИЗ ЗАЛА

Публичная компания абсолютно, торгуемая на Нью-Йорской фондовой бирже. Дело в том, что, с моей точки зрения, следует установить определенное ограничение,  как предложение, что требуется уведомление, если какому-то акционеру принадлежит более 5% доли в данной публичной компании, чтобы  можно было установить хотя бы какой-то предел раскрытия этой информации. Потому что иначе получается, что реестр акционеров очень тяжело установить. Обычно стандартный реестр акционеров составляется  только к годовому собранию. Он ведётся, но так как происходят всё время публичные торги, то акции обращаются, и реестр акционеров составляется только к акционерному собранию.  А на момент акционерного собрания – это раз в год происходит, соответственно, в  течение года узнать, каковы акционеры, нельзя, и никто не знает. Поэтому в Соединенных Штатах существует раскрытие информации по долям, которые обязан делать банк, если у одного акционера более 5% акций принадлежит одному физическому лицу. По-видимому, мы должны прийти к тому же, но установить барьер, который должен ограничивать такое раскрытие.

 

А.А. КОЛОСКОВ

Насколько я сейчас владею этой ситуацией, в структуре много маленьких-маленьких акционеров, то их присылают как бы одним квадратиком, их даже не делят совсем мелко, а указывают только те, которые имеют какие-то значимые проценты, которые оказывающие какое-то влияние.

 

С.А. ШВЕЦОВ

Александр Александрович, спасибо большое.

Я хотел бы закончить дискуссию по этому выступлению. Мы должны всё-таки следовать регламенту.

Прошу следующего выступающего, Ивана Свитека, управляющего директора ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», Москва, пожалуйста.

Тема: Банк «Хоум Кредит»: развитие розничного бизнеса в новых финансовых условиях».

 

И. СВИТЕК  – Управляющий директор, ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», Москва, «Банк «Хоум Кредит»: развитие розничного бизнеса в новых финансовых условиях»

Я буду говорить по-английски.

Мы до настоящего момента слышали о том, как центральные банки и правительства реагировали на кризис. Я буду говорить о микроситуации, расскажу о том, как конкретный банк реагировал на кризис, и что наблюдалось в результате кризиса, каково наше отношение к нему.

«Хоум Кредит» – часть международной компании, которая называется PPF, это очень крупная компания, со штаб-квартирой в Чешской Республике. «Хоум Кредит» работает на нескольких рынках, мы работаем в Чешской Республике, на Украине, в Беларуссии, в Казахстане, во Вьетнаме и в Китае. В России мы присутствуем с 2001 года.

Исторически мы занимались, в основном, потребительским кредитованием, сегодня мы являемся лидером в этом сегменте. Я думаю, что мы теперь уже знаем, как работать на этом рынке. И вы можете видеть наши три основных продукта. Если вы с нами не знакомы, это финансирование продаж, затем кредитование, мы являемся лидером в этой области и вторыми по роли организаций, которые выпускают кредитные карты. Мы работаем по всей России. Даже в самых отдаленных уголках, в деревнях потребитель может пойти и купить продукцию, которая нами финансируется.

У нас 93 представительства по России, мы работаем от Калининграда до Дальнего Востока. Мы являемся одним из 30 крупнейших банков России, и наш портфель составляет 82 миллиарда рублей, наш капитал – 20 миллиардов рублей.

Когда в сентябре прошлого года начался кризис, мы одними из первых предприняли определенные действия для того, чтобы подготовиться к будущей ситуации.

Фактически у нас были государственные источники финансирования, которые быстро исчезли. То финансирование, которое у нас имелось, характеризовалось ростом цен примерно на 50%. Одновременно, объем спроса на нашу продукцию снизился примерно на 30-40%, и дефолт наших заемщиков и наших потребителей увеличился на 30-40%. Такая ситуация была характерна и для других банков России.

Мы знали это, мы ожидали этого, поэтому это не было особым сюрпризом для нас. И мы хотели быть уверены в том, что будем готовы справиться с этой ситуацией. В связи с этим, уже в сентябре мы предприняли некоторые действия. Во-первых, мы решили заморозить наше ипотечное кредитование, потому что в связи с маржой, в связи с финансированием, которое невозможно было получить, мы также почувствовали, что уровень дефолта повысится, и мы должны иметь возможность собирать средства. Критически рассмотрели собственные проекты в нашем банке.

Что касается положительного аспекта, я хочу сказать, что, конечно, кризис – это сложная ситуация, но один из положительных моментов был следующий. Мы, как и другие институты, имели много проектов, много инициатив, которые не всегда давали нам добавочную стоимость, и мы решили приостановить эти проекты.

Мы знали, что должны были оптимизировать нашу расходную базу и уделить большое внимание снижению расходов. И, наконец, мы знали, что у нас есть решения для потребителей. Эти решения заключаются в следующем. Если они станут безработными или если у них будут какие-то временные сложности, у нас есть механизм для того, чтобы им помочь, они смогут прийти к нам и опять получить кредиты.

В результате всех этих мер, которые мы принимали, причем достаточно агрессивно, мы явились одним из трех банков, которые финансировали потребителя, которые работали до кризиса и очень активно работают сейчас. Я считаю очень важным для наших розничных партнеров то, что даже в очень сложные времена мы продолжаем кредитование наших заемщиков, даже в октябре и ноябре прошлого года, когда другие банки полностью прекратили кредитование, мы предоставляли кредиты потребителям в таком же размере, как и прежде.

Наши акционеры также сделали три вливания капитала в конце прошлого года. Таким образом, получив дополнительное финансирование, мы усилили свой капитал. И, наконец, мы также попытались осуществить нашу долгосрочную цель, мы хотели стать полностью розничным банком. Конечно, эта задача всегда перед нами стояла, потребительское финансирование в основном зависит от универсальных банков. Мы хотели перейти от потребительского банка к универсальному розничному банку. И этот кризис кристаллизовал наши усилия. Таким образом, у нас появился достаточный стимул для того, чтобы сделать это.

За последние 6 месяцев мы запустили некоторые продукты, включая дебетовые карты с овердрафтом, интернетбанкинг, смс-сообщения. Мы также уделили большое внимание депозитам, кредитному портфелю. Несмотря на кризис, мы открыли филиалы по всей России и начали строить нашу собственную сеть, выпустили карты VISA, новые страховые продукты, а также предоставляем другие услуги.

Итак, наша задача, наша стратегия заключается в том, чтобы стать лидирующим банком в области потребительского финансирования, мы хотим стать лидирующим розничным банком. Я думаю, что у нас есть все возможности и навыки для того, чтобы занять эту позицию, для того, чтобы стать одним из таких банков.

Кризис действительно помог нам, потому что таким образом стало ясно, на чем мы должны концентрироваться, он кристаллизовал нашу стратегию. Он также укрепил нашу решимость работать в России. Я бы сказал, есть три банка, у которых самая крупная сеть по всей России. У нас в России работает 13 тысяч служащих, и мы фактически участвуем в жизни каждого города среднего размера в России. Мы являемся банком с международным капиталом, но, тем не менее, мы считаем себя российским банком.

Мы рассматриваем кризис как инструмент, который предоставляет нам определённые возможности. Я не думаю, что ситуация ухудшится. Я думаю, что она будет на таком же уровне, как и сегодня. Я уже говорил о том, что до кризиса портфель составлял примерно 750 миллионов рублей в месяц. В настоящее время этот портфель вырос до миллиарда рублей, практически мы увеличили его на 50%. То есть мы на 50% увеличили свои резервы.

Таким образом наша расходная база снизилась. В общем, я не могу сказать, что это была очень хорошая работа. Со стратегической точки зрения, это не очень интересно. Но все наши специалисты по всей России  упорно работали, чтобы  оптимизировать работу нашей банковской системы и мы продолжали кредитовать даже в такие сложные времена.

 В заключение я хочу сказать, что мы рассматриваем кризис как возможность, как стакан, который еще наполовину пуст. И для того, чтобы  бороться с кризисом, я не считаю, что есть какая-то одна конкретная мера, которую можно предпринять. Мы  начали действовать очень рано. Это были трансграничные действия. Мы уделили большое внимание рисковому портфелю и нашему бизнесу. Мы уделили большое внимание  прибыльности, что очень важно. Мы уделили большое внимание будущему - что мы хотим делать не сегодня, а завтра, когда кризис прекратится. Мы хотим преобразоваться и стать другим банком, и таким образом создать абсолютно новый бизнес для того, чтобы стать универсальным розничным банком.

Итак, я завершил свою краткую презентацию.

 

С.А. ШВЕЦОВ

У кого есть вопросы к выступающему, пожалуйста?

Вопросов нет. Тогда мы сэкономили время. Большое спасибо за ваше выступление.

Я хочу пригласить для следующего доклада ХРАБРОВА Валерия Николаевича – генерального директора, Компания «SAS Россия/СНГ», Москва.

Тема: «Уроки кризиса. Что важнее – голова или ноги?  Почему оптимизация процессов управления сегодня важнее любых других?»

 

В.Н. ХРАБРОВ – Генеральный директор, Компания «SAS Россия/СНГ», Москва, «Уроки кризиса. Что важнее – голова или ноги? Почему оптимизация процессов управления сегодня важнее любых других».

Я тоже постараюсь оптимизировать своё выступление и уложиться в регламент. Тем более, мне в этом уже помогли предыдущие докладчики. Часть вопросов уже не нужно будет освещать.  Как говорят, аудитория может простить всё, кроме затянутого доклада.

Несколько картинок. Понятно, что уже конец дня. Мне кажется, что порой мы выглядим, вот как эти сурикаты (суслики). Вынуждены быть всегда начеку и не знать, откуда идут угрозы.  Это касается и населения, и, прежде всего, банкиров. Понятно, чем вызван кризис. Об этом уже все много и много говорили.

Неоднократно говорилось о прогнозе: надо прогнозировать, не надо прогнозировать. Я как раз об этом хотел высказать своё личное мнение.  Прогноз – дело неблагодарное. Я не приводил еще более критичных оценок, таких, как Петр Авен - более 40% задолженности, или Григорьев, что - 40, это еще даже занижено и может быть, около 50.  Но не об этом речь.

Всё-таки, что же нам делать вообще?  Или спокойно примириться с ситуацией, или, как альбатросы, закрыть глаза и  парить, и  дожидаться, куда же мы допарим, или что-то предпринимать. Порой нам приходится поступать так же, как представители животного мира – как песец, менять цвет меха, или, как олень, идти напролом до той степени, пока не обломаешь рога в борьбе с доказыванием тех или иных необходимостей.

Вчера был прекрасный доклад от «Сити Банка» по поводу предложений, очень разумных. Это - незанесение в резервирование задолженности минимальной, до определённого порога.

Очень часто говорится о стратегии. А что же такое стратегия в период кризиса?  Вообще она может быть или нет?  Да, она должна быть, просто необходима. Это не только уверенность. Это уже  доказано в кризисное время примерами. Я их приведу.

Ничего нового нет. Есть одна принципиальная вещь, которая всегда была в стратегии, но она особенно важна в это кризисное время.  Это стратегическая часть вашего бюджета. То есть, если вы стратегическую часть вашего бюджета выделили, и понимаете, что такое стратегическая часть бюджета, которую нельзя  никоим образом подвергать затратам, вы сохраняете  конкурентное преимущество.

А что же нового? Вам надо стратегию строить с тех же самых измерений, которые всегда были и понятны для вас: клиенты, риски, продукты, маркетинг. Конечно,  безусловно,  немаловажное звено – это государство и Центральный банк, в данном случае.

А что же приходится делать? Приходится действовать с двух сторон. Смотреть на клиентов, кто они. А порой они такие же, как небезызвестное животное окапи, потому что в нём сосредоточено несколько признаков. С одной стороны, это зебра, с другой - лошадь, с третьей - жираф. Так кто же наш  клиент?

И такая же ситуация возникает в отношении к банкирам. Кем же нам быть – зеброй, лошадью или жирафом?  Потому что время требует такой быстроты мышления и изворотливости, что надо быть всеми одновременно, и наверное, этим окапи.

Что же компания SAS предлагает?  Более 30 лет на рынке.  SAS – это стратегические, аналитические системы, и поэтому я попробую защитить точку зрения, что прогнозы и модели необходимы в кризис, и покажу примеры на конкретных банках.

А занимаемся мы очень серьёзными вещами. Внедрили много проектов, в том числе и в России. О них у нас есть такая листовка. Кто заинтересуется, я подробно об этом расскажу.

Я специально, пока шла секция, нашел на сайте информацию о Santander, потому что  Михаил Абдурахманович как раз говорил о том, что у них прекрасно строятся взаимоотношения с таким ведущим банком.  Я сразу задал себе вопрос: а почему же прекрасно строятся?  Да потому, что они очень продвинутые и пользуются передовыми технологиями, в том числе и нашими.

Посмотрите на вопрос, который мы задавали: каким образом используются аналитические средства, и что они позволяют делать при продаже банковских продуктов?  Вот их анализ. То есть, голубым – это  без аналитики, и красным или кирпичным цветом – с аналитикой.  Я оставлю этот слайд, совсем недавно мы провели у них этот опрос.

Сейчас в кризис меняется отношение к фокусу. То есть, мы прошли порог необдуманного развития  потребительского кредитования. Мы называли его «бум», и он в основном развивался за счёт региональной экспансии.  Потом мы остановились. Многие банки наоткрывали очень много офисов в регионах.  Потом стали считать, выгодно это или невыгодно. Оказалось, что на многие фундаментальные вопросы они не могут ответить. Они не могут ответить, какова трансфертная цена образования у них внутри, какова стоимость продукта, какой продукт оказывается выгоден или не выгоден, на каких клиентов надо ориентироваться. И вот посмотрите, этот продвинутый банк рекомендует сейчас акцентироваться в кризис на карточном бизнесе, на платёжных системах, потому что бежать за новыми клиентами сейчас не время. Надо хорошенько просмотреть свою базу.

И вот это я дальше на примерах вам покажу.

Следующий характерный пример – это прототип «Народного Банка» в Казахстане, Сбербанка – в России. Это Народный банк в Чехословакии.

Смотрите, что очень интересно. Начиная с 2005 года до 2009 и 2010, они построили стратегию. Казалось бы, кризис. Какие целевые маркетинги? Какая аналитика? О чём вы говорите? У нас столько проблем! Мы не должны этим заниматься.  Вот смотрите, каких результатов они достигли.

Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что резко уменьшился средний размер целевой аудитории:  2005 год – 10 тысяч 600, сейчас – 2 тысячи.

Что изменилось резко? Общее количество компаний. Для нас это был даже некоторый шок. Как это? Кризис, а количество компаний увеличилось в полтора раза! Они планируют сейчас на 2009-2010 годы свыше 3 тысяч кампаний сделать. Количество компаний, нацеленных на продажи, увеличилось существенно. О чем это говорит? И возврат инвестиций, вы посмотрите, 300% они сейчас закладывают при расчетах и технико-экономическом обосновании на возврат инвестиций, на целевой маркетинг.

Мы все видим растяжки в городе, которые не украшают, безусловно, славный город Санкт-Петербург. Насколько они эффективны? Кто-нибудь задавался этим вопросом?

Следующие примеры. Два примера из российского опыта и два из совершенно разного спектра. «Тинькофф» со своим банком очень резко выделился на рынке. Мы работали, запускали различные этапы проекта. Первый этап мы сделали за 4,5 месяца и достигли очень зримых финансовых показателей по такой злободневной проблеме, как debt-collection. Я готов рассказать более подробно, если кто-то будет интересоваться.

Второй полюс – это представитель государственного банка – «Газпромбанка», 18 мая, несколько дней тому назад объявил о том, что начинает внедрение операционных рисков. Да, у них методология разрабатывалась 3 года. Но сейчас, даже в кризис они приняли решение о внедрении системы управления операционными рисками. Здесь высказывание одного из вице-президентов, начальника Департамента анализа и контроля банковских рисков «Газпромбанка», вы посмотрите, когда получите презентацию.

В нашем листочке мы привели описание подобных проектов, которые можно сделать, какие результаты можно получить за 5 месяцев, 3-6 месяцев, именно во время кризиса.

На что бы я хотел обратить ваше внимание? Что нет неразрешимых проблем, есть непринятые решения. От этого многое зависит. Мы разговаривали с господином Вюрцем, что все так замечательно слушается, только внедряй такие прогнозы, аналитические модели – и все будет замечательно. Но дьявол-то – в деталях. Основная дьявольская деталь всех этих внедрений, как вы думаете, какая? Это чистота данных. Оказалось, что чистота данных – это самая большая проблема сейчас. И если мы не займемся этим, то ни о каком конкурентном преимуществе речи быть не может, потому что, какие прогнозы бы мы не делали, они основаны на аналитических расчетах тех данных, которые вам предоставляются.

Задаетесь вопросом, насколько они достоверны? Откуда вы их получаете? Можно ли им верить?

Я привел здесь пример морской звезды. Морская звезда обходится лишь примитивной нервной системой, не имеет настоящего мозга. Бывает так, что ноги морской звезды расползаются вдруг в разные стороны, потому что они не синхронизированы и не согласованы. Нам бы сохраниться так в кризисе, чтобы у нас было все синхронизировано, и мы не уподобились бы морской звезде.

Спасибо за внимание. Нет неразрешимых проблем, есть непринятые решения. Я когда писал эту фразу, случайно сделал одну ошибку. Знаете, какую? Я не написал букву «р». И у меня получилось: нет неразрешимых проблем, есть неприятные решения. Может быть, в этом тоже есть какой-то смысл.

Еще раз, спасибо за внимание.

 

С.А.ШВЕЦОВ

Большое спасибо за интересное выступление с элементами зоологии, всех это очень порадовало. На самом деле вопрос действий компаний в условиях кризиса – консолидироваться, сворачиваться, закрыться в панцирь, покрыться цистой и ждать, когда снова наступит сезон дождей или воспользоваться ситуацией и решить те проблемы, которые не решались в обычной жизни – это дилемма, которая стоит перед любым менеджером.

И если менеджер способен оценить возможность такого рывка, и у него есть понимание источников для финансирования, в том числе автоматизации, то, наверное, такая компания имеет шанс при выходе из кризиса иметь определенные конкурентные преимущества.

Но мне кажется, что этот процесс не может быть дискретным, он вечный. Автоматизация заканчивается следующей автоматизацией, одна технология сменяет другую. И не потому, что компьютер развивается, а потому, что ваши конкуренты делают примерно то же самое, и чтобы двигаться вперед, вы должны двигаться в ногу со временем.

Есть вопросы к выступающему? Нет. Спасибо.

Тогда я хочу пригласить следующего выступающего – заместителя руководителя Государственной инспекции кредитных организаций Костюк Надежду Михайловну. Пожалуйста.

 

Н.М. КОСТЮК – Заместитель руководителя - Начальнику Управления Главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва

            Добрый день, господа!

            Благодарю за предоставленное слово, тем более, что я вне плана выступаю.

            Чем продиктовано мое выступление? Я хотела бы остановиться на такой проблеме, как инспекционная деятельность Банка России в период кризисных явлений. Это настолько тонкая грань, потому что, вы сами понимаете, инспектирование само по себе подразумевает вскрытие недостатков. И если на бытовом языке говорить, у вас есть клиент, может быть, по-медицински будет более доступно, вы постоянно за ним наблюдаете – то, что делает дистанционный надзор, ставите диагноз, смотрите, какие анализы, а это его отчетность, анализируете.

            И дальше наступает момент, когда вы говорите: необходимо все-таки посмотреть, сделать мини-операцию или операционное вмешательство для того, чтобы определиться, что же все-таки немного непонятно. Это и есть элемент инспектирования - как лапароскопию делают, во внутренности входят и смотрят, что там такое.

            Мы идем на проверку, мы – руки надзора, надзор как бы нас запускает в организм, чтобы посмотреть, что там. С одной стороны, когда ты инспектируешь, необходимо дать объективную, четкую картину, что там происходит. А с другой стороны, иногда можно увидеть такое, что потребует дальнейшего вмешательства, и в наше время глупо убивать организацию собственными руками. Иногда предъявляются такие требования после результатов проверок, что финансовое состояние кредитной организации даже ухудшается.

            Что хочу сказать? В инспектировании тоже происходят перемены. И сейчас, когда идут кризисные явления, мы тоже немного корректируем свою деятельность. В какой части? Во-первых, мы несколько изменили подходы к проверкам. Раньше мы как бы инкогнито проводили проверку:  до момента окончания, до написания акта, практически, кредитная организация не знала, что мы нашли, как мы мыслим, какое мотивированное суждение мы вынесем. Сейчас немного открывается процесс, и мы, как только видим какие-то негативные явления, в основном это что – конечно, это активные операции кредитной организации или, допустим, неверная оценка кредитного риска, или у нас есть дополнительная информация о заемщике, может быть, которой не располагает сама кредитная организация. В последнее время мы достаточно активно взаимодействуем с налоговой службой в части сверки отчетности, иногда получаем информацию от правоохранительных органов. Иногда сама кредитная организация не знает, что есть такие факты.

            И что мы тогда делаем? Мы стараемся в период проверки доводить до руководства банка, его менеджмента сведения о том, что имеется такая ситуация, и делаем это вместе с надзором, проводим совещания.  Обычно мы делаем по промежуточным результатам проверок докладные, их направляем руководству. На уровне руководства принимается решение о том, что необходимо какую-то беседу провести или довести до сведения руководства банка, иногда даже акционеров приглашают. Здесь вскрываются все проблемы, которые сейчас выявляются.

            Зачем это делать в период проверки? По идее, мы должны в акте зафиксировать то, что есть. Мы делаем это для того, чтобы дать возможность организации, если такое возможно, поправить ситуацию. И заодно оценить, а может ли она вообще её поправить, насколько сама кредитная организация способна регулировать свои  риски.

            Это очень важный момент. Он даёт свои положительные результаты. Меня радует, что когда проходят эти совещания, совершенно по-другому руководство банка, особенно акционеры банка, относятся к этому материалу. Они настолько доброжелательно воспринимают эту критику, эти недостатки и благодарны тому, что мы даём возможность исправиться.

Наверное, здесь эта практика будет продолжаться, особенно, в период кризисных явлений, она просто необходима.

Ещё хотелось вернуться к предыдущему выступлению. Владимир Викторович говорил, нужен ли нам вообще рискориентированный надзор. Проверки показывают, что только таким он и должен быть для нас, потому что, приходя на проверку, допустим, мы делаем предпроверочную проверку, нам надо сориентировать рабочую группу, какие важны операции и на чём сконцентрировать свое внимание, потому что временной период очень ограничен. Надо очень большую информацию переработать и выдать какой-то результат. Достаточно посмотреть на баланс кредитной организации - сразу видно, где риск.

Там, где самый большой объем операций. Потому что там, в исследовании этих операций, ему должно быть уделено наибольшее время, как они проводятся, насколько они регулируются банком, какие внутренние документы разработаны, сам банк регулирует ли риск при проведении этих операций. Это самое главное.  Потому что, если мы будем распыляться или смотреть каждую операцию, если даже она занимает мизер в валюте баланса, если даже мы найдем там массу нарушений, ничего не изменится. Поэтому всё-таки концентрация риска там, где наибольший объем операций.

Наши лихие 90-е годы как-то изменили всё наше представление. Появилось такое понятие, что если не запрещено, то можно, не запрещено, значит, буду делать. Вы знаете, это рыночное понятие. Я двояко отношусь к этому понятию. С одной стороны, если ты умный человек, который может регулировать, который способен провести оценку, да, флаг тебе в руки.  А если ты ещё хорошо знаешь законодательство и на фоне этого знания находишь эту маленькую нишу, может быть, буквально щёлку в этом законодательстве, которая позволит тебе провести какие-то операции по хеджированию, может быть, регулированию, буквально на грани, но ты  остаешься в правовом поле, наверное, это очень хорошо. Но если ты начинаешь совершенно на новом уровне проводить рискованные операции и не просчитываешь свой риск, то в принципе, кредитная организация рискует не только своей деловой репутацией, самое главное – клиенты, вкладчики.

В нашей инспекционной работе есть свои риски. Какие это риски? Это качество нашей работы, потому что мы даем информацию, которая потом точно также берется надзором, и потом по совокупности всех имеющихся сведений будет оцениваться кредитная организация. Поэтому качество инспекционной деятельности должно быть, наверное,  на пятёрку.

Но для того, чтобы  это сделать, мы выстроили тоже систему. Эта наша система контроля за качеством инспекционной деятельности. Эта система уже стала у нас многоуровневой. Первый уровень, когда мы  курируем саму проверку. В ходе этой проверки мы обязательно общаемся с рабочей группой и смотрим, что они на сегодняшнем этапе выявили, и куда они двигаются. И, возможно, корректируем действие рабочей группы. Второй уровень – когда  акт уже готов, у нас проводится экспресс-анализ этого акта. Третий уровень, когда готова докладная записка, мы делаем на выборочной основе анализ качества и акта, и проверки.

Вы знаете, эта работа даёт свой результат. В крайнем случае, мы очень тесно работаем с дистанционным надзором. Хочу сказать, что если раньше мы от кредитной организации имели очень много возражений, то сейчас ситуация меняется. Может быть, из-за того, что поменялись подходы к тому, что мы обсуждаем в ходе проверки. Но обычно кредитная организация в ходе проверки нам не даёт уже возражений как таковых, а обычно это план мероприятий - что она готова сделать, что может, что предлагает для корректировки возникшей ситуации.  Это тоже положительный момент.

Еще два слова хочу сказать, раз сегодня было выступление представителя высшей школы, я хочу сказать о качестве кадров в кредитных организациях. Наверное, это проблема, и, наверное,  не только в кредитных организациях. Но что показывает опыт? Я не готова судить вообще, но там, где мы бывали на проверках в кредитных организациях,  иногда просто переживаю за собственников. Посмотрю, такие зарплаты большие, думаю: за что же тебе платят?  Нет уровня профессионализма.  И при этом такое высокое мнение о себе.

Начинаешь говорить, что вот этот кредит у вас плохой, оценка риска не соответствует действительности.  – Нет, у нас залог, смотрите. Несёт документы, у него там здание в центре Москвы, и на праве собственности у фирмы.  Действительно, смотрю адрес – чуть ли не рядом с Кремлём.  Боже мой, какой залог хороший.  Открываю баланс заёмщика, который является собственником этого здания. В балансе и близко нет этого здания. Я говорю: - Извините, пожалуйста, у вас на праве собственности у заёмщика этот залог. Его в балансе нет. Как это может быть?

- А зачем он там нужен?  То есть, иногда мне жалко собственника. Причем, так и говорим, что вам деньги платят, вас наняли для того, чтобы   вы защищали бизнес человека. Он вкладывает деньги в вас. Как же вы можете такое себе  позволить?  Иногда берешь баланс заёмщика, а там даже нет суммы кредита, который ему выдали в банке. При этом он сидит, какие-то коэффициенты оценивает.

Наверное, это проблема. И не в одном банке такое бывает. Наверное,  это кадровая проблема. Видимо, нет какого-то института или инструментария. Мы лекции читаем и говорим, и ничего не скрываем. Как только что-то выявляем, мы собираем и говорим, чтобы обращали внимание на это и на это. Но уже когда говоришь, смотришь, кто-то разговаривает, эсэмэсит, у него свои проблемы. Его на учебу послали, но ему это тоже неинтересно. Может быть, это проблема уже самого человека, а не высшей школы.

Наверное,  надо какой-то инструментарий найти в высшей школе, чтобы кадровую политику провести, может быть, как повышение квалификации именно негосударственных служащих, бизнеса. Если хозяин рачительный, он будет очень переживать за свой бизнес.  Я всегда исхожу из логики процесса. Я возвращаюсь в эти 90-е: всё, что нельзя,  можно. Но, если я  к вам подхожу и скажу: дайте мне денег, я в Банке России работаю, но вы же посмотрите, и какой у меня заработок, и где я работаю. До 3-го колена меня проанализируете.

Почему этого нет в кредитной организации? Концентрация этих рисков - то, что кредитный портфель в одной отрасли. Наверное,  это отрасль хозяина банка. Это понятно. Это нормально. Объединение банков, группы банковские – это тоже хорошо, потому что люди и организации объединяются, чтобы легче было выжить.  Но проверки показывают, что иногда и это объединение проходит не под тем знаком. Проходят взаимные встречные операции, вуалируется состояние тех же рисков, немного размывается.

Это же не лечение, это просто замывание процесса. Все равно этот нарыв когда-то вскроется, это только оттягивание собственной гибели.

Мне кажется, не хватает хороших, умных, достойных кадров. Собственники – люди адекватные. И если вкладываешь деньги, всегда знаешь, что хочешь от них получить. Но если не хватает кадров, которые будут претворять твои мысли в жизнь, то никогда ничего не получится.

У меня такое предложение, если вузы готовят очень много специалистов, но качества этих специалистов не хватает, может быть, ввести такую систему, что через год после того, как специалист отработал, работодатель будет давать отзыв в учебное заведение, которое выпустило этого специалиста, о качестве подготовки этого специалиста. Может быть, пока на уровне обсуждения, можно было бы определить рейтинг этого учебного заведения, само учебное заведение будет знать, где его специалист работает и как это происходит.

Я готова ответить на вопросы. Спасибо за внимание.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Надежда Михайловна, большое спасибо за интересное выступление. Я думаю, что будет много вопросов. Пожалуйста.

 

М.ВЮРЦ

            Большое спасибо за ваш очень открытый и откровенный доклад. Вы проиллюстрировали свою работу.

            Я по нашей практике также знаю, что существуют проблемы. У меня два вопроса. Как вы думаете, необходимо ли укрепить, усилить независимость инспекторов, а также защитить их с юридической точки зрения?

            И второй вопрос для обсуждения – это вопрос о политике вознаграждения для членов Совета кредитных учреждений. Вы хорошо знаете, что существуют инициативы относительно того, чтобы  ограничить политику вознаграждений, направить стимулы в другую сторону, чтобы владельцы несли ответственность за развитие эффективности, чтобы это положительно воздействовало на банки.

 

Н.М.КОСТЮК

            Первый вопрос – независимость. У меня встречный вопрос, если позволите. От кого? От кого должны быть независимы инспекторы? В Банке России решена, как мне кажется, эта проблема, и инспектор чувствует себя достаточно независимым. При этом мы своими нормативными, законодательными актами предусмотрели выстраивание барьера коррупционности. Это первое.

            У нас перед проверкой, в обязательном порядке вся рабочая группа и руководитель подписывают специальный бланк о том, что они не связаны с деятельностью данной кредитной организации, никого не знают из высшего менеджмента, не размещали там ни акций, ни ценных бумаг. То есть никакой зависимости при принятии решения о деятельности этой кредитной организации у них не будет точно. Они ставят подписи, мы все это собираем, и это документально зафиксировано.

            Я сказала, что в кризис мы изменили свои подходы. Когда мы первый раз стали запрашивать промежуточные результаты проверок, здесь у рабочей группы возникло ощущение, что им не доверяют. Они говорили, что когда сделают окончательно, тогда и представят, говорили, что они же думают, но еще не могут сделать окончательный вывод, почему запрашивают эти документы. Но когда прошло три таких случая, поняли, что мы берем промежуточные документы только для того, чтобы их подстраховать. Допустим, когда они уже готовы вынести мотивированное суждение о том, что необходимо доначислить резерв, причем в большой сумме, от которой финансовый результат уходит в минус, очень ответственное решение, мотивированное суждение, профессиональное. И мы такие суждения еще раз перепроверяем у себя на месте, не находясь на проверке, а запрашивая эти документы для того, чтобы действительно объективно выдать решение. И у инспектора, даже если он чувствует, что у него переспросили этот материал в течение проверки, в настоящее время уже ушло это непонимание, нет такого, что он не свободен в своем суждении.

            Второй вопрос – система поощрения, вознаграждения. Вопрос очень интересный. Я говорила, что собственник вкладывает свои деньги и хочет получить что-то. Все честные, все хотят честно работать, у них просто не получается (смех в зале). Все переживают. Понимаете, если грамотно выстраивать бизнес, то можно, еще раз говорю, найти какие-то лазеечки, хеджировать. Это нормально, это вызывает только уважение. Если перед тобой профессионал, и он доказывает свое мнение, он умеет выстроить бизнес, это вызывает уважение. Но когда он не ориентируется в бизнесе, доверил все своим подчиненным или нанятым сотрудникам, которые, может быть, не очень квалифицированные, потому что он не хочет на них тратить деньги, а квалифицированные стоят дорого. Подешевле - получается никак.

            Меня, может быть, Виктор Владимирович поддержит, сейчас на самом деле принимаются решения, когда уже проверка заканчивается, свои результаты отдаем дистанционному надзору, там уже по совокупности принимается решение по кредитной организации. И сейчас опять у нас больше предложений о том, что необходимо сменить менеджмент банка, произвести ротацию, заменить управляющего в банке, сменить председателя, потому что вполне возможно, что это неумелое руководство кредитной организацией. И собственники соглашаются с этим, когда они видят, что по результатам проверки выявлено. Они просто говорят: «Спасибо вам большое», и они сами готовы сменить этого неумелого сотрудника.

Поэтому, может быть, сейчас это будет более приоритетным, нежели принятие финансовых санкций, которые всё равно рикошетом будут ещё  хуже влиять на финансовое состояние кредитной организации.

 

В.В. ЧИСТЮХИН

Я хотел затронуть ваш второй вопрос. И маленький дополнительный комментарий. Откровенно говоря, корпоративное управление никогда не было сильной чертой российского банковского сектора, к сожалению.  Вообще корпоративное управление у нас в стране – не то, чем стоит гордиться, хотя очевидно, что в последние годы сделаны просто гигантские шаги вперёд. Но надо понимать, что несколько лет назад мы находились практически на нулевом уровне. Поэтому в настоящее время такие термины, как совет директоров, независимые директора,  ротация членов совета директоров, это, с моей точки зрения, в определенной степени еще будущее.  Хотя  крупнейшие банки, которые работают в партнёрстве с иностранными банками, привлекают средства из-за рубежа, делают международные выпуски ценных бумаг, в уровне корпоративного управления и более приближены к международным стандартам, чем  многие другие, которые фактически сосредоточены на внутреннем рынке. Поэтому, очевидно, что, возможно, это была неплохая идея, но тут целый пласт проблем. Это, и вопросы  понимания темы самими собственниками, это и вопросы законодательства, полномочий Центрального Банка, и так далее.

У меня есть краткий вопрос. Надежда Михайловна,  скажите, пожалуйста, последнее время в газетах появились публикации относительно того, что Центральный банк предполагает привлекать к инспекционной работе внешних аудиторов. Вы можете это каким-то образом прокомментировать. Действительно у нас есть такие намерения, или была реакция на то, что мы создали какое-то регулирование в этой области?

 

Н.М. КОСТЮК

Ничего не бывает отдельно взятого. Каждый банк – единый организм. Это всё равно, что люди следят за левой рукой, а на правую не обращают внимания.  Если исходить из того, что я раньше говорила,  мы действительно  сейчас вносим изменения в нормативные акты, которые регулируют инспекционную деятельность. Этими нормативными актами будет предусмотрено использование внешних аудиторов. Почему вообще эта проблема возникла?  Во время проверки есть вопросы, которые требуют узкой специализации. Допустим,  оценка стоимости залога. Есть оценочные специализированные компании, которые когда-то привлекли банки, когда залог только встал у них на баланс.

И вот оценочная компания провела оценку, отчёт буквально на 50-ти листах. Но прошло время, этот залог, так получилось из-за кризиса, потерял свою стоимость. У них всё еще продолжает находиться эта оценка.  Тогда рабочая группа предъявляет при проверке требование о том, что его необходимо либо переоценить, либо высказать своё мотивированное суждение. Если они говорят, что их оценка еще действует, тогда пусть подтвердят свое мотивированное суждение.  Свои доводы они же должны чем-то мотивировать.

И вот в этих специфических вопросах Банк России предполагает прибегать к независимым аудиторским компаниям. Они могут помочь Банку России в решении специализированных вопросов.

Я могу провести оценку, но у меня нет ни лицензии, ни соответствующего статуса. Нам нужен документ. Нам нужно документально зафиксировать, потому что за этой оценкой залога пойдет резервное требование. Это уже риски, риски правовые, потому что если кредитная организация не согласится, мы должны будем доказывать. И как бы я ни знала, как проводить оценку, всё равно я не смогу доказать собственное суждение. Мне нужен документ. Вот в такой части, допустим.

Потом  - финансовое положение заёмщика. На самом деле, мы как-то легко относимся к этой тематике. А ведь оценить финансовое положение заёмщика – это дело, требующее очень высокой квалификации. Почему?   Потому что, если кредитный пакет диверсифицирован в банке, значит, он многоотраслевой.  Вы представляете, как оценить финансовое состояние финансовой компании, строительной фирмы (условно), или, как выступал директор Горного института, допустим, добывающей компании. Это три разных баланса, совершенно разных. И мне становится смешно, когда в кредитном досье лежит одна и та же форма баланса. И они её анализируют. Вы понимаете, это требует специальной подготовки. Кстати, раньше вузы готовили. У нас раньше был такой предмет, и мы знали все эти балансы. Сейчас - не знаю.

 

М.А. ЭСКИНДАРОВ

Может, и не перестали готовить. Другой вопрос: какие вузы?  Если выпускают специалистов полторы тысячи вузов…

 

Н.М. КОСТЮК

Ваш вуз я точно знаю, потому что я сама его заканчивала.

Спасибо большое. Очень хорошее образование было. Просто спасибо!

Я ответила на вопрос?   (Да.)

 

ИЗ ЗАЛА

Уточняющий вопрос можно? По поводу заключения сторонних оценочных организаций. Кто будет платить за повторную оценку: Центральный банк, который инициирует; клиент, который находится в  предбанкротном состоянии;  либо банк, который мы проверяем?

 

Н.М. КОСТЮК

Вопрос решаем. Пока так проблема не стоит, пока зарождается это решение, идут проекты нормативной базы. Конечно, мы тоже думаем, каким образом и кто будет расплачиваться в этом случае. Я думаю, что платить будет кредитная организация. Банк России не будет на себя брать такие риски. Хочу сказать, если я бы возглавляла кредитную организацию, и я была бы права в своём мотивированном суждении, я бы нашла деньги для того, чтобы  провести повторную оценку и доказать своё мнение, если я уверена в нём.

 

ИЗ ЗАЛА

Понятно, платит банк.

 

Н.М. КОСТЮК

Я не хочу так сказать, не хочу, чтобы это кто-то взял на карандаш. Ещё не решен вопрос.

 

С.А. ШВЕЦОВ

На правах  ведущего позвольте задать последний вопрос. У меня складывается впечатление, что мы говорим о качестве сотрудников – это нулевой уровень контроля. А дальше мы переходим к инспекции. Это 4-й уровень контроля. А между этими уровнями есть ещё внутренний аудит, есть внешний аудит и есть дистанционный  надзор. Ваша оценка сегодняшнего состояния внутреннего аудита в банках и внешних аудиторов, почему они не выявляют этих проблем? И с учётом того опыта, который вы последние месяцы наработали в условиях кризиса, нужно ли Банку России обратить особое внимание на состояние внутреннего контроля  в кредитных организациях и на те задачи, которые внешние аудиторы должны решать, исходя из  нашего законодательства?

 

Н.М. КОСТЮК

Спасибо за вопрос. Но хочу сказать, что из всего, что я сказала, следует, что внутренний контроль – это то же самое специализированное подразделение в кредитной организации, решение о создании которого  принимается руководством банка. Если руководитель банка выстраивает правильно свою систему внутреннего контроля, защиты, регулирования рисков, тогда и внутренний контроль у него соответствующий.  У него во будет подразделение, которое осуществит регулирование   порядка проведения каждой операции, оценит её, найдет риски по ходу процесса и корректирует их. Естественно, руководитель будет в курсе всех событий.

Все-таки глобально вопрос лежит уже не во внутреннем контроле, а в голове, потому что именно голова выстраивает эту систему внутреннего контроля. Мы, конечно, можем сказать: «Поправьте свой внутренний контроль». На самом деле, любое нарушение, которое мы выявляем, мы транслируем обязательно на состояние внутреннего контроля, потому что наличие любого нарушения – это не что иное, как свидетельство того, что внутренний контроль не сработал, он его не нашел, не выявил. Поэтому идет трансляция на внутренний контроль.

Аудиторские фирмы. Когда мы приходим на проверки, первое, что нам дают, это акты аудиторов, заключения аудиторов. Я еще ни разу не видела заключения аудитора, который бы сказал, что у вас это плохо, и это плохо. Может быть, таковые и есть, потому что иначе какой смысл собственнику платить деньги, чтобы тебе приукрасили картину и не показали реальную. Может быть, но они не открытые, а внутренние. А обычное заключение аудитора что из себя представляет? Два листа о том, что соответствуют все статьи баланса, и все. А суть, подноготная на 20-30 листах просто не показывается. Но заключение тоже принимается по международным стандартам, это просто подтверждение статей баланса, особых нарушений нет и все.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            То есть, вы считаете, что в этом направлении мало перспектив… (очень тихо говорит) и главное - возможность для нас, для Центрального банка, влиять на кадровую политику по назначению руководства, от мозгов которого будет зависеть, есть разруха в банке или ее нет.

 

Н.М.КОСТЮК

            На самом деле, все должно быть как единое звено. Если вы семью строите, вы и за детьми смотрите, и за женой приглядываете, и одеты у вас все хорошо, и выглядят прекрасно. А если не так, кому предъявить претензии, к жене или к мужу? Да ко всем, потому что семья не выстроена.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Если инспекция Банка России приходит в банк и видит неудовлетворительное положение вещей при том, что недавно получено аудиторское заключение, кому нужна такая аудиторская компания?

 

Н.М.КОСТЮК

            Это очень хороший вопрос.

 

М.А.ЭСКИНДАРОВ

            Я тоже по этой проблематике хотел бы сказать. Я независимый член Совета директоров нескольких коммерческих банков. Проблему очень серьезную вы подняли о повышении культуры корпоративного управления в российских банках. Я вам скажу, что даже по сравнению с промышленностью здесь есть очень большие проблемы, в том числе и по аудиторским заключениям, о которых на Совете директоров обычно докладывает председатель правления. Все нормально, все хорошо, нас оценили хорошо. И обычно Совет директоров автоматически утверждает такого рода заключения.

            Я боюсь, что эта проблема, Сергей Анатольевич, вам, как регулятору рынка, знакома. Все банки, которые выходят на рынок, должны дать гарантированную информацию о том, что есть заключение аудиторской компании. Мы задавали этот вопрос, но, конечно, должен быть и внутренний аудит. Все-таки, если он подчиняется не Совету директоров, а председателю правления, то и будет соответствующее заключение. Роль Советов директоров наших банков сейчас сводится к утверждению предложений менеджмента, к сожалению. Я не говорю, что это 100%-но, но в большинстве банков.

 

В.И.МОРГУНОВ

            Когда Банк России отзывает лицензию, нужно объявлять аудиторскую компанию этого банка.

 

Н.М.КОСТЮК

            И когда был этот аудит. Может быть, он был давно, год назад, а вполне возможно, что он был только что. Это важно.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Благодарю вас за выступление. Очень интересная была дискуссия.

            Мы переходим к последнему выступлению нашего «Круглого стола». Слово предоставляется начальнику Главного управления Банка России по Приморскому краю, г. Владивосток Рудько-Силиванову Виктору Владимировичу.

            Тема: «Актуальные вопросы взаимодействия банковского и реального секторов экономики Дальнего Востока в условиях финансового кризиса».

 

В.В. РУДЬКО-СИЛИВАНОВ – Начальник Главного управления Банка России по Приморскому краю, Владивосток, «Актуальные вопросы взаимодействия банковского и реального секторов экономики Дальнего Востока в условиях финансового кризиса»

            Уважаемые коллеги!

            Анализируя вопросы взаимодействия банковского и реального секторов экономики в региональном разрезе, мы имеем возможность еще раз убедиться в значительной территориальной дифференциации в России.

            Приведем некоторые примеры проявления региональной специфики в условиях дестабилизации финансового рынка. Одним из самых острых признаков финансового кризиса, как известно, стал начавшийся в октябре 2008 года отток средств клиентов со счетов кредитных организаций при одновременной конвертации рублевых вкладов в валютные.

            За четвертый квартал прошлого года депозиты и вклады юридических и физических лиц уменьшились в российской банковской системе на 2,5%. Но в трех федеральных округах ресурсная база кредитных организаций по этим источникам не сократилась, а увеличилась: это в Южном, Северо-Западном и Дальневосточном.

            Кризис доверия клиентов к банкам в этих регионах оказался самым краткосрочным и к концу года был заметно ослаблен. В этот же период существенно трансформировалась структура вкладов и депозитов, от соотношения 84 и 16 в рублях и в иностранной валюте к началу четвертого квартала, к 70 и 30 - на конец года. В ряде российских регионов: в Южном, Приволжском, Сибирском, Дальневосточном, доля средств, размещенных на рублевых счетах, не опускалась в этот кризисный период ниже 85%. Максимальное же «бегство» иностранной валюты – до 40% вкладов и депозитов было отмечено в банках Центрального федерального округа.

            Другим проявлением кризиса стало сокращение объемов банковского кредитования реального сектора экономики и нарастание просроченной задолженности.

            Рублевая ссудная задолженность сектора нефинансовых предприятий перед банковской системой страны за четвертый квартал выросла лишь на 4,8%, в то время, когда в докризисный период среднеквартальный рост был почти в два раза выше – 8,1%. В разрезе регионов наблюдались заметные разбросы этого показателя.

            В Северо-Западном округе кредитные вложения в экономику за этот период сократились на 2,1%, а, например, в Дальневосточном выросли сразу на 38,7% благодаря кредитованию проектов добычи полезных ископаемых.

            Но одновременно с этим, ссудная задолженность нефинансовых предприятий Северо-Западного округа в иностранной валюте увеличилась за четвертый квартал на 37,8%, а на Дальнем Востоке снизилась на 18,5%, что характеризует существенные различия в структуре спроса и предложения на региональных кредитных рынках.

            В условиях острого дефицита ликвидности на межбанковском рынке, характерных для первых месяцев кризиса, весомая часть привлеченных банками средств вынужденно замораживалась в неработающих активах. При резко возросших рисках кредитования банкам пришлось значительно и в ускоренном порядке увеличивать резервы на возможные потери по ссудам.

            Эти факторы в совокупности определили общее падение рентабельности операционного капитала банков. Объем прибыли кредитных организаций России в четвертом квартале прошлого года настолько снизился, что вместо ожидавшегося по динамике за 9 месяцев годового роста прибыли, как минимум, на 3,5%, произошло падение суммы годовой прибыли банковской системы страны почти на 20%, по сравнению с 2007 годом.

            Но и здесь проявлялась региональная специфика. В двух федеральных округах: Сибирском и Дальневосточном совокупный объем прибыли региональных банков оказался больше уровня 2007 года. По концентрации капитала в одном банке Дальневосточный регион занимает в настоящее время предпоследнее место среди федеральных округов. Среднедействующий региональный банк в Дальневосточном округе имеет активы в размере 4,7 миллиарда рублей, что в 5,5 раза меньше среднероссийского банка.

            Но по эффективности банковского бизнеса кредитные организации, расположенные на Дальнем Востоке, занимают лидирующие позиции. Рентабельность их активов по итогам 2008 года была выше, чем  в среднем по России. Заметно выше средней была рентабельность и у банков Южного Федерального округа, в котором, как и на Дальнем Востоке, активы рассредоточены  по небольшим банкам. Размер банка, безусловно,  повышает доверие клиентов, создает лучшие конкурентные условия. Но как мы видим, не является гарантом его высокой эффективности и финансовой надёжности.

Проведенный нами анализ ситуации свидетельствует о том, что  региональные банки осуществляют более ответственную и консервативную политику управления кредитными рисками, нежели присутствующие на территории филиалы инорегиональных банков.  У последних норма резервирования на возможные потери по ссудам, как правило, в полтора-два раза ниже. Например,  в Приморском крае  согласно отчётности за 1-й квартал 2009 года филиалами резервируется  8% от ссудной задолженности, в то же время как местными банками – почти 12%. Это расхождение не может быть объяснено подбором филиалами якобы более качественного контингента ссудозаёмщиков. Как раз наоборот. Доля просроченной задолженности у местных банков по итогам 1-го квартала составляла 3%, а у филиалов инорегиональных банков – почти 5%.

Следовательно, заниженные нормы резервирования объясняются исключительно наличием финансового гаранта в лице головного банка.  По нашей оценке, для ведущих банков Дальневосточного региона граница критически допустимой доли невозвращенных кредитов находится на отметке 20%, при которой убытки банка начнут съедать их капитал.

Как нам представляется, с этой стороны  системообразующие банки региона пока защищены от кризиса так называемой второй волны. Но есть другая, возможно, менее очевидная сторона угрозы региональным банкам, тем, которые входят в банковские группы в качестве дочерних или зависимых структур.  Есть вероятность того, что при нарастании объемов невозвратных кредитов в российской банковской системе ресурсы и прибыли региональных  банков будут  изыматься на нейтрализацию убытков материнских банков и банков-акционеров.  Это происходило во время первой волны. И 1998 год также свидетельствует о том, что эти процессы имели место. Хотя, в общем случае не вызывает сомнения, что бизнес банковской группы на финансовом рынке является более устойчивым, по сравнению с независимыми банками. В настоящее время субъекты регионального банковского сектора имеют возможность активно пользоваться значительно более широким кругом инструментов рефинансирования, чем в докризисный период.

Так, активно применяется механизм усреднения обязательных резервов, который был усилен в период кризиса более весомым коэффициентом  усреднения. В результате, кредитные организации региона поддерживают на корсчетах от 55 до 60% суммы обязательных резервов, подлежащих депонированию в Центральном банке.

В высланный план укрепления ликвидной подушки региональных банков привнесли меры по существенному снижению и унификации нормативов обязательного резервирования. На корсчета кредитных организаций региона было возвращено 65% депонированных в Центральном  банке средств.

В текущем году наибольшим спросом пользуются  внутридневные и ломбардные кредиты. Вместе с тем, крайне слабо востребуются кредиты, обеспеченные нерыночными активами, векселями и правами требования  по кредитным договорам.

При этом, почти все ведущие банки Дальнего Востока подписали  генеральные кредитные договоры с территориальным учреждением Банка России.  Однако формирование залогов идёт с большими сложностями. 

По нашему мнению, основным препятствием, мешающим банкам расширять кредитование экономики и населения, становятся именно повышенные риски, а не дефицит средств. Хотя, безусловно,  сказывается и дороговизна  привлекаемых ресурсов. Ведь в отличие от российских банков первой тридцатки, в региональных кредитных организациях не размещаются депозиты средств федерального бюджета. Они не получали кредиты, займы от Внешэкономбанка, в том числе субординированные.

На наш взгляд, заслуживают внимания подготовленные и утвержденные на съезде региональных банков предложения Ассоциации банков «Россия». На них вчера подробно останавливался господин Аксаков.  Я не буду еще раз заострять внимание.

Подчеркну, что на восстановление процессов кредитования банком требуются уже не только ресурсы, но и надёжная бизнес-среда. Сложность текущей ситуации состоит в том, что  в экономике региона есть отрасли и отдельные структурообразующие предприятия, для которых заёмные ресурсы выступают основным источником финансирования как текущих потребностей производственного цикла, так и для завершения начатых инвестиционных проектов.

По данным мониторинга Банка России, наиболее высокий уровень долговой нагрузки среди отраслей Дальнего Востока характерен для обрабатывающих производств: металлургии, машиностроения, пищевой индустрии, а также для лесозаготовок и торговли. В их балансах на единицу собственного капитала приходится, в среднем, от двух единиц  кредитов и займов, в торговле – более чем до 10 единиц. И это уже критическое значение.

Обслуживание и, тем более, гашение столь крупных долгов в условиях экономической рецессии - чрезвычайно  сложная и болезненная проблема.

Обрабатывающая промышленность Дальнего Востока в настоящее время генерирует основные риски невозврата банковских кредитов и наступления долговых дефолтов.  На её долю в начале текущего года приходилось почти 70 процентов всей просроченной  задолженности по кредитам.  Ещё  13% относилось к торговле. Сырьевой сектор дальневосточной экономики и сектор услуг пока справляются с финансовыми угрозами.  Однако экономическая конъюнктура на их рынках в первой половине текущего года остаётся неблагоприятной, и сокращение производства приводит к ухудшению экономического положения предприятий и, как следствие, к ухудшению качества  обслуживания кредитов и ограничению доступа к новым кредитным ресурсам.

Актуальной задачей, по нашему мнению, для государственных структур всех уровней остаётся запуск механизма стимулирования внутреннего спроса, чтобы оживить производство, восстановить кредитоспособность предприятий.

К сожалению, ряд правительственных решений, принятых на рубеже 2008-2009 гг., идут в противофазе с этой ключевой задачей, если встать на позицию жителей и бизнес-собщества Дальнего Востока. 

Так, введение заградительных таможенных пошлин на иностранные автомобили наиболее ходового ряда, привело к свёртыванию нескольких десятков тысяч рабочих мест на Дальнем Востоке.

Негативные последствия вызвало и решение об ужесточении правил и норм ввоза физическими лицами товаров широкого потребления в приграничных с Китаем территориях. Сотни людей потеряли работу, туристические агентства – клиентов, а торговые сети – относительно дешевую номенклатуру товаров.

Вряд ли хорошо просчитанным стал принятый Федеральной таможенной службой  России запрет таможенного оформления  экспорта металлолома в крупнейших морских портах юга Дальнего Востока. Оставили это право единственному порту на российско-тихоокеанском побережье  - Петропавловск-Камчатскому,  с которым, как известно, нет железнодорожного сообщения, чтобы доставить груз с материка.

Из этих примеров видно, что некоторые меры поддержки отечественного производителя не только не решают задачи оживления экономики в проблемных отраслях, но угнетают деловую активность на конкретных территориях и конкретных видов деятельности.

Обращает на себя внимание то, что под предлогом принятия мер для вывода отраслей из кризиса, предусматривается усиление мер по огосударствлению некоторых секторов экономики и широкой общественной экспертизы. 

Государственный Комитет по рыболовству, например, активно продвигает проект создания нескольких государственных корпораций по добыче рыбы и морепродуктов, по перевозке, хранению и реализации этой продукции.  Сомнительно, что эти преобразования, если они состоятся, однозначно повысят прозрачность и эффективность рыболовного бизнеса. Но очень вероятно, что они подорвут конкуренцию на этом рынке, со всеми вытекающими последствиями. Как нам представляется, государство обязано присутствовать в экономике во всех сферах, однако не в качестве игрока на рынке, а в качестве регулятора.

В заключение разрешите выразить уверенность и надежду на то, что в нашей стране китайский иероглиф не только будет правильно переведен, но и будут сделаны практические шаги по созданию эффективного механизма взаимодействия банковского и реального секторов экономики.

Спасибо за внимание.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Спасибо, Виктор Владимирович. Вашими бы устами мед пить.

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            Будем надеяться.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            К сожалению, то, что творится в стране, иногда лучше видится с окраин.

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            Большое видится на расстоянии.

 

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Конечно, а то мы сидим в центре, все примелькалось, нам кажется, что мы движемся в нужную сторону, а ваша презентация говорит о том, что не всегда поддержка «Автоваза» дает результат.

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            На Востоке говорят: «Если ветер дует все время в спину, оглянись и посмотри, туда ли ты идешь».

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Спасибо за выступление.

            Какие вопросы есть к докладчику?

 

В.В.ЧИСТЮХИН

            Виктор Владимирович, у меня к вам два коротких вопроса.

            Первый – просто уточнение. Когда вы сравнивали резервы, сформированные банками, зарегистрированными на территории региона, с филиалами банков других территорий, вы сказали цифры, по-моему, 8 и 12% примерно. Скажите, пожалуйста, я правильно понял, такой специфический вопрос, но он важен для понимания, вы говорили о расчетном резерве или уже реально сформированном?

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            Реально сформированном.

 

В.В.ЧИСТЮХИН

            И второй вопрос. Вы сказали, что в регионе рентабельность активов выше, чем во многих других регионах. А почему кредитование не растет? Здесь разрыв в данных. То есть данные по рентабельности, наверное, за прошлый год, а то, что вы говорили про кредитование – за этот год?

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            Кредитование не растет, как везде, потому что нет доверия.

 

В.В.ЧИСТЮХИН

            Я понимаю. За счет чего тогда рентабельность активов выше?

 

В.В.РУДЬКО-СИЛИВАНОВ

            За счет того, что было выдано больше кредитов за прошлый год по сравнению с 2007 годом.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Я бы хотел сказать о презентации. Мне кажется, что первый удар кризиса испытали крупные компании. Крупные компании, в общем-то, имели доступ и на фондовый рынок, и для иностранных инвесторов были лакомым кусочком, чтобы кредитовать, и московские банки тоже упражнялись активно в этом кредитовании. И как раз ниша региональных банков – это средний и мелкий бизнес, который, если и испытал шок, то испытал его с неким лагом, а, может быть, этот лаг еще длится, и, может быть, еще будут какие-то дальнейшие потрясения.

            Поэтому что интересно из этой презентации – то, что, наверное, основа стабильности банковской системы – в увеличении доли среднего и малого бизнеса, потому что увлечение крупными кредитами… Конечно, приятно потратить несколько часов и выдать миллиард долларов. Это, с точки зрения издержек, самый лакомый бизнес, при условии, что этот миллиард вернется.

            Понятно, что малый бизнес – это куча головной боли, это необходимость обращаться к коллекторам и так далее. Но все же, не хватает доли малого и среднего бизнеса  в совокупном кредитном балансе банковской системы. И во внутреннем спросе, и во внутренней экономике, наверное, ориентация на увеличение доли среднего и малого бизнеса приведет к увеличению гибкости всей экономики. Потому что мы делаем ставку последние десять лет, несмотря на риторику, на поддержку определенных экспортных отраслей и ориентируемся на чужой спрос.

            Эта ориентация на чужой спрос – это есть некий билет на Титаник. И не важно, плывем мы на первой палубе или на четвертой, может быть, «дикарями», «зайцами» где-то. Но если «Титаник» дает трещину, то мы оказываемся с этим «Титаником» на дне вместе с глобальной экономикой. При этом, наверное, Япония подвержена также этому давлению, как экспортно-ориентированная страна, но у Соединенных Штатов, Китая значительная доля внутреннего потребления ВВП. Этого России, наверно, не хватает.

            Как я уже отмечал до этого, наша беда, как это кощунственно ни звучит, в отсутствии безработицы. В этом плане кризис нам «на руку». Не знаю, как с этим быть, но по поводу образования, я думаю, стоит вписать в  наши рекомендации по итогам этого совета, потому что решить проблему можно во время кризиса. Тот же Абрамов пытается энергосбережение вводить, реформировать медицину и так далее.

            У нас действительно есть шанс реформировать наше образование. Мы можем спорить о том, как это делать, какие механизмы применять, но то, что нам не нужно такое огромное количество неподготовленных кадров, это, наверное, очевидно. И разруха, которая в головах присутствует, переносится на экономику. Это, наверное, мы запишем.

            Еще какие вопросы к выступающему? Вопросов нет.

            Виктор Владимирович, огромное вам спасибо. Просьба, чтобы ваша презентация также появилась на страничке, посвященной конгрессу, потому что она реально интересна. И я думаю, что аналитики из этой презентации для своих статей возьмут очень ценный, содержательный материал. Спасибо.

            Коллеги, у нас остается 10 минут. Я прошу высказаться по тем вопросам, которые у нас отмечены в буклете. Если у кого-то есть желание высказаться на абстрактные темы, посвященные нашему «Круглому столу», пожалуйста, тоже высказывайтесь. А в конце мы огласим буквально 3-4 тезиса, которые предложим включить в рекомендации нашего форума.

            Есть желающие выступить?

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            Вы говорите о кадровой политике. На протяжении последних 3,5 лет я занималась обучением, развитием мотивации персонала в банках ТОП-30, назовем это так.

            Хотелось бы немного защитить высшую школу. Проблема все-таки немного в другом, проблема в том, что Центральный банк предъявляет требования к персоналу в части руководящих позиций, это формальные критерии: образование, стаж. А в части узкоспециализированных – это финансовый мониторинг, ценные бумаги и кассиры. Больше, к сожалению, требований к сотрудникам банка нет.

            И здесь, знаете, какая проблема основная? В том, что есть проблема к содержанию должностей, к компетенциям. На сегодняшний день сотрудник, переходя из одного банка в другой, имеет совершенно разный профиль должности. В этом отношении, мне кажется, не высшей школе менять подходы, а менять содержание кадровой политики внутри банка, потому что руководители должны выстраивать именно подход к компетенции.

            Может быть, это достаточно дискуссионная, спорная тема. Но, на самом деле, вы не поверите, увидев качество подготовки сотрудников. Иногда приходят хорошие студенты, подготовленные качественно, но, к сожалению, в банке нет системы обучения, которая могла бы довести до нужного уровня, до нужной кондиции сотрудника. И это основная проблема, она уже содержится внутри конкретного банка, от акционера до руководителя.

            Здесь нужно все-таки соприкосновение высшей школы и банка, может быть, некий стандарт, профиль компетенций иметь внутри банка, чтобы адаптировать высшую школу к содержанию банка. Видя в реальности ситуацию, я могу сказать, что эта ситуация очень сложная.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Я думаю, что это тематика Ассоциации российских банков, это должна быть отдельная тема. Опять же вопрос к финансовым вузам. Есть кафедра управления персоналом банка?

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            Есть кафедра управления персоналом.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Раз есть кафедра управления персоналом, значит, должны быть кадры, которые могут прийти в банк и наладить работу управления персоналом банка.

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            Проблема в части HR-подразделений совершенно сложная. Сейчас объясню почему. На кафедре управления персоналом работают педагоги и психологи, совершенно не понимающие специфику банковского бизнеса.

 

С.А. ШВЕЦОВ

            Это вопрос подготовки именно по банковскому сектору, да? Поэтому вопросы есть. Вопросы есть к вузам, вопросы есть к банкам, целеполагание. А самое главное – механизм, пока его не вижу, кроме радикального повышения стоимости образования. Я, например, убежденный сторонник того, что образование, которое дает хорошую работу, должно быть очень дорогим, должно быть недоступным. Доступным должен быть кредит на образование, а само образование должно быть элитным, недоступным, дорогостоящим. Тогда будет мало вузов, но они будут иметь возможность нанимать профессоров иностранного университета читать лекции.

Хорошо. Еще выступления есть? Нет.  Благодарю. 

Вячеслав Иванович, тогда вам слово. Зачитайте, пожалуйста, то, что вы сформулировали от нашей секции, исходя из всех выступлений, чтобы мы  могли предложить это форуму включить в итоговый документ.

 

В.И. МОРГУНОВ

Уважаемые коллеги!

Мы выслушали десять интересных докладов, в которых было много мыслей. Но пока всего три предложения я могу сформулировать, чтобы предложить их включить в рекомендации конгресса, но не в хронологическом порядке их возникновения на нашей дискуссии, а в порядке важности, как я её вижу.

Первым тезисом я бы поставил то, что  микроориентированный надзор необходимо дополнить макроориентированным надзором, мониторингом системных рисков. Сократить процикличность, возможно, которая существует в рамках финансового регулирования и даже денежно-кредитной политики.

Эта тема макропруденциального надзора у нас в Банке России весьма новая. Мы ещё себя не очень уверенно чувствуем в ней и нуждаемся в советах науки, исследовательского корпуса нашей страны. Но мне кажется, что мировой финансовый кризис и то, как он повлиял на ситуацию в России, подтверждает эту мысль, что не только цели сокращения инфляции и борьбы с инфляцией и денежной политики, не только цели надзора за коммерческими банками, которые, в первую очередь,  конечно же, имеют микроориентированную базу, но также  макропруденциальный надзор приобретает очень  большое значение.

И я прошу подсказок, в каких терминах можно дополнить то, что я сказал по этому тезису с  тем, чтобы я предложил сейчас на пленарном заседании. Я просмотрел проект рекомендаций.  Там я не нашел подобного тезиса. Поэтому я думаю, можно было бы предложить дополнить этим тезисом рекомендации.

Вторая мысль – связь  образования, подготовки специалистов с проблемами, которые высветились во время кризиса. Необходимо повысить внимание к качеству экономического образования.  Помогите мне сформулировать, кому адресовать эту рекомендацию в первую очередь. Необходимо усилить связь с практикой в образовании.

Я сейчас закончу и выслушаю различные предложения.

Третий тезис, который тоже прозвучал: наверное, коммерческим банкам нужно повысить внимание к малому и среднему бизнесу в их работе, о чём сейчас Сергей Анатольевич говорил.

И тоже нужно найти слова. Это в части точной рекомендации коммерческим банкам. Потому что проект содержит 3 раздела: органам законодательной власти, Правительству Российской Федерации, органам исполнительной власти с участием Банка России предлагается то-то и то-то.

Во-вторых,  Банку России предлагается то-то и то-то.

И, наконец, коммерческим организациям, их ассоциациям предлагается ряд тезисов.  Давайте поучаствуем в этом процессе.

Спасибо.

 

С.А. ШВЕЦОВ

Коллеги, по высказанным тезисам какие есть предложения редакционного характера или возражения против них?

 

Г.Н. БЕЛОГЛАЗОВА

По поводу образования. Понятно, что говорить о том, что необходимо повышать требования только к базовому образованию, сейчас уже недостаточно. Видимо, мы должны поставить вопрос о необходимости формирования какой-то системы повышения квалификации и аттестации банковских кадров.

Что я хочу сказать? До тех пор, пока аттестация банковских аудиторов находилась под эгидой Центрального банка, качество работы аудиторских фирм было, я думаю, гораздо выше, чем сейчас, когда эта аттестация влилась в общую работу Министерства финансов.

Был положительный пример сотрудничества высших учебных заведений и Центрального банка в плане подготовки, аттестации и профессионального взаимодействия при проведении банковского аудита. Это взаимодействие точно способствовало и повышению качества аудита, и выработке каких-то  адекватных подходов к его проведению.

Заканчивая свой тезис, я хочу сказать, сославшись на выступление господина Чистюхина о том, что всё наше регулирование носило формализованный характер. Отходя от формализованного характера регулирования, мы должны помнить о том, что профессиональные суждения должны быть дополнены системой профессионального образования и профессионального общения. И для этого, возможно, даже Центральному банку  надо выступить с инициативой формирования какой-то системы аттестации банковских специалистов. Например,  внутренних аудиторов.

И повышение квалификации, выработка единообразных подходов тогда пойдет не через инструкции, не через совещания, а через образование, через профессиональное общение.  Видимо, вот о чём мы сейчас должны говорить, кроме качества подготовки базового уровня в университетах.

 

С.А. ШВЕЦОВ

У ФСФР есть опыт сертификации персоналий, занимающихся операциями внутреннего аудита и так далее. В этом участвует саморегулируемая организация. То есть эта деятельность осуществляется непосредственно ФСФР, а также СРО НФА, НАУФОР и так далее.  Может быть, здесь стоит предложить  именно в 3-м разделе:  ассоциациям банков вместе с вузами подготовить предложения по реформе подготовки специалистов в области банков и сертификации этих специалистов.  Я не думаю, что Банк России будет принимать экзамены.

 

Г.Н. БЕЛОГЛАЗОВА

Банк России может учитывать сертификаты, правда?

 

С.А. ШВЕЦОВ

Отзывать – точно должен иметь право. Если надзор показывает, что неадекватные люди оценивают риски, то право такое однозначно должно быть. И должно быть право требовать, чтобы рисками занимались люди, у которых такие сертификаты есть. Но это некая реформа, которую надо подготовить. 

Еще какие предложения по рекомендациям есть?

Э. РЫБАКОВА

Вы обратили наше внимание на макропруденциальность надзора.  Может быть, действительно, у вас есть несколько пунктов по этому поводу – по совершенствованию законодательства? Мы можем вынести как отдельное предложение.

 

С.А. ШВЕЦОВ

Откровенно говоря, это не есть цель, это есть способ.

 

Э.РЫБАКОВА

Да, но именно как предложение здесь может быть. Поэтому я говорю, может быть, вынести отдельным пунктом – макропруденциальный надзор, а дальше – уже каким способом. И сгруппировать именно там.

Вопрос: - А где это?

 

Э.РЫБАКОВА

Это у Банка России.

 

С.А. ШВЕЦОВ

Тогда, наверное, это всё-таки к Правительству вопросы, потому что Банк России не может себе сам выдумывать функции.

 

Э.РЫБАКОВА

Всё понятно.  Это действительно туда. Я не знаю. Это связано немного с рискориентированным подходом к надзору.

 

Н.Ю.  НИКОЛАЕВА

Можно предложить ещё один тезис, который не был включен в рекомендации. Моё предложение об установлении минимального размера ссуд, которые можно списывать за счёт созданных резервов, и за которые не нужно преследовать в судебном порядке и так далее.

Это, скорее всего, предложение к налоговым органам, к Правительству, потому что, по сути дела, вы больше денег потратите на взыскание, чем  спишите за счёт резервов.

 

В.В. ЧИСТЮХИН

Наталья, мы этот вопрос попытались решить в новом нашем документе 254-П, который с июля вступает в силу.  Там примерно похожие формулировки, что если издержки предполагаются выше, чем полученный результат, то, по большому счёту, не имеет смысла этим заниматься.

 

Н.Ю. НИКОЛАЕВА

Мне кажется, что это очень важный вопрос.

 

В.В. ЧИСТЮХИН

У меня очень короткий комментарий по поводу Центрального банка и малого бизнеса.

Я, действительно, полностью разделяю все идеи относительно того, что основа здоровой экономики – это малый и средний бизнес. Здесь нет никаких вопросов.

Не очень мне нравится фраза, она, к сожалению, очень часто в документах проскакивает, что пусть банки обратят внимание на малый, средний бизнес. Банки – это коммерческие организации. Выгодно – кредитуют, не выгодно – не кредитуют. Если мы говорим о социальной составляющей, это Правительство и Центральный банк. То есть, мы можем это записать, но я не понимаю смысла.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Давайте мы эту рекомендацию по увеличению доли в кредитных портфелях малого и среднего бизнеса отнесем к первой и третьей группе. В одном случае мы сформулируем меры по поддержке кредитной активности в области кредитования малого и среднего бизнеса. А в третьей группе – именно кредитование, потому что в значительной степени банки сегодня не кредитуют малый и средний бизнес потому, что лень этим заниматься. Да? Это требует усилий, другие операционные издержки, а не потому, что есть какие-то барьеры.

            Статистика, которую нам приводят, как раз показывает, что этот портфель более устойчив, пусть и более трудоемкий. Здесь и туда, и туда нужно адресовать.

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            Тогда можно еще одну рекомендацию по поводу кредитных бюро?

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Давайте попробуем получить от вас письмо и поддержать это предложение по списанию. Не будем это включать в рекомендации. Почему? Потому что у нас тема – кризис, а это все-таки уровень более частный, частной проблемы. Мы соглашаемся с этой проблемой, тем не менее, я думаю, что с большой вероятностью у нас это не пройдет в рекомендации.

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            По кредитным бюро было предложение изменить законодательство, дать поручение Правительству рассмотреть возможность изменения законодательства, чтобы кредитные бюро стали более эффективным инструментом. В том смысле, что у нас требуется согласие заемщика, это понятно, но очень часто банки не запрашивают согласие заемщиков и, таким образом, они не предоставляют данные и не запрашивают данные из кредитных бюро. То есть, должны быть законодательные изменения, стимулирующие использование кредитных бюро.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            А кто против?

 

Н.Ю.НИКОЛАЕВА

            Никто этим не занимается.

 

С.А.ШВЕЦОВ

            Опять же, это вопрос к банковской Ассоциации. В принципе это типичный вопрос, который должен до Правительства доноситься со стороны банковской ассоциации. Давайте к ассоциации запишем: рассмотреть вопрос о повышении эффективности работы кредитных бюро в целях снижения рисков.

            Спасибо.        Вячеслав Иванович, мы вас попросим от нашего «Круглого стола» выступить на пленарном заседании с нашими рекомендациями.

            Благодарим всех за интересную беседу.

 

В.И.МОРГУНОВ

            Коллеги, в 2 часа состоится заключительное пленарное заседание, и вы все приглашены на него.

            Всего доброго!

 





     
Санкт-Петербургский
общественный фонд поддержки
международных банковских конгрессов
Россия, 191038, Санкт-Петербург
наб.р. Фонтанки 70/72
Тел./факс 7(812) 320-34-32,
320-34-31, 710-14-91,
Тел. 7(812) 320-34-30, 971-83-36
Email: mbk@mbk.spb.ru


вверх