ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

Секция № 3: Банковские риски: вопросы регулирования и управления.

29 мая 2009 год

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

А.Ю. СИМАНОВСКИЙ – Директор Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва. 152

К. ФЕЛЬКЕР – Руководитель группы банковского надзора, Европейский Центральный банк, Франкфурт,
 «
Уроки, полученные в ходе кризиса пруденциальным надзором».. 153

Ю. ВЕСАЛА – Глава департамента, Управление финансового надзора Финляндии, Хельсинки, «Уроки банковских кризисов для надзорных органов». 154

А. Г. ПАСКУАЛЬ – Советник, Международный Валютный Фонд, «Надзорные и регулятивные меры по противодействию кризису». 156

Й. ПРИЗЕМАНН – Старший советник, Европейский Центральный банк, Франкфурт, «Взаимодействие евросистемы и Банка России: вызов времени». 158

К.Б. КОЖАХМЕТОВ Заместитель Председателя АФН Республики Казахстан, Алматы.. 160

А.Ю. СИМАНОВСКИЙ – Директор Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва, «Перспективы банковского регулирования: отдельные аспекты». 162

В.А. САФРОНОВ – Руководитель главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва, «Перспективы развития инспекционной деятельности» 165

Т. О’БРАЙЕН – Глава представительства в России, Добровольческий корпус по оказанию финансовых услуг, «Управление корпоративным риском. Международная практика». 166

А.Г. ГУЗНОВ – заместитель директора Юридического Департамента, Банк России, Москва, «Обеспечение прозрачности структуры собственности банков: актуальные правовые проблемы». 168

Г. ГЕЛАРД – член Правления Совета по Международным стандартам бухгалтерского учета, Лондон. 170

Р.В. АМИРЬЯНЦ – заместитель директора Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России, Москва, «Вопросы работы с проблемными банками». 171

И.В. АКУЛОВ – Директор департамента экзотических деривативов, ООО «Дойче Банк», Москва, «Проблема управления активами и пассивами в период финансового кризиса». 174

Н.А. МИЛЕШКИНА – партнер, Компания «ПрайсвотерхаусКуперс», Москва, «Анализ финансовой отчетности банка в условиях экономического кризиса». 177

В.В. ТИТОВ –генеральный управляющий Фонда, Санкт-Петербургский Фонд содействия развитию системы страхования вкладов и кредитных организаций, Санкт-Петербург, «Основные направления развития системы страхования вкладов». 178

Ю.Л. ГОЛЬДБЕРГ – директор по работе с финансовым сектором, Компания «SAS Россия/СНГ», Москва,
«
Сбор просроченной задолженности. Как повысить собираемость и снизить издержки на collection» . 180

Р.З. ЯРУЛЛИН – Главная инспекция кредитных организаций, Банк России, Москва, «Риски, связанные с применением кредитными организациями информационных технологий»... 182

 

ХVIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ БАНКОВСКИЙ КОНГРЕСС:

«РОСТ И УСТОЙЧИВОСТЬ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ: ПОИСК ОПТИМУМА»

Секция № 3:

БАНКОВСКИЕ РИСКИ: ВОПРОСЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ

И УПРАВЛЕНИЯ

 

СОПРЕДСЕДАТЕЛИ:

- СИМАНОВСКИЙ Алексей Юрьевич – Директор Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва;

- АКСАКОВ Анатолий Геннадьевич – Депутат Государственной Думы РФ, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Президент Ассоциации региональных банков России (Ассоциация «Россия»), Москва;

- МЕДВЕДЕВ Павел Алексеевич – Депутат Государственной Думы РФ, член Комитета по финансовому рынку, член Национального банковского совета, Москва;

- САФРОНОВ Владимир Алексеевич – Руководитель главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва;

- ЮККА Весала – Глава департамента, Управление финансового надзора Финляндии, Хельсинки;

Кристиан ФЕЛЬКЕР – Руководитель группы банковского надзора, Европейский Центральный банк, Франкфурт

 


Вступительное слово

А.Ю. СИМАНОВСКИЙ – Директор Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва

            Добрый день!

            Открываем заседание нашей секции. Есть предложение начать работу секции. Мы сегодня в таких шикарных и не очень привычных для нас обстоятельствах находимся, постольку поскольку всё очень академично.  Такое ощущение, что рабочий Президиум сопредседателей не видит аудитории, а аудитория не видит рабочий Президиум. Но, может быть, это даже и к лучшему. Я думаю, что это приведет к определенному разделению полномочий. Мы будем говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды. Соответственно спикеры будут свободно критиковать всё, что считают нужным критиковать. А рабочий Президиум будет внимательно слушать и записывать всё, что критикуется и тут же на ходу обдумывать, искать пути решения.

            Но, так или иначе, я думаю, что и в этой новой обстановке мы, наверняка, нашу секцию проведем так, как это принято на самом деле, в конструктивном духе, в обстановке дискуссий, в интерактивном режиме.

            В связи с необычностью обстановки, я не сделал того, что должен был сделать с самого начала, я не поприветствовал всех вас – участников Конгресса и участников секции, не поблагодарил за то, что вы принимаете участие в нашей работе, что я сейчас делаю с удовольствием.  Желаю всем вам успехов, как сейчас принято говорить, «в это непростое время». Хотя надо сказать, когда был бурный рост, время было тоже не очень простое. Но  справились. Наверное, сейчас справимся и с другой ситуацией.

            Несколько слов о работе нашей секции. У нас 6 сопредседателей. Я не буду всех называть и представлять. Многие вам известны. К нам присоединилось два представителя зарубежных органов и международных органов банковского регулирования, надзора и соответственно денежно-кредитной политики – Юкка Весала из Управления финансового надзора Финляндии и Кристиан Фелькер из Европейского Центрального банка.

            Ну, и Анатолия Аксакова все знают, Павла Медведева все знают. Владимира Алексеевича Сафронова тоже, я думаю, многие знают. Если кто не знает меня, то я готов после сессии познакомиться и объяснить, что и как.

            У нас 14 выступающих по программе. Небольшие изменения я предлагаю в программу внести. По моей просьбе согласился выступить  Куат Кожахметов – это заместитель руководителя Агентства по регулированию финансовых рынков Казахстана с презентацией казахского опыта. И я считаю, что мы предоставим ему слово. Затем господин Яруллин из Главной инспекции кредитных организаций.  Видимо, с его заявкой на выступление произошел технический сбой. Мы тоже включаем его в список. Таким образом, у нас 16 выступающих. По бюджету времени и о регламенте мы должны договориться сейчас. Я исхожу из того, что до 12 минут мы будем предоставлять на выступления. Если спикеры смогут сократиться до 10 минут, это будет всемерно приветствоваться. Потому что я исхожу из того, что после презентации, по традиции, у нас будет сессия вопросов и ответов, комментариев, обсуждения. Ну, и в том случае, если мы выдержим этот регламент, о котором я сказал, у нас такая возможность будет. Если соответственно мы не будем выдерживать достаточно жесткий этот режим времени, то, к сожалению, нам придется сессию вопросов и ответов свернуть.

            Что касается вопросов и ответов. Я думаю, что наиболее правильным будет, если вопросы будут задаваться в письменном виде. Они могут направляться либо в рабочей Президиум, либо передаваться непосредственно тому спикеру, которому хотите задать вопросы, да и любому участнику нашей сессии. . Ответы все будут даны, все комментарии будут сделаны после того, как закончится последнее выступление. С тем, чтобы никого не оставлять за бортом с точки зрения возможности сделать запланированную презентацию.

            Ну, вот и все. На этом предварительные вводные приветственные слова сказаны. И я полагаю, что мы можем приступить непосредственно к заслушиванию презентаций.

            Первым у нас в списке выступающих – господин Кристиан Фелькер – Руководитель группы банковского надзора, Европейский Центральный банк, Франкфурт.

            Тема: «Уроки, полученные в ходе кризиса пруденциальным надзором».

            Кристиан, пожалуйста.

            Давайте договоримся еще, как выступать. Я предлагаю полную свободу  действий, кто как себя чувствует. Вот есть трибуна – официальное место для презентации. Есть возможность выступать и с места, постольку поскольку у каждого есть микрофон. Можно подключить микрофоны, сделать презентацию. Поэтому свобода.

 

К. ФЕЛЬКЕР – Руководитель группы банковского надзора, Европейский Центральный банк, Франкфурт. «Уроки, полученные в ходе кризиса пруденциальным надзором»

            Доброе утро, дамы и господа!

            Для меня является удовольствием сделать презентацию здесь. Мы готовы для работы.

Тема моей презентации – «Уроки, полученные в ходе кризиса пруденциальным надзором».

            Несмотря на то, что сейчас очень рано, я, тем не менее, хотел бы обсудить эти уроки, которые уже получены в ходе кризиса. Я буду говорить об аспекте финансовой стабильности. Также существуют вопросы, связанные с защитой в течение кризиса. Этот вопрос связан в связи с тем, что были сделаны некоторые ненадежные инвестиции. Существуют также макроэкономические измерения. Это несоответствие инвестиций и сбережений. Это является еще одним измерением кризиса.

            Позвольте сфокусировать ваше внимание на первом уроке кризиса, который возник для большинства из нас. На слайде с правой стороны – это исследованные отрасли, где представлены основные показатели в данной сфере. Вы видите, что в 2006 – 2007 годах ожидания были связаны с более стабильной ситуацией, чем в 2008 году. Слишком большое регулирование было основной проблемой. Ликвидность находится на первой строке. На последних строках указаны факторы, которые вызывали наименьшую озабоченность. С левой стороны вы можете увидеть то, что рассматривается, как основные факторы финансового кризиса. Об  этом уже говорилось вчера. На основании этих наблюдений следует, что кризис все-таки был сюрпризом, и возникла необходимость создать более стабильную систему. Мы должны работать очень напряженно для того, чтобы далее не возникало подобного рода сюрпризов.

            И другими словами, это обозначает большую потребность в инвестициях.

            Так как кризис все-таки был неожиданностью, он потребует управления. И здесь основные измерения или аспекты. Необходимо было остановить спиральное движение финансовых систем.

             Тут очень важны, конечно же,  макроизмерение,  макропруденциальный надзор и стабильность. Тут есть определенные различия. Могу вам привести пример того, как это материализуется в действительности. Во времена экономических кризисов, конечно, очень разумное решение с точки зрения отдельного банка может заключаться в том, что банк перестает кредитовать и пересматривает стандарты кредитования. Но что касается макроэкономической перспективы, может быть, именно это вы не захотите видеть у себя, поскольку это может привести к ухудшению ситуации, к усугублению финансового состояния экономики и, в конечном итоге, может еще больше усугубить и ухудшить ситуацию, которая приведет к многочисленным дефолтам.

            Вот это то, что я обычно говорю, когда речь идет о совместных усилиях.

            Далее, с точки зрения людей, которые смотрят на макроперспективу с позиции банковского надзора, с точки зрения Центробанков. Конечно же, мы вырабатываем свои собственные позиции в этой связи. Управление кризисом и те действия, которые необходимы, которые пока что были достаточно успешными, насколько я вижу. Потому что мы увидели, что финансовая система всё еще более-менее жива. Нам удалось избежать самых пессимистических сценариев, потому что сплотились действия разных игроков на этой арене – государства, основных игроков на финансовом рынке и надзорных органов. Всё это делалось на национальном и на международном уровне.

            Вот это – третий урок, который мы извлекли. Надо, конечно же, обращаться к глобальным международным организациям. То есть, нужно международное сотрудничество. Мы уже стали это делать, потому что мы ожидаем еще большего сплочения рядов. У нас будет международное сотрудничество хорошего уровня, потому что у нас есть глобальные общие цели. Я очень рад, что, в частности, Центробанк России также установил очень хорошие параметры на будущее банковского надзора, который будет осуществляться, конечно же, в сотрудничестве с тем, чтобы предотвратить подобные кризисы в будущем.

            Что мы еще сделали более специфичным и конкретным образом? Это, скорее, среднесрочные перспективы, которые выходят за пределы нынешнего мандата по кризисному управлению. И я полагаю, что в этой связи надзорная система будет реформирована и укреплена, и будет играть гораздо более серьезную и сильную роль в будущем.  В первую очередь, реформы, конечно же, коснутся самых важных моментов. Рынки должны работать эффективно, рационально, они должна разрабатывать риск-модели, то, что они уже делали на протяжении ряда лет. Нужно установить четкие, стабильные параметры – то, чего мы не очень наблюдали в течение кризиса. И, конечно же, стресс-тестирование делает самые первые шаги у вас в России. Надо внедрить его в общую процедуру риск-менеджмента, чтобы быть лучше подготовленными к возможным кризисным ситуациям в будущем. Роль надзорного звена должна быть еще больше укреплена.  Диапазон надзора должен быть расширен, чтобы избежать ситуации, когда нерегулируемые организации принимают на себя риск, собственно говоря, уже системный риск. Нужно четче мониторить банки, много, чего следует сделать в этой связи. И, конечно же, надо повысить роль Совета директоров банка и усилить уровень надзора. Для этого нужны большие ресурсы. Потому что, если вы хотите расширить свои задачи и диапазон своей деятельности, вам нужно большие ресурсы. А иначе вы мало, что сможете сделать. Во всяком случае, это будет не очень высокого качества работа, произведенная вами.

            И эти проблемы также начинаются и развиваются. Но некоторые из них уже были выровнены. Мы пересматриваем рамочные соглашения по Базелю II. То есть, будут еще проводиться определенные соглашения и обсуждения. Мы должны дальше совершенствовать эту систему и смотреть по всем ее компонентам, потому что это очень важно.

            Элементы таких общих усилий и взаимной пользы от подобного сотрудничества настолько велики и очевидны, что я уже не буду вдаваться в подробности этого. Конечно, мы расширим фокус управления банковского надзора, отойдем от риск-менеджмента, перейдем на другие аспекты и будем также включать сюда различные схемы компенсации для высшего руководства, различные системы инициатив для них, бонусов и так далее. Институциональные рамки  должны быть расширены. Я уже это упоминал.  Можно привести несколько примеров. Мы переходим уже к Большой десятке, к Большой двадцатке. Следует отметить большую  в этом роль Международного валютного фонда, а также Базельского комитета по установке глобальных стандартов. Следует отметить  усиленный контроль за рынками ценных бумаг и все возрастающую роль Совета по финансовой стабильности, который разросся. Раньше это был форум по финансовой стабильности. Следует сотрудничать также с аудиторами и с другими субъектами.

            В целом вы видите расширение нашей деятельности в разных сферах. Но есть определенные элементы, которые остаются. Например, сфокусированный на риске банковский надзор. Это компонент второй Базельского соглашения по капиталу. Он должен быть усилен. Есть ключевые элементы  будут основой, которую мы будем наращивать, отталкиваться от этого в рамочных соглашениях. Но я думаю, что это будет реформа, а не никакая не революция.

            Ну вот, это – вкратце мои уроки, предварительные уроки, которые я извлек, которые мы извлекли из кризиса. В конечном итоге, я надеюсь, что  кризис все-таки будет преодолен.

            Спасибо за внимание.  Если есть вопросы, я готов на них ответить сейчас или позже.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо большое.

            Так, как мы договорились, вопросы можно задавать и сейчас в письменном виде. Ответы, мы договорились, будут после презентации.

            На самом деле кризис предъявил достаточно серьезные требования и по линии управления рисками, по линии надзора. И, собственно, из первой презентации мы получили информацию, которую, наверное, в последующих презентациях мы должны будем развивать и обсуждать.

            И я благодарен Кристиану. Первому всегда труднее, чем всем последующим. Но труднее всего первому и последнему. Но у нас Кристиан был первым. И, на мой взгляд, представлен такой взгляд на проблематику регулирования надзора, управления рисками, который дает очень широкие и хорошие возможности для дальнейшего продвижения по этому направлению.

            Я еще хотел бы отметить то, что Кристиан уложился в отведенный ему лимит времени, что очень похвально.

            Следующий наш выступающий – Юкка Весала – Глава департамента Управления финансового надзора Финляндии, Хельсинки.

            Тема: «Уроки банковских кризисов для надзорных органов».

            Пожалуйста, Юкка.

            Подготовиться Антонио Гарсиа Паскуаль.

 

Ю. ВЕСАЛА – Глава департамента, Управление финансового надзора Финляндии, Хельсинки. «Уроки банковских кризисов для надзорных органов»

            Большое спасибо, господин Председатель!

            Благодарю за возможность выступить на этой конференции. Я также хочу поблагодарить за гостеприимство, которое мне предоставлено.

            Я хочу рассказать также о том, о чем уже говорил Кристиан - об уроках кризиса. Кризис является глобальным и достаточно серьезным.  Я хочу рассказать о том, как он затронул нас – надзорные органы.

            Несколько важных моментов. Если мы посмотрим на существующий кризис, то мы  должны будем проанализировать некоторые существующие проблемы самих банков. Что привело к кризису? Кроме того, я должен проанализировать, какое влияние кризис оказал на банки. У нас, прежде всего, существует проблема ликвидности. Также существует ситуация, связанная с крупными банками – такими, как Сити-Банк, Банк Америки и так далее. Это ситуация, связанная с ценными бумагами. Кризис угрожает существованию этих учреждений, и существуют проблемы на глобальных рынках банковского сектора. Рекапитализация этих учреждений правительством – одна из мер. В ситуации кризиса результатом глобального кризиса является рецессия, которая оказывает влияние на всю банковскую систему. Это привело к увеличению кредитных рисков во многих странах. В частности, это связано со странами, которые занимались заимствованиями в большом масштабе. Существуют проблемы и в восточно-европейских странах, в частности, в балтийских странах.

            В Европе, в старых европейских странах эти проблемы также возникли. Всем известно, что произошло в Соединенных Штатах. Поэтому основное положение, которое мы должны проанализировать, это проблемы, связанные с ростом заимствований. В анализе основных проблем банков основную роль должны выполнять государственные и надзорные органы. Однако существуют уроки и для надзорных органов. Мы должны быть уверены, что в следующий раз мы не будем просить все больше и больше так называемых финансовых буферов. Эти буферы могут использоваться для покрытия убытков в ситуации замедления роста финансовой системы. В этом же отношении должны использоваться новые правила использования буферов для поддержки банковского капитала. Мы должны пересмотреть правила, которые управляют деятельностью банков. Вопросы, связанные с резервами. Эти правила как будто бы исчезли из банковской системы. Банки не имели резервов по нереализованной прибыли. А что касается работы Базельского комитета, необходимо оказывать поддержку в отчетности. Причина, почему я так много говорю об этих резервах, заключается в том, что существующие процессы показали, что для банков будет очень трудно использовать эти, так называемые, буферы. Но эти резервы должны присутствовать, и они должны иметь возможность быть автоматически использованы во время кризиса.

            Второй важный вопрос. Мы – надзорные органы должны работать в хорошем сотрудничестве с Центральным банком, анализируя ситуацию в банковском секторе. Мы не должны рассматривать каждое учреждение в отдельности. Мы должны рассматривать отрасль в целом. А также рассматривать, существует ли в данной отрасли соответствующий леверидж. Макроэкономические аспекты пруденциального надзора являются также очень важными. Нужно поддерживать так называемые стандарты заимствований.

            В настоящий момент, анализируя конкретные уроки данного кризиса, следует отметить, что проблемы возникли сначала в США, на ипотечном рынке кредитов серии subprime,  а затем кризис возник и на глобальных рынках в связи с ценными бумагами. Компании, которые вкладывались в эти ценные бумаги, несли в себе огромный риск, который возник во многих странах. Во многих учреждениях возник риск, связанный с ценными бумагами. Эти ценные бумаги не содержат такого большого риска, но он возник в связи с падением цен. Данные учреждения не продали эти ценные бумаги, не продали эти риски, так как  получили информацию о том, что данные позиции являются безопасными. Основной урок заключается в том, что мы должны более критично использовать существующие модели.

            Во-вторых, мы должны больше заниматься корпоративным управлением, внутренним управлением. Также должны выработать стандарты для внутреннего контроля менеджмента. И топ- менеджмент должен понимать существующие риски, постоянно выполнять и отслеживать выполнение политики учреждения. В организации должны работать высокопрофессиональные люди. Для того чтобы обеспечить большую стабильность, надзорные органы должны установить более жесткие стандарты для менеджмента, включая способы оплаты персонала банковскими организациями, в частности, организациями, которые принимают на себя высокий риск. А также должны быть составлены рекомендации для риск-менеджмента.

            Возвращаясь к использованию моделей, я думаю, что модели должны концентрироваться вокруг риск-менеджмента, и опираться на модели в крупных, сложных учреждениях. К моделям  нужно отнестись очень критически. Эти модели не должны подавлять здравые суждения.

            Как уже говорил Кристиан, мы, прежде всего, должны разработать здоровое стресс-тестирование, разумное стресс-тестирование для определения ситуации, по выявлению проблем. Ни одно из учреждений не должно принимать на себя высокие  риска и отслеживать то, что происходит с ценами. Мы помним, что произошло в ситуации с LDCM. Идеи, которые заложены здесь, называются обратным стресс-тестированием. Это тестирование подразумевает анализ событий, которые могут привести к падению компании. Их нужно анализировать очень критично в самом учреждении. Существуют риски и в других сферах, что стало понятно из кризиса. Некоторые бизнес-модели могут быть очень чувствительными. Например, это может возникнуть в ситуации с банком, который получал большое количество депозитов на рынке. Такие модели, например, как было выявлено, являются весьма чувствительными, волатильными. В таком анализе могут быть использованы различные коэффициенты.

            Стандарты для тестирования рисков также создаются риск-менеджментом, и служат для определения, выявления и оценки рисков. Используются также так называемые буферы относительно высоколиквидных активов.

            Мы также хотим представить новые стандарты управления для банков. До кризиса мы не уделяли достаточно внимания этим рискам. Но об этом говорилось в документах Базельского комитета.

            Что касается кредитного риска, было показано, что существуют большие риски в так называемой концентрированной позиции заимствования. Эти позиции нужно понимать, а также понимать риски, связанные с клиентами. Для исключения рисков клиентов, нужно понимать, какие заимствования можно предоставлять данным клиентам и в каком объеме. Заимствования в некоторых странах проходят определенного рода регистрацию. И к таким материалам, к таким документам следует обратиться.

            Самая большая проблема – это большие заимствования в иностранной валюте. Это происходило в начале 90-х годов. Это также связано с некоторым обесцениванием нашей валюты. Возникло много банкротств, что  и привело к большому количеству проблем с банками.

            Я думаю, что это будет урок, который получен большинством банков. Примеры из прошлого должны привести к тому, что такого рода заимствований нужно избегать.

            Извините, кажется, я не посмотрел на часы.

            И последнее. Я хотел бы сказать, что для надзорных органов сейчас время действовать активно на основании прошлых уроков, для того чтобы преодолеть такие проблемы. Банки развиваются, существует концентрация капитала, определенный уровень стабильности. Нужно использовать также документы Базельского комитета. Существуют полномочия в поиске большего количества капитала. Но полномочия, предоставленные в этой сфере, могут различаться от страны к стране. Такие полномочия должны быть четко связаны с законодательством. Надзорным органам должны быть предоставлены все полномочия, чтобы  предотвращать подобную ситуацию в будущем.

            Благодарю вас. Извините, что немножко задержался.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо, Юкка.

            Как, собственно, и предполагалось, мы идем по линии развития проблематики и по линии обсуждения тех более конкретных и предметных аспектов, которые возникли в связи с проблематикой кризиса. Точнее, эти проблемы  кризисом просто были, что называется, обнажены, вопросы поставлены ребром, но в действительности эти проблемы существовали, разумеется, и до кризиса.

            Выступает сейчас Антонио Гарсиа Паскуаль – Советник Банка России, Международный Валютный Фонд.

            Тема: «Надзорные и регулятивные меры по противодействию кризису».

            Приготовиться я попрошу Йоханнеса Приземанна.

 

А. ГАРСИА ПАСКУАЛЬ – Советник, Международный Валютный Фонд. «Надзорные и регулятивные меры по противодействию кризису»

            Большое спасибо за возможность моего присутствия здесь и выступления перед этой аудиторией, в этом замечательном городе. Моя презентация связана с теми вопросами, которые уже обсуждались вчера и сегодня. Я постараюсь быть кратким. И хотел бы ответить непосредственно на вопросы – или сразу после презентации или после сессии.

            Несколько моментов, которые являются очень критическими, связанными с кризисом. Посмотрите на данный слайд. Он связан с международной банковской деятельностью. Здесь представлены 50 крупных международных банков. Здесь представлены активы и пассивы. Посмотрите на активы. Посмотрите на депозиты, на движение депозитов в течение 10 лет до кризиса. Посмотрите на диверсификацию этих депозитов. Это от 35 до 25 %, а финансирование ресурсов, то есть, депозитов с точки зрения активов,  где банки, скорее всего, выглядят не просто, как банки, а как инвестиционные. Инвестиции в активы растут очень быстро. Инвестиции к активам быстро выросли, а кредиты к активам снизились. Это происходило либо из-за того, что банки инициировали меньше кредитов, либо, может быть, составляя такой пакет дальше, опять уходили больше в инвестиции. На самом деле, если поподробнее посмотреть и изучить баланс, вы увидите, сколько здесь чувствительных мест. Растет волатильность. Что же происходит? Эти банки кредитовали, меньше у них было кредитов, больше инвестиций. Но если увидите увеличение валюты баланса с 2002 по 2007, то есть  в 2,5 раза возросла валюта баланса. Далее мы смотрим увеличение активов, взвешенных под риском. Из этих активов, когда, возможно, из них составляются  другие портфели – из ипотеки или из чего-то еще, то они получают достаточно высокий рейтинг, потому что тут низкий уровень риска. Речь идет даже не столько о том, что это делают очень умные и сложные банки, но даже на  развивающихся рынках. В  хорошие времена эти кредиты на самом деле оказывались очень высокого качества. И взвешенность по риску показала очень низкий уровень риска. И если медленно идет возрастание взвешенных под риском активов, то риск капитала к сумме заемных средств, если посмотреть,  не так сильно возрастал. То есть, вот этот коэффициент оставался постоянно. Если разделить капитал на валюту баланса, то вы видите возрастание левериджа, то есть, доли заемных средств  в собственном капитале.

            И вот эти два графика просто обобщают, что произошло с крупными банками. Здесь много информации, которую мы можем получить. Всё, что обнаружилось летом 2007 года, усугубилось летом 2008 года. Но остальную часть истории вы, конечно же, знаете. Изменилась денежно-валютная политика. Были очень большие списания. Пузырь лопнул, и всё это быстро распространилось по всему миру, потому что некоторые из ее продуктов были проданы банками США, а также на других рынках.

            Здесь, наверное, важно показать, что для вашего местного рынка те финансовые системы, которые подвергались предыдущим банковским кризисам,  им все-таки удалось лучше избежать этого кризиса, или хотя бы получить не такой сильный удар получили. И такое распространение по странам было совершенно разным, неровным. В результате этого, конечно же, мы видим недостаток доверия к финансовым организациям. Банки не хотят работать на межбанке, никто не хочет кредитовать другие банки, потому что не известно, какого качества были инвестиции. То есть, этот рыночный шок распространился быстро на ликвидность, а затем уже перешел на кредиты. Это если посмотреть на взаимоотношения между финансовым сектором и реальной экономикой  и наоборот.

            Результат, который вы видите из этой таблицы, заключен из этого отчета финансовой глобальной стабильности. И мы начинали с одного триллиона, перешли к 2,2 триллиона в январе 2009 года. Сейчас в апреле уже 2,7 триллиона списаний в США.

            Я не буду говорить, как именно мы это все рассчитываем, это детали, но потом можно будет обсудить, если хотите. Но списания были просто очень серьезными.

            Таково текущее состояние дел, с которым мы все сталкиваемся. Что можно сказать в плане рекомендаций? Какие регуляторные изменения следует привнести? Как можно изменить банковский надзор и  что нам делать?

            Я уже упоминал некоторые вещи, поэтому буду краток и сосредоточусь только на основных элементах.

            Представлю 5 основных, 5 главных тем, по которым уже достигнут определенный консенсус. Прежде всего следует укрепить и усилить пруденциальные регуляторные функции, пруденциальный надзор за банками и делать это системным образом. Следует увеличить мониторинг системных рисков, макропруденциальный надзор. На самом деле это не такая простая вещь, когда речь идет о макрофинансировании, о пруденциальном надзоре.

            Далее. Следует расширить периметр регулирования и надзора. Конечно, это будут дополнительные затраты, без которых не обойтись. Но необходимо его расширить. Другой вопрос,  насколько расширить.

            Четвертое. Укрепить трансграничное сотрудничество и координацию. Насколько мы понимаем, что на самом деле все эти организации являются подлинно международными по сути своей. Нам нужно большая координация между надзорными органами для того, чтобы общими усилиями справиться с кризисом.

            И последнее. Следует достичь большей степени прозрачности, транспарентности на рынках, в особенности, когда речь идет о рейтинговых агентствах и о рынках внебиржевой торговли. И как мониторить их?  Нужны какие-то инновации. Что-то ведь следует сделать, потому что было очень много проблем, с этим связанных.

            И теперь  быстро об этих 5 основных моментов. Прежде всего, требование достаточности капитала будет повышаться, будет пересматриваться. Нужно установить максимальное значение левериджа, то есть, доли между заемными средствами и собственным капиталом. Надо говорить о минимальном капитале, о невзвешенном под риском капитале. Надо добавить коэффициент самого большого соотношения между заемными средствами и собственным капиталом. Лучше следует оценивать внебалансовые активы. Те страны, у которых было регулирование, они уже с меньшими кровопотерями ввели эти дополнительные оценки.

            И, конечно же, следует еще далее ограничить инсайдерский трейдинг, трейдинг с участием владельцев компаний, главных акционеров. Но дальше мы говорили, что нужно ужесточить стандарты по ликвидности и больше внимания уделять вопросам, связанным с управлением, с корпоративным управлением и так далее.

            И еще хотелось бы мне затронуть системный риск. Мы должны заниматься мониторингом, мониторить системный риск и заниматься макропруденциальным надзором. Надзорные органы уже осуществляют надзор за рынками, за рейтинговыми агентствами, за фондовыми рынками. Но главное – понять, каковы же взаимодействия и связи между ними. Если мы понимаем суть кризиса, мы должны понять, как связать рыночный риск, кредитный риск, риск ликвидности и, конечно же, банковские организации и хеджевые фонды, страховые компании, компании денежных рынков. И, конечно, все это следует делать систематическим образом, чтобы надзорный орган отслеживал все эти связи между всеми этими рынками, и чтобы координировал свои решения.

            Эта роль всё больше и больше возрастает в Центробанке.

          Еще один момент, о котором уже упоминал Юкка. Это вопрос процикличности пруденциальных правил и правил бухучета. Я скажу об этом короче, потому что Юкка уже все описал.

            Хочется сказать пару слов. Почему мы так серьезно относимся к этим вопросам, связанным с процикличностью? Это очень тесно связано с микропруденциальным надзором. Просто очень много фактов говорят о том, и кризис также, что и в хорошие времена часто риск очень серьезно недооценивается. А потом, когда цикл меняет направление, надзорные органы резко реагируют на это. И  это еще больше усиливает экономический цикл. Вот эта финансовая процикличность еще усиливает экономическую процикличность. И не только это. Те вопросы, которые касаются надзора, основанного на оценке рисков, они чувствительны к риску. Есть агентства, которые иногда недооценивает риск. И тогда, конечно же, это еще больше влияет на процикличность. Надо рассмотреть эти вопросы и вынести предложения, которые помогут решить эту проблему.

            Один из примеров, который я здесь упоминал, касается регуляторных рамок Банка Испании. Некоторые из вас, может быть, знают, что Банк Испании начал работать в 2001 году и начал с динамичных, цикличных систем. И они создали испанскую модель создания резервов. То есть, то, что они делают, - они создают вот эти «подушки» капиталов в хорошие, тучные времена, чтобы потом осуществлять выборку их в плохие времена. И есть статистические доказательства, что микропруденциальный уровень у нас хорошо введен, и макропруденциальный. И, таким образом, получается, что те плохие кредиты, которые создаются в хорошие времена, они выше даже, чем те, которые создаются в плохие времена. И вот испанская модель говорит о том, что надо калибровать модели, основываясь на статистических данных, и определять параметры своих резервов на плохие кредиты до того, как что-то плохое произошло. Вот почему у нас не было такой резкой рецессии, какая была раньше. Я уже об этом говорил, и Юкка упоминал об этом. Именно потому, что мы все-таки создали эти «подушки» капитала, то есть, в хорошие, тучные времена мы создавали достаточно большие резервы на плохие кредиты.

            Но вот реформа по расчету справедливой рыночной стоимости, по учету ее, например, есть определенные резервы, которые основываются именно на конкретных случаях. Мы этим тоже занимаемся.

            Третье, то, что я говорил, расширение периметра регулирования. Здесь вопрос заключается в том, насколько далеко мы захотим и сможем пойти, и чего мы будем требовать от таких организаций, как организация денежных рынков, хеджевых фондов. Будем требовать больше прозрачности, конечно же. И как далеко мы в этом пойдем? Или будем выставлять для них требования по достаточности капитала, ликвидности и так далее. На самом деле надо больше их мониторить и смотреть, какова их прозрачность. Но какую степень регулирования мы должны осуществлять по отношению к подобным организациям? Мы должны их мониторить, это главное. Потому что, таким образом, они могут стать системными.  Некоторые из них сливаются с банками. Нужно очень четко мониторить их.

            И теперь четвертое. Трансграничная координация усилий. Есть один из элементов, о которых хотелось бы упомянуть, а именно, что нет очень хороших рамок пока еще для международного или трансграничного сотрудничества. Есть международные организации, у которых есть различные системы банкротства и так далее. Но мы должны гармонизировать даже наши системы банкротства банков и организаций.

            Пятое. Гораздо более высокая степень прозрачности на рынках необходима. Я уже говорил об этом. Мне кажется, здесь очень важные моменты. Это связано с внебиржевыми рынками и рейтинговыми агентствами, важностью внебиржевых рынков для управления рисками контрагента и для того, чтобы действительно заниматься на фондовых рынках, допустим, торговать фьючерсами и другими деривативами. Собственно говоря, надзор за ними был очень ограничен. Рынки немножко лучше должны понимать, как все это делается -  деривативы внебиржевых рынков, фьючерсы и так далее.

            Но на этом я останавливаюсь.

            Большое спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо, Антонио. Представлен целый ряд позиций, опять-таки эти позиции представлены предыдущими спикерами. И надо сказать, что все это и выглядит, и звучит весьма убедительно. Я со своей стороны полагаю, что всё-таки многие или, во всяком случае, отдельные из обозначенных подходов нуждаются в обсуждении дополнительном и, как минимум, в понимании технического подхода к реализации.

            Одновременно в моем представлении там есть возможности содержательного обсуждения отдельных аспектов и подходов. Это я так вас разогреваю на предмет дискуссии – возможной дискуссии.

            Следующий выступающий – Йоханнес Приземанн, Старший советник Европейского Центрального банка, Франкфурт.

            «Взаимодействие евросистемы и Банка России: вызов времени».

            Подготовиться я прошу Куата Кожахметова.

 

Й. ПРИЗЕМАНН – Старший советник, Европейский Центральный банк, Франкфурт  . «Взаимодействие евросистемы и Банка России: вызов времени»

            Спасибо, дорогие коллеги!

            Это очень прекрасно – говорить по-русски. Но я не могу так хорошо говорить по-русски. Я понимаю, что сейчас – краткость, сестра таланта. И я хочу спросить вас сейчас: «Кто из вас знает программу сотрудничества банков между евросистемой и Банком России. Никто не знает? Один?»

            Я постараюсь рассказать об этом сотрудничестве – сотрудничестве между евросистемой и Банком России, о пруденциальном надзоре и внутреннем аудите в тяжелые времена. Здесь у нас есть три партнера в проекте. Хочу представить вашему вниманию этот проект в подробностях, когда речь идет о сложных временах, и уроки, которые мы можем извлечь из подобного сотрудничества. Три партнера в проекте – Евросоюз, представленный представителями Еврокомиссии в России, а также Центробанк Российской Федерации и евросистема, которую представляет Европейский Центробанк и национальные Центробанки. Мы установили программу сотрудничества. Бюджет у нас был 3 миллиона евро. Продолжительность проекта – 33 месяца. Он начался с 1 апреля 2008 года, и будет продолжать до 31 декабря 2010.

            Что мы хотим сделать этой программой? Мы хотим подчеркнуть роль функций внутреннего аудита Центробанка России, а также банковский надзор, когда речь идет о сотрудничестве между банками в одном и том же секторе, между Центробанками, передача знаний от одного Центробанка к другому. Господин Гончаров – старший аудитор Центробанка России. Вместе с ним мы организовали много семинаров и таких специализированных мастер-классов. И, в конечном итоге, свыше 350 участников было, которые прошли через эти семинары. И, конечно, основное, что извлекли участники этих семинаров, это то, что они делились между собой опытом. Они делились знаниями по поводу новейших технологий. Это может передаваться от одного коллеги другому коллеге через вопросы. Они задавали вопросы, поднимая руки на этих тренингах.

            Что касается банковского надзора, могу сказать, что сложные времена уже начались еще до кризиса. И я уже знал об этих проблемах, и Банк России знает об этом. И все это решено было уже при подготовке этой программы, - то, что Центробанк России очень много может получить от тесного сотрудничества с евросистемой банковского надзора, чтобы продвинуться к Базелю II. Мы работаем над этим проектом. Кристиан Фелькер является проект-лидером в банковском надзоре. Алексей Симановский является проект-лидером для Центробанка России. Диапазон инструментов и мер, которые мы использовали, всё это разработано в плане проекта. Главное, к чему мы стремимся, - стремимся к выполнению соглашений по Базелю II.  Центробанк России вместе с рабочей группой поддерживает все 3 компонента Базеля II через взаимодействие с банками, через взаимодействие между надзорным органом евросистемы и российскими коллегами из Центробанка, что является крайне важным. Банк России является здесь движущей силой, устанавливает направления политических мер. Именно Банк России может задавать вопросы экспертам евросистемы, которая сейчас переживает  очень сложное время, как вы уже отмечали. Сейчас им очень нелегко.

            С моей точки зрения, как я уже говорил, у нас уже очень серьезная регуляторная база была создана еще до кризиса. Не следует забывать, что кризисы часто приходят и уходят. У нас есть уроки из кризиса в России 1998 года, из кризиса скандинавских стран 90-х годов. И пруденциальный регуляторный надзор создает качественные процессы. Таким образом, мы можем продвинуться уже к Базелю II. Мы улучшили качество первого уровня капитала, а также Базеля I и ввели инновации и разработки, которые я бы назвал глобализацией банковской системы.

            Я не буду рассказывать вам всем подробности, все детали этих проблем.  Все части рабочей программы Базельского комитета по Базелю II – это весьма полномасштабная программа, которая еще удлиняет Базельское соглашение. Теперь нам также сложно.

            Опять-таки, краткость – сестра таланта. И, конечно же, получается, что Базельский комитет только удлиняет и расширяет эту программу. Я не говорю, что это становится хуже. Но просто получается, что Базельское соглашение становится все длиннее и длиннее, а на самом деле все должно быть очень четким и ясным.

            Подходя к выводам своей краткой презентации, я могу сказать, что в целом мы укрепили и усилили роль России в установлении глобальных стандартов. Банк России сейчас является членом Базельского комитета, Базель II является движущейся мишенью, как показал недавний опыт. А недавний опыт всегда надо принимать во внимание. И эта движущаяся цель – этот Базель II, он не перестанет совершенствоваться.

            Надо учиться друг у друга. Вчера Павел Медведев говорил об энтропии. Мы, как регуляторы, как Центробанки, хотим, конечно же, упорядочить этот хаотичный процесс финансовой глобализации и инноваций. И, как координатор программы,  мы также будем работать с представителями Банка России, мы будем укреплять это сотрудничество и переводить его на новый уровень,  в то же самое время решая сложные проблемы, которые возникают в каждой отдельно взятой стране.  Сотрудничество – это ключ ко всему.  Господин Симановский показывал на одном из наших семинаров очень интересную картинку. Он говорил, что мы в Банке России, как бы находимся на берегу реки, и  наблюдаем, как по-разному в этой реке плавают разные представители европейского банковского надзора.  Как регулятор и бывший представитель надзорного звена, я могу сказать, что мы все плаваем в одной и той же воде. У нас проблемы одинаковые во всем мире. Вот почему важно общими усилиями справиться с этими проблемами, с которыми сталкивается каждая отдельная страна. В этом и прелесть этой программы сотрудничества, когда  8 национальных Центробанков вносят вклад в эту проблему. И почему бы нам не объединить правила, чтобы был общий уровень, чтобы была единообразность. Конечно же, есть на национальном уровне разные примеры. Нельзя сказать, что мы предлагаем что-то, что будет подходить на все размеры, - нечто безразмерное. Как решение – нет, конечно. Но всё-таки мы должны протестировать все предложения, оставить только лучшие.

            Этот проект сотрудничества, по-моему, является очень хорошим проектом и дает очень хороший потенциал для развития – и для европейской системы, евросистемы, и для Центробанка России.

            Для меня большая честь выступать перед вами. А теперь  хочу провести два количественных теста. Кто хоть что-то слышал о сотрудничестве евросистемы и Центробанка России? Хоть кто-то слышал? Поднимите руки. Но не все руки, конечно, подняли. Еще раз повторяю, кто из вас слышал? То есть, я надеюсь, что я еще не выбрал все время, которое мне было дано на презентацию. Я могу еще поговорить.

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

Не так уж много времени, кстати, у вас осталось. Но 2 минуты мы вам еще можем дать.

 

ЙОХАННЕС ПРИЗЕМАНН

            Ну, вот, я закончил. Здесь для вас, как вы видите, справочная информация. Я надеюсь, что она может оказаться полезной и для участников.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Уважаемые участники секции!

            Надо сказать о том, что есть такой проект. И эта информация, конечно, будет нами понята. Наличие такого проекта, тем более в режиме более активном, будет обсуждаться, потому что предусмотрен на 9 июня семинар, касающийся вопросов второго компонента, Базеля-2, Приглашен целый ряд банков. Это не только крупнейшие банки, но и другие банки. Соответственно мы предполагаем и дальше не только заниматься дискуссиями внутри себя и с экспертами Европейского Центрального Банка и европейских органов регулирования и надзора 8 стран, но и предполагаем с банковским сообществом достаточно активно общаться. Так что информация об этом проекте – она не только будет известна, но и банкиры будут участниками, и уже являются участниками этого проекта.

            Я предоставляю слово господину Кожахметову Куату – заместителю руководителя органа финансового надзора Республики Казахстан.

            Пожалуйста.

            А сам я пока буду готовиться к выступлению.

 

К.Б. КОЖАХМЕТОВ Заместитель Председателя АФН Республики Казахстан, Алматы

            Добрый день!

            Спасибо за возможность выступить. Я хочу поблагодарить Алексея Юрьевича за возможность высказаться.

            Наверное, краткий экскурс по ситуации в Казахстане, общих черт с Россией и с другими странами. Очень кратко постараюсь рассказать.

            Кризис в Казахстане настиг нас в сентябре 2007 года. И какая у нас ситуация на тот момент сложилась? Банковский сектор довольно бурно развивался в тот момент, и объем банковских активов достиг 100 % валового внутреннего продукта. При этом следует отметить, что основные сектора финансового сектора были не так развиты. Если мы будем говорить о страховом секторе, то он по отношению к валовому внутреннему продукту составлял 1,5 % и так далее остальные сектора.

            К тому моменту мы подошли при следующих условиях. У нас был создан отдельный регулятор – мегарегулятор, который занимался регулированием надзора на всем финансовом рынке. К тому времени он действовал уже несколько лет, по аналогии был создан, как агент финансового надзора в Англии, во многих других странах. И это было правильным, оправданным, и позволило больше успеть сделать для уменьшения последствий кризиса.

            Банковский сектор, как я сказал уже, довольно бурно развивался, в том числе за счет внешних заимствований. Это было обусловлено хорошим рейтингом  Казахстана. Цифры такие. Объем внешних заимствований в банковской системе, если будем анализировать обязательства,  составлял 60 %.  Если говорить о соотношении к валовому внутреннем продукту, он составлял более 60 %.

            На тот момент это был, безусловно, высокий показатель. Но, если сравнивать другие страны, то в Англии на начало этого года этот показатель составляет больше 200 % к ВВП.

            Другая ситуация со структурой банковского сектора, и так далее. В нашем случае, когда был высокий показатель, и когда закрылись внешние рынки, наши банки испытали сильнейший шок. В первую очередь встала проблема с бизнесом.

            В настоящее время объем внешних обязательств составляет 40 %, а по отношению к ВВП он снизился до 25 %. Это, в первую очередь, связано с тем, что банковский сектор за последние 1,5 года остался на том же уровне – около 100 миллиардов в год. При этом ВВП вырос на 30 % из-за изменения цен.

            Что бы я хотел отметить? Что в тот момент проблема заключалась в ликвидности.  Была организована эта работа совместно с Правительством, с Национальным банком и с Агентством финансов. Удалось избежать последствий кризиса. Первоначально с ликвидностью была проведена соответствующая работа с государственными органами. И банковская система, можно сказать, была спасена. У нас ни один из банков не допустил дефолта по погашению внешних обязательств, в том числе ни один банк не был обанкрочен.

            Следует отметить здесь и роль государства, роль Правительства. Президент принял решение о том, чтобы была получена сумма гарантированных депозитов. То есть, на тот момент у нас гарантировалось на уровне 5 тысяч долларов. Было законодательно закреплено, что теперь будет гарантироваться сумма депозитов на уровне 35 тысяч долларов.

            Это была общая тенденция. Об этом вчера говорили спикеры – о том, что в Европе, во всех странах был этот показатель, как знаковая величина было озвучено, что гарантируется весь объем депозитов физического лица. Этот показатель вырос в несколько раз. В России, например, тоже в 7 раз этот рост произошел.

            В 2008 году уже началась другая проблема – это проблема качества активов. На первой стадии ликвидность была успешно пройдена, был принят перечень инструментов, в том числе и со стороны Национального Банка. Началась проблема качества активов. Оборотная сторона этой проблемы, вы все прекрасно понимаете, это снижение деловой активности. И во что это всё вылилось? В настоящее время у нас объем с 5 % вырос до 15 %, объем резервов. До конца года предполагаем, что этот показатель увеличится еще до 25 %. Уровень капитализации банков пока это позволяет.

            Когда происходили эти негативные изменения в экономике, были приняты новые решения. Во-первых, было принято решение распечатать нефтяной национальный фонд. 30 % этого фонда, то есть, 10 миллиардов долларов было направлено на стабилизацию экономики. Если делить его по группам, то первая – 4 миллиарда долларов предполагалась на капитализацию банков. 1 миллиард долларов – на стабилизацию сектора малого и среднего бизнеса, 1 миллиард долларов – на стабилизацию ипотечного рынка, и оставшаяся сумма – также на инфраструктурные проекты Минэкономики, которые устанавливали  рефинансирование и выручку кредитов.

            Это позволило несколько улучшить ситуацию в экономике. Как мы видим уже, достаточно позитивные изменения позволили сократить последствия кризиса и снижения деловой активности.

            Что еще было сделано? Мы понимали, что качество сделок, безусловно, скажется на стоимости. И стоимость активов значительно упала в последнее время, потому что помимо активов производственных это выражалось в том, что ставка недвижимости очень резко упала. Возникли большие проблемы. В этой связи был создан фонд стрессовых активов, так называемый фонд токсичных активов. Его капитализация – 1 миллиард долларов, и предполагается, что он будет путем размещения дополнительных бумаг, гарантированных государством, привлекать средства, и будет, таким образом, повышать активы. А сейчас эти токсичные активы во всех банках.

            Что бы я еще хотел отметить? Что в контексте усиления роли и функций мегарегулятора – нашего Агентства финансового надзора в прошлом был принят законопроект. Основные моменты, которые заключаются в следующем. Первое. Предполагалось предусмотреть  возможность государства входить в банки, так называемая национализация или участие в капитале на временной основе и на достаточно ограниченный период времени. Такая возможность раньше не была предоставлена. И этот опыт был, в том числе перенят из опыта Англии, когда входили в банки и их национализировали. Многие расценивают это как национализацию. Но такую возможность  государство предусмотрело. И сейчас мы вошли в 4 банка. В 2 банка государство вошло на уровне свыше 75 %, в 2 других банка - на уровне 25 %. Это позволило сохранить эти банки.

            Но хочу отметить, что сама сохранность банковской системы и отдельно каждого банка – она, безусловно, не связана с тем, чтобы сохранить эти институты. Во многие банки государство принимало решение заходить и сохранить их, потому что от них зависит платежная система. В первую очередь, это для того, чтобы не допустить халатности на уровне системы. Хотя, безусловно, с некоторыми банками можно расставаться, если они не играют значительной роли в секторе.

            По закону мы хотим закрепить ответственность акционеров и ответственность топ-менеджмента. Хотя мы говорили о том, что это, наверное, мера нейтральная, но она имеет место во многих странах, мы предусмотрели уголовную ответственность акционеров и топ-менеджеров за доведение банка до банкротства. Такой меры раньше не было. Была какая-то ответственность за мошенничество, уголовная ответственность какая-то была. Но именно за доведение до банкротства таких мер не было. Мы это применили – до 3 лет в случае доказательства. Только, конечно, в судебной инстанции можно определить ответственность человека. Но мы такую возможность предусмотрели.

            Кроме того, если смотреть с точки зрения надзора, то понятно, что есть такие ограниченные меры воздействия, как отзыв лицензии, банкротство и так далее. Но не было каких-то законодательно закрепленных вещей, которые касались бы мер раннего реагирования, то есть, возможность органов регуляторных вмешиваться в деятельность банка путем рекомендаций при наличии каких-то негативных тенденций. То есть, если банк формально выполняет пруденциальные нормативы, соблюдает какой-то приемлемый уровень качества активов, но есть к нему замечания и ухудшающие тенденции, государство может применить меры раннего реагирования. То есть, рекомендовать увеличить капитал, если это нет возможности, зайти в капитал и так далее. То есть, провести более детальную работу с акционерами.

            Кроме того, мы подписали, такая возможность у нас в законодательстве была, о так называемых представителях по надзору в банках, мы закрепили уже перечень тех возможностей, которые они могут осуществлять в банках. Эти представители у нас могут присутствовать на всех совещаниях и комитетах банка без права голоса, то есть, повышается прозрачность принятия решений. В том числе, косвенно они определяют, влияют на законность принимаемых решений.

            Хотел бы сказать, что Антонио Гарсиа очень хорошо рассказал о мерах, принимаемых, в том числе, и о тенденциях, которые произошли. Если говорить, например, об объеме активов, то разрыв увеличен по отношению к активам внешним по степени риска. У нас в Казахстане, к счастью, объем активов внешних по степени риска всегда превышал активы. С чем это было связано? С тем, что у нас был достаточно жесткий подход по взвешиванию. Во-первых, когда у нас бурно пошло развитие ипотечного рынка,  ипотечные кредиты всегда взвешивались по степени 150 %. Там закладывалась вероятность того, что цены могут резко упасть. Далее о кредитах, предоставленных в страны – не члены ОЭСР, а также о кредитах, конечный бенициарий которых зарегистрирован в оффшорных зонах - эти кредиты взвешивались по степени риска 200 – 250 %. Это позволило несколько сгладить изменения, в том числе в качестве активов. Хотя я говорю, качество активов продолжает ухудшаться. Сейчас 15 %, сейчас прогнозируем 25%.

            Объем проведенных IPO в значительной степени покрывает, например, неработающие активы. Если они у нас составляют сейчас 8 %, объем 16% по последним данным.

            И, чтобы не задерживать, не злоупотреблять вашим временем, хотел бы сказать о мерах, которые мы планируем принять сейчас. Для себя мы определили ряд приоритетных направлений. В первую очередь, это усиление корпоративного управления рисками. Ни для кого не секрет, что весь этот кризис, который возник, одной из его причин,  в том числе, отсутствие эффективной системы риск-менджмента банков. И все это привело к кризису банков США и некоторых банков в Европе.

            Недостатки корпоративного управления и управления рисками, безусловно, привели, иногда к настоящему мошенничеству в банковских организациях.

            Мы предполагаем также усилить требования к корпоративному управлению со стороны Совета директоров и со стороны топ-менеджмента. Мы планируем внести законодательно пруденциальную ответственность Совета директоров, чтобы все эти критические моменты, которые возникают в случае наступления шоковых ситуаций, были проанализированы Советом директоров и предполагали наличие каких-то превентивных мер.

            Вообще мы даже заставляем сейчас банки размещать информацию о членах Совета директоров на сайтах, в том числе, с указанием опыта по управлению рисками.

            По пруденциальному регулированию мы тоже предполагаем ввести некоторые изменения,  об этом тоже говорил Антонио Гарсиа, мы хотим перенять опыт Испании, так называемой динамической провизии в более хорошие времена, когда объем провизии увеличивается и так далее.

            В настоящее время мы хотим применять контртехничный подход, потому что повышаем требования к капитализации банков, в том числе требования капитализации по отношению к внешним заимствованиям. Мы хотим внедрить несколько лимитов, например, лимиты на объем вообще внешних заимствований в системе Казахстана. Я уже упоминал, что он здесь достиг 60 %. Приемлемый уровень по опыту зарубежных стран – не более 30 % объема внешних обязательств. Кроме того, такие коэффициенты на концентрацию отраслевую полагаем ввести. Это в строительном секторе, в первую очередь, плюс соотношение коэффициентов, например, депозитных кредитов. И об этом тоже говорил предыдущий спикер, что в какой-то момент объем депозитных активов стал значительно падать. Мы предполагаем, что все-таки депозитные кредиты должны быть на уровне 150 %. Если этот показатель увеличивается, значит, база фондирования в банках становится более волатильной, и здесь необходимо сразу применять какие-то превентивные меры, как со стороны руководства банка, так и со стороны регуляторов.

            Помимо того, что мы ввели ряд законодательных изменений, соответствующих рекомендациям  20 и 30, предполагаем возможность вмешательства регуляторов в банковскую деятельность на предмет разделения так называемого проблемного банка на хороший и плохой. В Англии уже опыт этот применяется, так называемый бридж-банк. Сейчас на законодательном уровне уже, в верхней палата парламента этот закон утверждаем, - создание стабилизационных банков. В случае если мы видим проблемы и эти проблемы не решаются, мы разделяем банки на плохой, хороший. Этим будет заниматься именно Агентство финансового надзора. Еще раз повторяю, этот опыт уже внедряется банками.

            И третье. Я еще раз хотел бы сказать, что мы предполагаем (это всё – тоже рекомендации G20), продолжить контрцикличные меры. В частности, мы хотим в дальнейшем увеличивать требования к достаточности собственного капитала и дестимулировать проведение высокорисковых операций, и дестимулировать операций с оффшорными зонами, и оптимизировать способность в оценке кредитного риска.

            (Аплодисменты)

 

А.Ю. СИМАНОВСКИЙ  

            Спасибо.

            Тут действительно любопытный опыт. И достаточно много практических решений. Но они и до кризиса принимались, и в рамках кризиса принимаются с точки зрения создания режима регулирования и надзора, который бы в наибольшей степени защищал бы клиентов, вкладчиков, кредиторов банков от соответственно проблем.

            Тем не менее, так получается, что обнаруживается всегда, по крайней мере, до настоящего времени, какой-то зазор между регулированием, надзором, управлением рисками и, собственно говоря, теми рисками, которые банки принимают.

            Перед тем, как я попрошу Владимира Алексеевича Сафронова, чтобы он объявил мое выступление, я хочу довести до вашего сведения, что поступило обращение члена Совета по МСФО – господина Жильбера Жиляра. Он просит дать ему возможность выступить на нашей секции. Я полагаю, что, конечно же, мы такую возможность предоставим. У меня предложение такое. У нас будет по программе кофе-брейк, который закончится в 12 часов. И сразу после кофе-брейка мы господина Жиляра попросим выступить. Если вы не возражаете, таким образом мы и договоримся.

            А сейчас попросим Владимира Алексеевича объявить мою  презентацию. Спасибо.

 

САФРОНОВ В.А.

            Алексей Юрьевич, мы вас просим.

 

А.Ю. СИМАНОВСКИЙ – Директор Департамента банковского регулирования и надзора, Банк России, Москва. «Перспективы банковского регулирования: отдельные аспекты»

            Спасибо, Владимир Алексеевич.

            Добрый день еще раз, уважаемые участники заседания секции!

            Я хотел бы свою презентацию посвятить очень узкому вопросу, и поговорить  буквально об отдельном аспекте развития и совершенствования регулирования, который, на мой взгляд,  заслуживает определенного внимания.

            Это заставка говорит о том, что мы живем в такое время, когда тема роста перетекает в тему устойчивости.

            Как мы видим, кризис поставил довольно серьезные вопросы вызова перед регулированием. И всегда надо разобраться в том, откуда взялись эти вызовы, откуда взялись эти проблемы. Вроде бы регулированием занимаются органы надзора не первый год, есть международные рекомендации на сей счет. И когда мы говорим о любого рода проблемах, если это достаточно общие проблемы, наверное, вспоминаем нашего полководца Суворова Александра Васильевича, который предлагал смотреть на дело в целом. Ну, а когда пытаешься смотреть на дело в целом, начинаешь с определений, что есть цель регулирования. Ну, и цель регулирования, во всяком случае, банковского регулирования, пруденциального регулирования, как я это себе представляю, это достижение моделью «рост – устойчивость» некого оптимального состояния. Не вдаюсь и не пытаюсь вдаваться в детали, что есть это самое оптимальное состояние этой модели. Пока это оставим за скобками.

            Что собой представляет современная концепция регулирования? Она представляет собой подход, который я бы определил, как индивидуальную устойчивость банка или банковской группы в течение всего цикла.

            Сейчас мы присутствуем при ситуации, когда есть некая наглядная тема эволюции регулирования. И мы присутствуем при определенных формах и методах регулирования, которые я свел – профанируя, конечно, очень огрубляя, к двум лозунгам: «Долой процикличность!» и «Даешь подушку толще!». Ну, речь идет не только о подушке капитала, но и о подушке ликвидности, о чем на секции коллеги уже говорили.

            Возникает вопрос, неужели Базель II процикличный. В то время, когда он готовился, об этом разговоры, если и шли, то очень тихо. Сейчас об этом разговоры идут очень громко. А ответ двойной, двойной стандарт, я бы сказал, точнее сказать, два ответа. Это ответ «нет», потому что Базель II предполагает стресс-тестирование и в рамках первого компонента, и в рамках второго компонента. А стресс-тестирование – это то, что ориентировано на стресс, то, что ориентировано на очень тяжелые условия. И соответственно капитал как будто бы должен был соответствовать этим очень тяжелым условиям. Но, с другой стороны ответ «да», постольку, поскольку Базель II допускает горизонт в один год. И соответственно горизонт в один год – это нечто то, что может вести и ведет на самом деле к процикличности.

            Мы видим ситуацию определенного раздвоения личности старика Базеля. И откуда это взялось, в чем истоки этой болезни? Надо говорить о происхождении Базеля II. Базель II – это некий компромисс между регулятором и отраслью по поводу бремени Базеля I. Не случайно возникла идея создания некой модели регулирования капитала, которая одновременно удовлетворяла бы и потребностям развития, и соответственно создавала бы условия для устойчивости.

            И основой компромисса была найдена чувствительность капитала к рискам, концепция в моем представлении абсолютно корректная. Но дело в том, что реализация концепции, как и любая концепция, имея в виду, что дьявол живет в деталях, она предполагала две возможности. И вот одна из этих возможностей – это чувствительность к рискам с горизонтом в цикл. И понятно, что если ориентировать капитал в условиях хорошего, нормального экономически времени на ситуацию с кризисом, то это довольно серьезное обременение путем еще большего обременения, чем предполагает Базель I. Очевидный шаг не в сторону компромисса, а в сторону от компромисса.

            Поэтому Базель II допускает чувствительность с горизонтом в год. Это действительно шаг к компромиссу. Это позволяет, и опросы, оценки показывали, что нагрузка капитальная на банки может быть снижена. Но чувствительность горизонта в год – это два шага к процикличности, вещь абсолютно очевидная. И кризис, собственно говоря, это показал. Кризис оказался страшнее любого обременения по линии, как капитала, ликвидности, надзорных требований, регулятивных и иных. Возникает регулятивная альтернатива. Это контрциклическое регулирование, то есть, чувствительность к горизонту – цикл, но с поправкой на стресс.

            Вот здесь на таком условном рисунке я попытался изобразить, как выглядят кривые капитала и жизни. Но последнее, что я имею в виду – это экономический рост и спад, на фоне возможных требований. Как мы видим, здесь есть и Базель I, и Базель II. Верхняя красная линия – это то, что могло бы быть, если бы Базель II был ориентирован действительно на идеологию «through-the-cycle» (процикличность). Далее то, что получилось, Базель II это  Базель II в его реальной интерпретации с точки зрения реализации. Ну и, наконец, Базель II – авангард, контрциклическое направление, это малиновая такая линия – то, что предполагается.

            Давайте посмотрим, что собой будет представлять контрциклическое регулирование в нескольких эскизах. Возникают вопросы к контрциклическому регулированию. Один из вопросов – ставится ли задача регулировать цикл на самом деле. Если она ставится, вот приведена известная поговорка дедушки Крылова. Мы помним, он говорил, что «беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник». Вообще говоря, регулирование банковское, на мой взгляд, не ориентировано на макропроцессы, не ориентировано на регулирование цикла. Поэтому вопрос возникает, и ответ на него в действительности пока, насколько я понимаю, еще не выработан. Неизвестно, собираются ли на самом деле регулировать посредством контрциклического регулирования цикл, как таковой, или это будет ориентировано только на регулирование фактически пруденциальное.

            Следующий вопрос, насколько сильно будет это регулирование. Очевидно, что в консервативном варианте, то есть, в жестком варианте это будет режим для банков более жесткий и обременительный, чем первый Базель. И понятно, что по устойчивости потенциально позитивный результат. Но с точки зрения условий развития, условий банковской деятельности это, наверное, будет результат не самый благоприятный. И аналог, если приводить, то это жизнь норм военного времени в условиях мирного времени. Я имею в виду те условия нормального развития, которые наверняка придут на смену кризису.

            Устойчивость, конечно, плюс развитие, очевидно, минус. В либеральном варианте, который тоже возможен, это либеральный вариант контрциклического регулирования. Это менее обременительный режим с потенциально худшим результатом устойчивости. То есть, в этом плане перспективы с точки зрения развития, может быть, и не такой большой минус. Но с точки зрения устойчивости, может быть, и не такой большой плюс. И в итоге может оказаться, что звучит это всё, так сказать, очень обнадеживающе – контрциклическое регулирование, но результата очень большого может и не дать.

            Каковы итоги этого небольшого анализа? Современная концепция регулирования. Я обращаюсь опять к ней. Это устойчивость по всему циклу. Вопрос уровня обременения, вопрос уровня защиты по-прежнему остается вопросом. Ответов на него пока нет. И возникает вопрос более глобальный, достигается ли оптимум при этой системе регулирования.

            В моем представлении, если мы с вами посмотрели историю развития событий таким образом, что Базель I заставили изменить  практически отрасли индустрии, а в  более широком смысле, политика. Перешли к Базелю II, и сейчас от Базеля II идем дальше по линии контрциклического регулирования и, вообще говоря, с потенциально теми же самыми результатами, или без таковых, без результатов.

            Значит, возникает вопрос, может быть, концепцию поменять? И здесь я пытался привести предложения по поводу потенциального изменения концепции. Может быть, разделить то, что есть сейчас, концепция, которая должна обеспечить устойчивость и по отношению к индивидуальным рискам, и по отношению к системным рискам, разделить на две части. То есть, выделить индивидуальные риски, то есть, те риски, которые банки принимают на себя вследствие недостатков своего управления, дефектов управления рисками. И действительно определять величину капитала, вот эти дефекты. Соответственно, естественно, можно себе, наверное, вообразить банк совершенно без недостатков. Но также под такой условно индивидуальный банк некая «подушечка» капитала должна, разумеется, быть. Но она относительно заслуг этого банка должна или может быть не очень толстой.

            Что касается основного контингента банков, то они имеют те или иные недостатки, некоторые полный джентльменский набор недостатков имеют. И для них, естественно, подушка капитала должна отражать вот эти данные достоинства и соответственно эти самые недостатки.

            Отдельно, на мой взгляд, может быть выделена проблема системных рисков. И соответственно вопрос подушки, которая поддерживала бы проседание банков или системы в условиях системных проблем, она, как мне кажется, может иметь характер некого фонда, который бы формировался, наверное, и банками, наверное, в какой-то степени и государством. И это была бы фактически система страхования жизни банков на предмет системных проблем.

            В моем понимании эта система также могла бы ориентироваться на платежи, которые банки вносили бы в эту систему, могла бы ориентироваться на те плюсы и минусы, где положительные и отрицательные стороны с точки зрения качества управления банками.

            Ну, надо сказать, что это предложение, которое фактически добавляет один уровень в систему регулирования, мною понимается как что-то из классики. Мы знаем не только Базельское соглашение, которое первое было в 1988 году, а было еще, наверное, все помнят, Бременское соглашение по устойчивости. И там было 4 компонента. Авторы – этого соглашения братья Гримм. Соответственно там очень удачно, объединив усилия, участники процесса боролись с рисковыми явлениями, с терроризмом и со всеми прочими делами.

            То есть, когда имеет место раздвоение личности, это нехорошо, а когда удвоение или учетверение личности, это, как мы видим из истории, бывает очень даже и неплохо.

            Несколько слов о том, что собою может представлять индивидуальная устойчивость по ее компонентам. Индивидуальная устойчивость, суть, в основе требований – капитал, уровень рисков. В моем представлении, хуже рисков – только ложь об отсутствии рисков. И соответственно это обстоятельство, которое должно учитываться, вне всякого сомнения,  при определении той подушки капитала и всех прочих требований к банкам, которые будет предъявлять регулятор и орган надзора.

            Техника оценки. На мой взгляд, это может быть эмпирический подход. То есть, сбор факторов о потерях, которые банки реально несут, несли раньше, и на основании этой информации определение той толщины подушки капитала, которая необходима, и о конкретных прегрешениях, конкретных недостатках в деятельности банка.

            Форма реализации. Это, в моем понимании, матрица требований, которая завязывала бы уровень риска, или факторы риска и требования по капиталу.

            По системной устойчивости. Фактически я сказал, о чем идет речь. Наверное, не буду останавливаться на этом слайде. И в моем понимании еще раз – это система страхования банков на случай неплатежеспособности, несостоятельности, под влиянием риска системного происхождения. Кстати, чем, на мой взгляд, хорош этот фонд, чем хороша система страхования? Одна она в одном флаконе сочетает и инвестиции капитального характера, и помощь по линии ликвидности. То есть, это реальные деньги, это не то превышение активов над обязательствами, которое представляет собой капитал – нынешний капитал.

            Соответственно некие детали этого предложения. Я полагаю, что они не играют особой роли. Потому что детали всегда могут вновь обсуждаться, меняться. И вообще речь идет о подходе.

            Какие возможности содержит эта система коллективной безопасности, на мой взгляд? Это механизм поддержания системной устойчивости при снижении нагрузки на систему. Я имею в виду, что в моем представлении это создание двухуровневой системы регулирования может позволить понизить нагрузку на кредитные организации, на банке, в общем, поскольку, постольку, как в системе страхования, каждый платит понемножку, и соответственно это обеспечивает покрытие убытков той части участников, которая проигрывает по тем или иным причинам. В данном случае речь, безусловно, идет именно о системных аспектах.

            Это создает возможность обеспечить поддержку хорошо управляемых банков, то есть, тех банков, которые потеряли устойчивость или рискуют потерять устойчивость вследствие именно системных проблем, не своих собственных проблем в управлении, а системных проблем. И, наконец, это механизм реорганизации по управляемости банками, потому что это некий дополнительный фонд, который позволяет по управляемым банкам либо выводить с рынка, либо реорганизовывать, но с помощью тех средств, которые, в том числе и эти банки тоже сформировали.

            Что собой, на мой взгляд, может представлять это альтернативное регулирование? Это чувствительное к рискам регулирование, очень чувствительное. Чувствительный и к рискам капитал, чувствительная к рискам ликвидность, чувствительное к рискам управление. Ну, и, наконец, это может дать возможность снизить обременение и приблизить к оптимуму. А оптимум – состояние этой самой модели роста устойчивости.

            Ну, и, наконец, я полагаю, что в любом случае мировое надзорное сообщество вместе с банковским сообществом и со всем прогрессивным человечеством найдет способы выйти из нынешней ситуации. Мы будем в том самом положении, когда устойчивость потихонечку будет перерастать в экономический рост. Нам только важно здесь зафиксировать ситуацию, чтобы слишком много устойчивости в экономический рост не перелилось, а то опять будем находиться в положении, не самом благоприятном.

            Спасибо за внимание.

            (Аплодисменты)

 

САФРОНОВ В.А.

            Спасибо, Алексей Юрьевич, за очень интересное выступление. Как мне представляется, к вопросу достижения баланса, общего между устойчивостью,  развитием и ростом мы будем возвращаться еще не раз.  Алексей Юрьевич в своем выступлении дал старт новому циклу обсуждения, дискуссии по этой теме.

            Спасибо.

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо большое, Владимир Алексеевич.

            Имея в виду, что вы так хорошо меня презентовали, можно мне вам предоставить слово.

            Слово предоставляется Владимиру Алексеевичу Сафронову – руководителю главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва. Тема – «Перспективы развития инспекционной деятельности».

            Пожалуйста.

 

В.А. САФРОНОВ – Руководитель главной инспекции кредитных организаций, Банк России, Москва. «Перспективы развития инспекционной деятельности»

            Спасибо, Алексей Юрьевич.

            Уважаемые коллеги, в целях экономии времени, с вашего разрешения, я выступлю с места. Вы сами понимаете, подход к трибуне – это очень трудоемко.

            Уважаемые коллеги!

            Сегодня уже неоднократно звучала тема – уроки кризиса для надзорных органов. Несомненно, что такие уроки получило и инспектирование. И главное дело этих уроков, с моей точки зрения, заключается в том, что инспектирование для эффективного выполнения своих функций должно соответствовать определенным характеристикам. Я бы выделил 4 таких характеристики.

            Первая – это способность своевременно выявлять и отражать проблемы в деятельности кредитной организации. К сожалению, зачастую проблемы кредитной организации выявляются и отражаются проверяющими тогда, когда эти проблемы становятся уже явными. Как говорится, дорога ложка к обеду. Поэтому выявленные риски кредитной организации дороги тогда, когда высокий уровень рисков еще можно скорректировать, снизить. А когда по результатам проверки фиксируется летальный исход, результаты вскрытия, конечно, представляют определенный интерес, но мало, чем уже могут помочь кредитной организации.

            Второе – способность адекватно выявлять и отражать все значимые риски кредитной организации. То есть, не только выявление тех или иных нарушений в деятельности кредитной организации, а, в первую очередь, понимание бизнеса кредитной организации, фактов и критериев рисков, соответствующих этому бизнесу, существенности проблем кредитной организации, требующих особого внимания и надзора. При этом проверяющему необходимо учитывать потенциальные риски и степень их угроз.

            Важным моментом является также исключение конфликта интересов. Качество активов, капиталов, уровень рисков кредитной организации должны оцениваться и отражаться проверяющими адекватно и объективно. Они не должны быть ни завышены, ни занижены.

            И третье. Способность к осуществлению эффективного взаимодействия между инспектированием и надзором в целях результативности проверки.

            И в заключение четвертая характеристика – это способность снижать бремя инспекционной нагрузки на кредитную организацию при одновременном повышении эффективности и качества инспекционной деятельности.

            Что мы предпринимаем, чтобы соответствовать этим характеристикам?

            Как показывает инспекционная практика, сегодня самым действенным инструментом повышения результативности и эффективности проверок является мониторинг хода проверок. Он не только дисциплинирует рабочую группу, но также позволяет при необходимости своевременно скорректировать ход проверки. Поэтому мы расширяем практику мониторинга хода проверки. Перед генеральными инспекторами межрегиональных инспекций поставлена задача, которая, кстати, ими уже реализуется, - создать в своих федеральных округах систему мониторинга хода проверки структурообразующих банков. То есть, речь идет о банках второго контура надзора. Эта система будет включать оперативное получение от рабочих групп генеральными инспекторами промежуточных результатов проверок. При необходимости – консультирование рабочих групп, своевременное информирование подразделений надзорного блока Банка России о текущих результатах проверок, а также учет мнения надзора о целесообразности корректировки хода проверки.

            В этих целях внесены изменения в 108-ю инструкцию, по которой генеральные инспектора наделены соответствующими правами.

            В целях повышения эффективности проверок мы расширяем практику возложения на генеральных инспекторов функций координаторов проверок, многофилиальных кредитных организаций и банковских групп. Такая практика главной инспекцией уже используется, и хорошо себя зарекомендовала. В частности, при обмене информацией между рабочими группами о финансовом положении заемщиков и при выявлении используемых некоторыми банковскими группами схем камуфлирования своих рисков.

            На повышение результативности проверок направлена централизация инспекционной деятельности. Как вы знаете, с 1 января 2009 года начата реализация эксперимента по централизации инспекционной деятельности в территориальных управлениях Северо-Западного федерального округа в целях централизации и повышения качества и эффективности проверок за счет повышения независимости инспекторов, маневрирования ресурсами, обмена опытом, повышения профессионализма.

            Хочу отметить, что централизация не предполагает принятия всех управленческих решений, концентрацию всех функций, ресурсов и полномочий центральным аппаратом главной инспекции. Речь не идет о создании некого монстра централизации. Речь идет о построении модели, где ключевая структура – это межрегиональная инспекция, а ключевая фигура – генеральный инспектор, которые, обладая соответствующими полномочиями, ресурсами и функциями, будут играть основную роль и нести основную ответственность за результаты инспекционной деятельности в том и ли ином федеральном округе. Такая модель предполагает передачу части функций, полномочий межрегиональным инспекциям не только территориальных управлений, но также центрального аппарата Главной инспекции. Уже расширены полномочия Генерального инспектора инспекции № 3 по формированию, согласованию и контролю за выполнением сводного плана, по мониторингу хода проверок, рассмотрению и анализу качества результатов проверок; оперативному маневрированию инспекционными ресурсами.

            Относительно снижения инспекционной нагрузки на кредитные организации. В 2008 году инспекционными подразделениями было проведено 1510 проверок. В 2007 и в 2006 году – соответственно 1742 и 1837 проверок. Таким образом, тенденция сокращения количества проверок и соответственно снижения инспекционной нагрузки на кредитные организации сохраняется. В целях дальнейшей оптимизации инспекционной деятельности в 105-ю инструкцию в октябре 2008 года внесены изменения в части установления предельной частоты проведения проверок в банках не реже одного раза в 24 месяца вместо одного раза в 18 месяцев, как это было ранее.

            Вместе с тем, необходимо учитывать, что кроме проверок в соответствии со сводным планом, осуществляются также проверки по планам, утверждаемых учреждениями. Речь идет о проверках операций с наличной валютой – чеками, более 20 тысяч проверок в 2008 году, и по вопросу выполнения кредитными организациями нормативов обязательных резервов – около 2 тысяч проверок.

            Анализ результатов указанных проверок свидетельствует о значительной нагрузке на кредитные организации и существенных трудозатратах территориальных управлений Банка России по организации и проведению этих проверок. Учитывая незначительность количества выявленных в ходе проверок указанного вопроса нарушений, а также отсутствие их влияния на финансовое положение кредитной организации, в настоящее время рассматривается вопрос об изменении подходов к установлению обязательности, периодичности и состава объектов этих проверок. Как говорится, лучше меньше, да лучше.

            Перечисленные характеристики инспектирования и предпринимаемые нами меры, безусловно, не являются исчерпывающими. Но, как сегодня уже здесь говорилось, время действовать, а дорогу осилит идущий.

            Спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо, Владимир Алексеевич.

            Позвольте мне предоставить слово господину Тимоти О’Брайену – Главе представительства в России Добровольческого корпуса по оказанию финансовых услуг.

            И подготовиться я попрошу господина Гузнова.

 

Т. О’БРАЙЕН – Глава представительства в России, Добровольческий корпус по оказанию финансовых услуг. «Управление корпоративным риском. Международная практика»

            Я буду очень и очень краток. Я буду говорить об основных тенденциях управления рисками в банках, в особенности, в американских банках. Это то, что возникло на протяжении прошлого ряда лет и началось с требований «Оксли», который выработал более четкие стандарты. Большинство идей и концепций в моей презентации связаны с Ассоциацией по управлению рисками.

            Один из ключевых уроков, который мы получили из нынешнего кризиса, это взаимозависимость рисков на разных рынках, что говорилось на предыдущих презентациях. Это стратегические риски, рыночные риски, кредитные риски, операционные и репутационные риски, которые происходят по всей системе. И система управления рисками агрегирует риски, определяет основные функции для предприятия по управлению этими рисками.

            Главные цели и задачи управления рисками – внедрение стройной системы. Речь идет о том, что надо управлять рисками и также уровнями доходов по всей компании. Мы должны лучше понимать, какие риски присущи какому сектору, каким линейкам продуктов банковских. И надо контролировать также перепады в выручке. Цель банка заключается в том, чтобы зарабатывать деньги. И если очень большие колебания получаются, то вы, в конечном итоге, снижаете ценность для акционеров, надо минимизировать, возможно, неожиданные потери, минимизировать неизвестные источники волатильности вашей выручки. Надо несколько умерить риск-аппетит. По крайней мере, делать хорошую разбивку и распределение аппетита к риску по другим линейкам бизнеса. И, конечно же, вы должны рассматривать различные кредитные циклы, когда вы говорите о риске, и о том риске, который вы согласны взять на себя. Конечно же, управление рисками, как линейная система, осуществляется  сверху вниз. То есть, старшее руководство компании, финансовый директор, исполнительный директор постоянно проверяют то, что происходит по всей организации, по всему банку.

            Конечно, на эти процессы влияют люди – ключевые люди. Нужно определиться с целями и задачами, а также как правильно управлять этими целями, задачами и риском. Топ-менеджеры, конечно же, должны вовлекаться в этот процесс. Нельзя просто передать это линейным менеджерам.  Всегда нужно сообщать обо всем, что вы обнаружили в Совет директоров. В конечном итоге, Совет директоров должен знать, какой риск приемлем для них, есть ли у них достаточно информации относительно этих рисков.

            Ключевые вопросы, связанные с риском и управлением риском. Прежде всего, вы должны понимать, какие риски вы на себя берете в организации, и состыковываете ли вы эти риски со стратегическими планами вашей организации. Правильно ли нужные люди обсуждают и принимают, анализируют эти решения и различные риски. Те, кто принимают решения, - понимают ли они структуру рисков, все риски, присущие вашей компании? В конечном итоге, кто будет нести за это ответственность? И какой правильный коэффициент риска и дохода, с тем, чтобы вы могли быть готовыми к тому, что может с вами произойти. И потом тот риск, который вы согласны принять не себя, - не повредит ли он вашей репутации?

            Существует несколько категорий рисков, с которыми все вы, наверное, уже знакомы. Многие сталкивались с этим. Есть количественные, есть качественные типы рисков. Есть различные категории. Некоторые категории гораздо лучше понимаемы, чем другие. Как делать корректировку? Как рассматривать операционные риски? Но есть некоторые новые типы рисков – стратегические риски, репутационные риски и подобные.

            И главное, конечно, тут уже упоминалось. Конечно же, вы должны четко определиться абсолютно со всеми рисками, которым вы можете быть подвергнуты. Это совсем не замена функций внутреннего контроля. У вас должна быть система внутреннего контроля обязательно. Вы должны осмотреть, что используют ваши конкуренты. У вас структура может быть другая, ваша бизнес-модель может быть другая. И всё это всегда меняется, потому что меняется окружающая среда, в которой вы действуете, меняется рынок, меняются риски. И многие из тех рисков, которые были раньше, допустим, уже не возникают сейчас. А те, которые возникли сейчас, в прошлом их не было. И, конечно же, следует делать корректировку на подобные риски. И, конечно же, это делается не только для того, чтобы соблюдать нормативы надзорных и регулирующих органов, а для того, чтобы создать хороший диалог между банком и регулятором. Банковский надзор и внутренний банковский надзор внутри каждой организации должны обсуждать вопросы друг с другом, чтобы лучше понимать природу рисков, с которыми они сталкиваются, чтобы избежать подобной цикличности, о которой шла речь.

            И опять-таки очень важны шаги, которые следует пройти для того, чтобы выстроить внутреннюю систему управления рисками. Вы должны снизить волатильность вашей выручки, минимизировать неизвестные источники выручки, потому что они очень волатильны. Надо избегать таких вот болезней со смертельным исходом, так сказать. Низкое качество активов – это главная причина, по которой банки, в конечном итоге, уходят с рынка. Потому что они объявляются банкротами. Внешнее измерение качества, рейтинги бондов, то, что дает «Standard & Poors», «Moodys». Вы смотрите, как вы измеряете риск, как вы управляете рисками. Есть, конечно, такая вещь, как комплайнс. Вы должны полностью подчиняться правилам, которые бы выставлял регулятор. С точки зрения «Бэнк оф Америка», у них введена уже эта система управления рисками несколько месяцев назад. Это очень интересный пример, потому что у них не было до последнего момента сложностей каких-то и проблем. Но, тем не менее, они потребовали деньги от правительства США, чтобы увеличить свою ликвидность. Но, в общем-то, когда они начали заниматься осуществлением, они взглянули на предыдущие циклы и посмотрели, где в предыдущих кредитных циклах у них были какие-то ошибки и слабые места. Они рассмотрели это всё, и они учились на прошлых ошибках, и извлекли серьезные уроки из этих ошибок. И они провели оценки, свои внутренние оценки. И выяснилось, что они не очень-то были разборчивы с клиентами, в особенности по некоторым продуктам в некоторых областях. И потом, конечно же, у них были снижены стандарты по андеррайтингу. Это было из-за конкуренции. Конкуренция была высока. Конкуренты снижали эти требования, перешли на субстандартные выборы. Они тоже решили сделать то же самое. А потом слишком высока у них была концентрация в их портфеле, секторная концентрация. Понятно, что когда компания растет, когда банк растет, он не всегда понимает, какие у него риски, какая у него иногда ОВП ткрытая валютная позиция. И вот на самом деле надо было сделать много планов по корректировке, отталкиваясь от того, какова бизнес-стратегия. Некоторые их инициативы и стимулы были слишком краткосрочными, а надо было думать над перспективой в будущем.  В целом они определились и решили, что у них будет более стратегическая система риск-менеджмента, более всесторонняя, которая будет рассматривать все линейки бизнеса. Необходимо лучше общаться со всеми комитетами, чтобы они могли сообща решать, как улучшить, чтобы была высокая дисциплина бизнеса по всему банку. Они разработали 3 линии обороны для себя.

            Первая – это линейки бизнеса. То есть, те, кто занимается продажами, те, кто работает с клиентами, клиентские менеджеры, CRM, - они действительно разработали различные модели рисков, которым они могут подвергаться, все рассчитали каковы у них тут лимиты. Затем они посмотрели на различные комитеты и подразделения, глобальное финансирование, стратегии, IT-ный отдел. Дальше резервы, то есть, кадры, комплайнс, операции, правовой отдел и клиентские менеджеры, и работа с интегрированными базами данных, внутренний аудит. Это очень и очень важно. Внутренний аудит независим от всех подразделений банка, от всех линеек продуктов. Он дает свою четкую оценку и доносит ее до Совета директоров, до высшего руководства компании и до системы внутреннего контроля. То есть, внутренний аудит и внутренний контроль – вот эти подразделения, которые общаются между собой, обсуждают вопросы.

            Теперь о внешней оценке. Рейтинговые агентства, например, оценивая  риски,  то есть то, что требуется по стандартам, «Moodys» и «Standard & Poors»оценивают различные уровни корпоративного управления, риск-менеджмент, процессы контроля риска, аппетит риска, который вы можете взять на себя; риск-менеджмент, процессы контроля за рисками, лимиты, которые устанавливаются, снижение риска, а также инфраструктура рисков. «Standard & Poors» -  аналогично проводили рейтинг. Но тут у них 3 категории. Первая оценка с применением   политики различной методологии - надзор за рисками, независимость, бизнес-стратегия, толерантность к риску, деловая инфраструктура. Это  комплайнс регуляторных органов. Мы используем анализ,  сокращенная аббревиатура которого звучит как CAMELS, федеральный резерв – «Кэпитал», то есть, достаточность капитала, качество активов в управлении. Еще возможность управления, качество выручки, ликвидность и так далее. Все это сокращенно, вы сами это знаете, называется CAMELS. Конечно же, есть другие категории рисков – репутационный, кредитный риск, процентный риск, риск, связанный с отделом «Комплайнс» и так далее. То есть, очень разные виды риска. Это зависит от того, какие институты этим занимаются, какие подразделения риск-менеджмента. В одних  «Комплайнс» отвечает за это. В других  риск-менеджмент. Это нужно внедрять  по всем линейкам бизнеса, по всем организациям. Иначе вы не охватите все, что вы должны охватить. Вы не будете понимать, что происходит в других подразделениях, с другими линейками бизнеса. Вы должны оценить пробелы, которые у вас имеются в текущих программах риск-менеджмента. Вы должны иметь соответствующую технику оценки, включая миссию и цель. Конечно, это очень важная мера риска. Но вы должны установить структуру управления рисками, включая политику. Вы, конечно же, должны проводить стресс-тестирование, составлять модели. Это постоянный процесс. Он постоянно возрождается. И вы должны разработать хороший план общения и коммуницирования информации. Потому что всё, что вы делаете, должно быть донесено до каждого сотрудника вашей компании. Они все должны понимать, каковы тут риски, каковы присущие риски, что они должны делать. Это внутренняя культура организации, вы должны ее развивать.

            Следует также отметить, что если вы возьмете систему риск-менеджмента в компании, то  не всегда на это потребуются дополнительные вливания капитала. Чаще всего  вы работаете в небольшой рабочей группе, обсуждаете  вопросы, что нам делать, как мы создадим  структуру риск-менеджмента; какому риску мы подвержены по всей компании, каковы у нас открытые валютные позиции и так далее.  Составляет стратегический план для всей организации.

            Я старался быть кратким. Поэтому, в принципе, на этом я, пожалуй, закончу.  Хочу вас поблагодарить за внимание.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Слово предоставляется Гузнову Алексею Геннадьевичу – Заместителю директора Юридического Департамента, Банк России.

            Тема: «Обеспечение прозрачности структуры собственности банков: актуальные правовые проблемы».

            Пожалуйста.

 

А.Г. ГУЗНОВ – заместитель директора Юридического Департамента, Банк России, Москва, «Обеспечение прозрачности структуры собственности банков: актуальные правовые проблемы»

            Добрый день, уважаемые коллеги!

            Большое спасибо за возможность обратиться к этой теме. Сегодня, в том числе, и в этой аудитории очень много говорилось о прозрачности различных сфер деятельности банков, финансовых институтов, прозрачности операций. Понятно, что одна из причин проблем, которые сегодня имеются во всем мире, это, в том числе, связано с непрозрачностью операций. Один из компонентов общей проблематики прозрачности, которая для многих стран важна, я не говорю, для всех, и для многих банков остается важной, это обеспечение прозрачности собственности. По крайней мере, мы у себя в России воспринимаем это одним из ключевых компонентов, который позволяет оценивать деятельность банков.

            За последние годы многое в данной сфере изменилось. Надо сказать, что начинали мы в достаточной сложной среде бизнеса, когда бизнес был, скорее, ориентирован на конфликт и противостояние с властью. И, стремясь избежать такого давления со стороны власти, иногда достаточно неоправданного, уходил в различные непрозрачные системы собственности, которые не всегда давали ответ на вопрос, а кто реальный владелец – по крайней мере, то, что сейчас мы называем реальный владелец банка, реальный владелец финансового института. Это, может быть, не только в финансовой сфере, не столько в финансовой сфере. Но в финансовой сфере такие проблемы достаточно были остры. На протяжении многих лет мы соприкасались с этими вопросами. И, пожалуй, только в начале 2000-х годов мы начали обращать на нее достаточно пристальное внимание. И удалось изменить законодательство в этой сфере, благодаря активной работе депутатов Государственной Думы, среди которых был Павел Алексеевич Медведев, присутствующий в нашей аудитории. В конечном итоге, где уговорами, где, может быть, каким-то определенным давлением Банк России стремился к тому, чтобы обеспечить ситуацию в этой сфере, которая, как я уже сказал, касалась, может быть, не всех банков, но все-таки значительной части банков, более понятной для всех. И соответственно уменьшить определенные риски, которые здесь возникают.

            Я бы выделил 3 стимула, которые двигали нами в этой работе. Во-первых, понятно для всех надзорщиков, для всех представителей органов банковского надзора, проблематика надзора. Мы должны знать владельцев банков, чтобы учитывать не только их финансовые возможности, но, если хотите, контуры их поведения, особенно то, что важно в кризисных ситуациях. Кстати, готов сказать, что, как мне показалось, этот кризис, те проблемы, которые возникли в России в период кризиса, показали, что многие из владельцев банков достаточно по-взрослому подошли к проблемам собственных организаций и активно пытались помочь финансовым институтам, особенно когда возникали такие критические ситуации с ликвидностью, предоставляя дополнительное финансирование. Это показывает уже то, что к банкам не относятся, как к игрушке, которая, может быть, когда надоедает, может быть выброшена, а здесь было показано более серьезное внимание к этому направлению общей компоненты бизнеса.

            Второй стимул – это понимание банка, которое необходимо нам не только с точки зрения наших надзорных органов, но и с учетом того, что мы являемся органами кредитной политики, которые активно занимаются финансированием банков. И очевидно, что в рамках этих проблем рефинансирования, в рамках предоставления кредитных ресурсов Банк России должен оценивать собственные риски – риски, как кредитора.

            Поэтому мы достаточно смотрим на эту ситуацию с прозрачностью структуры собственности банков, в том числе и в вопросах рефинансирования.

            Ну, и, наконец, что тоже немаловажно,  ситуация непрозрачности повышает и риски самих владельцев банков.  Мы помним тот случай, когда где-то, на каком-то этапе различных схем владения банком вдруг неожиданно происходили сбои, и банк неожиданно переходил под контроль какого-то иного лица, что создавало сложности для всех, и возникали конфликтные ситуации – в правовом смысле конфликтные, а иногда и такие ситуации, которые решались, может быть, несколько неправовыми методами.

            Сейчас в 2008 году, в пик работы, связанной с проблемой непрозрачной структуры собственности, вспоминается работа по формированию системы страхования вкладов, это 2004 – 2006 год. С 2008 года работа, связанная с прозрачностью структуры собственности стала постоянным элементом оценки текущего финансового состояния банков. И непрозрачность структуры собственности, оценка ее, как таковой, заставляет говорить о том, что банк недостаточно устойчивый. И возникает несколько последствий.

            Прежде всего, это оценка того, что банк не демонстрируем способность к оперативному поведению, особенно то, что необходимо в критической ситуации.

            Второе следствие более прагматичное. Оно является прямым основанием для отказа в доступе банка к кредитным ресурсам Банка России в том случае, если он затребует эти ресурсы, затребует кредит, то, что необходимо часто для поддержания его текущей ликвидности или же для решения каких-то иных проблем.

            На повестке дня сегодняшней это требование закона о страховании вкладов, связанное с тем, что в конце этого года банки должны будут расширить систему собственности, указать тех лиц, которые способны оказать существенное влияние на решение органов управления, открытых источников информации. Речь идет, прежде всего, о тех источниках информации, которые публикует Банк России, но и вполне возможно и сайты, собственно говоря, банков. Неисполнение этого требования, был дан лаг достаточно большой временной – целый год. В течение целого года все банки, все структуры могли подготовиться к введению этой нормы. Но неисполнение этого требования является основанием для того, чтобы признать, что банк не может участвовать в страховании вкладов. Как вы понимаете, следствия достаточно серьезные для банка, для его вкладчиков, для всех лиц, которые в этом задействованы.

            Тем не менее, и, как я уже сказал, это также будет являться основанием для того, чтобы ограничить доступность банка к кредитным ресурсам Банка России.

            Здесь возникает и основная правовая проблема, связанная с тем, что для нас важно не столько отношения собственности, не столько отношения, связанные с прямым участием. Здесь оценивается именно управленческая среда. Юридические отношения часто не связаны с вопросами формального участия того или иного лица в капитале банка. Речь идет именно об управленческой среде. Господин О’Брайен также об этом говорил, оценивая управленческие риски внутри самого банка. Здесь многое связано с тем, как профессионально оценить вот эту управленческую структуру.

            Проблема, которая для нас актуальна,  связана с тем, что мы должны  принимать решения на основании профессионального суждения, о чем говорили неоднократно, в том числе в аудиториях Международного банковского конгресса говорили. С другой стороны, очевидно, что любое профессиональное суждение, точнее, любое надзорное решение на профессиональное суждение, вызывает некие подозрения в недобросовестности. Это то, что у нас в нормативно-правовом акте указано, как коррупциогенность норм соответствующего ранга.

            Одна из задач, которая стоит перед нами, это снять такого рода подозрения, в том числе, с помощью систем, позволяющих, как мне кажется, превалирующим банкам указывать на то, что некоторые, может быть, надзорные решения, должны дополнительно обсуждаться. Это то, что называется система административной юстиции, то есть, система, которая позволяет банкам обжаловать определенные решения в органах, создаваемых внутри самого Банка России. Опыт такого рода у нас есть. По отдельным вопросам  такого рода мы сформулировали предложения для банков. И банки используют эту схему, что позволяет и нам обращать внимание на какие-то аспекты своей деятельности. Мне кажется, что здесь есть возможность расширить такого рода систему, в том числе, распространив ее на эту ситуацию, которая кажется достаточно в юридическом смысле непростой.

            Второе, в качестве задачи, которую я бы хотел выделить, это необходимость унификации законодательства, обеспечивающей или регулирующей прозрачность структуры собственности. Базовым является в данном случае проекта закона, проект поправок к законам «О банковской деятельности», «О Центральном Банке», который касается контроля за крупными приобретениями. Многое в этой сфере, как я уже сказал, сделано. Но речь о развитии этой ситуации, адаптации ее к существующим реалиям рынка, в том числе, связанным с тем, что многие крупные приобретения совершаются или могут совершаться при биржевых операциях. В любом случае, для того чтобы разорвать ситуацию, связанную с необходимостью  одновременного  учета ситуации чисто правовой, связанной с владениями акциями банка и управленческой – кто реальный владелец,  вполне можно говорить о предоставлении Банку России полномочий, ограничивающих возможность участия в управлении банками тех лиц, которые не продемонстрировали способности к обеспечению прозрачности.

            Третье. Мы должны, и этот вопрос очень серьезно обсуждается, иметь возможность оценивать текущее состояние того, что называется «реальные владельцы банков».

            Четвертое, в этой же связи. Этот вопрос также поднимается достаточно серьезно. Должна подлежать оценке и деловая репутация реальных владельцев банков.

            И, наконец,  что немаловажно, это должно быть не только задачей, стоящей перед органом надзора. Базируясь на сопоставимых методиках, должны оценивать деятельность финансовых институтов и другие институты, которые связаны с их оценкой. Я имею в виду аудиторов и рейтинговые агентства. Если бы такие задачи, такие вопросы были решены, мне кажется, это позволило бы снять риски или снизить риски в этой сфере и во многом позволило нам добиться достаточно хорошего воздействия на бизнес-среду в банковской среде.

            Спасибо за внимание.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо.

            Уважаемые коллеги!

            Мы с вами плавно и в соответствии с установленным графиком подошли к кофе-брейку. Я благодарю за участие в первой части нашей секции. Объявляю перерыв до 12 часов. И я прошу тех, кто придет на второй тайм, продолжить обсуждение вопросов.

            (Перерыв)

 

            (После перерыва)

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Не так много осталось времени до завершения нашей работы, а 12 часов уже наступило. Поэтому я предлагаю занимать места.  Мы сейчас будем продолжать работу секции.

            Как мы с вами уже договорились в первой сессии, после кофе-брейка мы попросим господина Жильбера Жиляра – члена Совета по международным бухгалтерским стандартам, Лондон, высказать свои суждения по тем вопросам, по которым он считает нужным это сделать.

            Пожалуйста.

 

Г. ГЕЛАРД – член Правления Совета по Международным стандартам бухгалтерского учета, Лондон

            Дамы и господа, добрый день или доброе утро! Тут надо уже определиться.

            Спасибо, господин председатель, за то, что дали мне возможность выступить перед вами. Я являюсь членом Совета по международным стандартам бухгалтерской отчетности. Председатель наш не смог приехать, я его заменяю, собственно говоря.

            Что бы мне хотелось сделать? Очень кратко я хочу вас проинформировать о том, как были выработаны те международные стандарты бухгалтерской отчетности, как они сопоставляются с пруденциальным надзором. Конечно же, пруденциальный надзор не для целей бухучета – он другой совершенно. Есть инвесторы, которые инвестируют в собственный капитал банка или в акции и покупают банк. Им требуется такая информация по пруденциальному надзору. Хотя есть, конечно, связь между пруденциальным надзором и показателями бухгалтерской отчетности. Все это, конечно, тоже имеет отношение к надзорным органам, к пруденциальному надзору.

            Мы на регулярной основе поддерживаем контакты с Базельским комитетом и с Европейским Центробанком, и с Советом по финансовой стабильности, которая была выработана после встречи Большой Двадцатки. Мы получили конкретные директивы от Большой Двадцатки, когда они встречались в Лондоне в апреле. Наш мандат заключается в том, чтобы ускорить пересмотр нашего стандарта АС-39, являющегося большим финансовым инструментом, и пересмотреть правила консолидации для того, чтобы рассматривать забалансовые счета должным образом и учитывать их. Вот во время кризиса оказалось, что многие из этих инструментов, а также инструменты секьютеризации,  являются забалансовыми статьями и искажают реальную ситуацию в банках, и вызывают, конечно же, кризис также. Одна из причин кризиса крылась в этих забалансовых статьях, в управлении.

            И до конца 2009 года наш комитет должен рассмотреть два главных стандарта – АС-39, финансовые инструменты и стандарты по консолидации, консолидированные счета и стандарты. Когда речь идет о SPV – специально созданных финансовых компаниях или юрлицах, все это касается пруденциального надзора и тех, кто в нем работает.

            В качестве примера. Когда те области, в которых мы будем очень быстро реагировать, и когда я говорю, «будем очень быстро реагировать», то есть, речь не идет о днях, или неделях, или месяцах. Но это, главным образом, то, что сегодня упоминалось, закон о фонде обязательного резервирования. Потому что по АС-39, когда вы показываете убытки, они показываются по-разному разными компаниями, разными людьми. Даже в США по-другому это показывают по сравнению с Европой. Конечно же, это наносит серьезный урон объему информации. Потом эти убытки могут быть связаны с предыдущими периодами или с отсутствием должного резерва. То есть, обязательно надо выработать стандарты по уровню резерва по плохим кредитам.

            В мае мы провели исследование нашей системы ожидаемых убытков. Несколько докладчиков это уже упоминали.  Мы еще не закончили наше инспектирование, но выглядит все достаточно многообещающим. Те резервы, которые раньше были аккумулированы,  менее процикличны сейчас, но цикл этот еще не прошли. Мы рассматривали весь цикл жизнедеятельности кредита. Это основывается на той предпосылке, что при ценообразовании на кредит, необходимо принимать во внимание  процентные ставки. Следует прогнозировать и ожидаемые убытки в самом начале. Это основы системы. Далее мы, конечно, должны перейти к модели уже убытков, которые произошли, к модели ожидаемых убытков. И то, что я слышал, очень хорошо, что есть очень динамичные предложения, высказанные банком Испании по поводу фонда обязательного резервирования. И в этом месяце, в июне, вернее сказать, но уже в следующем месяце у нас на встрече нашего Совета будет презентация Банка Испании по этому динамичному образованию резерва на плохие кредиты. Речь идет не о системе бухучета, а о пруденциальной системе. Может быть, для бухучета она окажется и неприемлемой. Но в любом случае она вполне законна. И это, прежде всего, мы должны понять.  Вполне легитимно для пруденциального надзора, чтобы помимо цифр бухгалтерского отчета были такие пруденциальные буферы, такие пруденциальные «подушки», которые могли бы использоваться в случае кризиса. Это все совершенно законно, совершенно легитимно, если создается такая «подушка». И если фонд обязательного резервирования предоставляет возможность такого буфера, такой «подушки», то тогда на самом деле будет правильное ассигнование и правильное распределительное этой прибыли. Это будет действительно использоваться, как резерв.

            Но вот это – та информация, которая гласит, что мы все в одной лодке. Нам всем нужна пруденциальность и пруденциальный надзор. И мы все должны выбраться из этой ситуации. А для этого на благо всех мы должны скорректировать наши правила.

            Большое спасибо за внимание.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Практически мы проинформированы о том, что последний  из немногих бастионов, который был на пути экономического резервирования,  пал. И соответственно теперь, я абсолютно убежден, что все резервирование пойдет по пути, по которому  первой прошла Испания. И у нас будет резервирование, которое ориентировано не на вмененные потери, не на фактические потери, а на ожидаемые потери. В моем понимании, на содержательном уровне это тема, которая, вообще говоря, заслуживает отдельной дискуссии.

            Вообще надо сказать, что кризис – штука такая. Она влияет очень сильно на умонастроения. И бывает, что она влияет с точки зрения того, что плодотворные идеи реализуются быстрее. А бывает, наверное, таким образом, что и спорные идеи достаточно быстро реализуются под влиянием кризиса и под влиянием определенных поисков решений.

            Но, так или иначе, мы сейчас проинформированы, значит, вооружены. Я думаю, что если у нас время останется, мы сможем поговорить и по теме динамического резервирования. Постольку, поскольку в моем представлении не все так просто в этом подходе, и не все так однозначно.

            Сейчас слово предоставляется Рубену Владимировичу Амирьянцу – Заместителю директора Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России.

            Тема: «Вопросы работы с проблемными банками».

            Пожалуйста.

 

Р.В. АМИРЬЯНЦ – заместитель директора Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций, Банк России, Москва, «Вопросы работы с проблемными банками»

            Уважаемый Президиум!

            Уважаемые коллеги!

            Спасибо организаторам за предоставленную возможность выступить. Я постараюсь быть кратким. И хотел обсудить некоторые последствия, итоги, а, может быть, текущие проблемы настоящего кризиса.

            Помимо острых надзорных вопросов, которые,  естественно, породил этот кризис,  в обществе возникло обсуждение, в первую очередь на Западе, обсуждение того, насколько адекватны и необходимы эти меры, которые применяют различные государственные институты для преодоления этих кризисов.

            В этой связи происходило, в частности, в Соединенных Штатах Америки, некое противопоставление рыночных механизмов регулирования и состоятельности не только банков, а в целом участников экономического процесса, и противопоставление этого института рыночного регулирования институтам, грубо говоря, государственного вмешательства.

            В этой связи хотел бы сказать несколько слов о том, что система самовыживания банков на рыночных принципах, которые в Российской Федерации существовали и до кризиса, имела ряд очевидных преимуществ. Эта система  создавала разницу всем, с точки зрения   одинаковых возможностей,  для ведения банковского бизнеса и с точки зрения персональной ответственности за преодоление всех негативных последствий, которые с этим были связаны, в том числе, негативных последствий от неадекватного управления принимаемых на себя рисков, или последствий какого-либо рода недобросовестных деятелей.

            Безусловно, это является основой рыночной организации любой коммерческой системы. Соответственно банкиры были предоставлены сами себе. И их собственники с точки зрения принятия мер по урегулированию и состоятельности банков при, грубо говоря, активном напоре со стороны Центрального Банка, но без возможности каких-либо государственных мероприятий.

            Рыночная система, безусловно, имеет свои слабые места.  В первую очередь, эти слабые места проявляются в условиях системных кризисов. Я не буду говорить только о банковских кризисах - в принципе, системных экономических кризисах, так как эта система не решает ряда задач. В первую очередь тех, которые стоят перед государством. Это возможность оперативного блокирования и развития кризисных явлений в любой системе, в том числе, и в банковской. И предотвращение развития цепной реакции. Рыночные механизмы не предоставляют возможности государству предоставить оперативную финансовую помощь банку. Подчеркиваю ключевое слово, на ранней стадии решения проблем, когда они еще не становятся публичными для рынка. Рыночный механизм не предоставляет возможность государству влиять на возможность снижать общественные потери, которые вызываются несостоятельностью отдельного банка или кризисом банковской системы.

            В этой связи, после кризиса доверия 2004 года в Банке России и в других правительственных институтах разрабатывались меры по созданию возможных вариантов работы в условиях кризиса. В принципе, основной целью ставилось формирование организационных механизмов, которые позволяли бы финансово предотвратить неплатежеспособность отдельных банков для того, чтобы сохранить в целом доверие к банковской системе.

            Базово перед участниками процесса стояло несколько задач. И попытка урегулирования, в том числе, законодательного урегулирования механизмов государственного вмешательства в процедуру банкротства банков в условиях системных кризисов. В первую очередь, основной принцип был, что круг банков, которые могут быть подвергнуты интервенции со стороны государства, ограничен. Ограничен  определенного рода критериями, которые указываются в законе. Но, тем не менее, это было принципиально важно, что в законе не было указано конкретных цифр и конкретных показателей, исходя из которых, каждый из потенциальных участников этого процесса мог бы определить, может ли он попадать под эту процедуру, или не может он попадать под эту процедуру. В том числе, это не связано с проблемой moral hazard, для того, чтобы совсем уже не раскрыть одиночную дисциплину, которая должна быть у всех участников.

            Также перед нами стояла задача сделать возможность запуска этих процедур дискредитивными, в том числе, иметь возможность самостоятельно, со стороны органов надзора определять конечную эффективность этих мер и в связи с этим принимать участие в их проведении.

            Безусловно, было также ограничено по срокам потенциальное участие государства. И обязательная последующая приватизация тех долей кредитных организаций, которые могут быть приобретены. Безусловно, требования – это возвратность предоставляемого ресурса очень важна. Это обязательное отстранение предыдущих собственников, которые, в принципе, уже показали свою неэффективность и более ограниченных собственников, утративших свою платежеспособность. Внесудебный порядок применения данных мер. Подчеркиваю, внесудебный – не значит, что не основанный на законе, но учитывая, что в условиях кризиса меры должны приниматься оперативно, соответствующая процедура прописывается в функционале регулятора и соответствующего агентства, которое участвует активно в этой процедуре.

            Повторюсь про оперативность и срочность этих мер. И необходимые ограничения в корпоративном законодательстве, которое устанавливается для этих случаев. Вернее, действие корпоративного законодательства ограничивается в случаях, когда регулятор применяет меры по отношению к такого рода банку.

            Безусловным критерием для принятия решения являлось также проведение предварительной оценки. Исходя из всей этой ситуации, был разработан условный проект, который лежал, и, к сожалению, дождался своего часа. Я не буду рассказывать, что произошло 2008 года в России, а чуть ранее – в мировой финансовой системе. Все это прекрасно знают. Соответственно к сентябрю 2008 года  возникла ситуация серьезной угрозы интересам вкладчиков, кредиторов ряда банков и, наверное, уже можно говорить о ситуации, когда это начинало угрожать стабильности банковской системы. Можно говорить о том, что принцип домино совершенно спокойно мог сработать и в нашей стране.

            Здесь я хотел сделать небольшое отступление, что чем дальше мы отстоим от порога этого кризиса (я все-таки надеюсь, что мы от него потихоньку отходим), тем, конечно, тяжелей, особенно неспециалистам в кризисе понимать, насколько мы близко стояли к этому порогу. И в этой связи им достаточно тяжело взвешивать адекватность принимаемых государством мер по поддержанию стабильности банковской системы. Мы должны это четко себе понимать.

            В указанных обстоятельствах руководством страны было принято решение о незамедлительном начале осуществления мер по недопущению банкротства ряда системообразующих банков и соответственно выхода на предупреждение банкротства в целом системы или ее части.

            В отсутствие прямых законодательных норм в отношении 6 достаточно важных банков решения принимались совместно с Центральным Банком и рядом правительственных органов. Эти решения базировались на применении Банком России традиционных институтов, которые имеются в его арсенале. Это размещение депозитов соответственно в проблемных банках, этим самым поддержана их ликвидность.

            Ключевым условием осуществления этих мер была передача предыдущими собственниками за символическую цену новому собственнику (в основном это были серьезные, финансово стабильные организации, в том числе организации с государственным участием), и передача пакета акций по символической цене была, в принципе, ключевым условием предоставления определенной помощи со стороны Центрального банка.

            Надо сказать, что в большинстве случаев у бывших собственников таких вопросов, связанных с передачей банков не возникло, я думаю, в связи с тем, что они прекрасно понимали, в какую ситуацию они завели свои же собственные кредитные организации.

            Соответственно, как только Государственная Дума приняла этот закон (в этой связи хотелось бы еще раз сказать слова благодарности Государственной Думе, потому что закон был принят крайне оперативно, не больше двух недель)  мы уже в октябре текущего года  получили инструмент, согласно которому могли начать работу, в том числе, осуществлять мероприятия по предупреждению банкротства банков уже с использованием схемы через агентства по страхованию вкладов.

            Достаточно оперативно Центральным банком было сформировано регулирование. Помимо прямых норм, которые существовали в законе, было издано 13 нормативных актов, которые реализуют этот закон. Они практически одновременно с ним были опубликованы и вступили в силу. И первое решение по странному стечению обстоятельств о санации Санкт-Петербургского банка было принято практически одновременно в день вступления федерального закона в силу.

            Сейчас по данному банку агентство и новый инвестор ведут активную работу по его дальнейшему развитию.

            У меня ограничение во времени. Я вам скажу несколько цифр. К текущему моменту в рамках реализации закона Банком России утверждены планы по 18 кредитным организациям. То есть, здесь мы можем говорить о том, что если 18 организаций прошли через сито Комитета банковского надзору, в необходимых случаях – через Советы директоров Банка России, соответственно аналогичные мероприятия были одобрены или предложены Агентством по страхованию вкладов. И мы сейчас осуществляем контроль за исполнением этих плановых мер и совместно с инвесторами пытаемся сделать так, чтобы эти 18 банков продолжили свое существование. И я думаю, что, скорей всего, так и будет.

            Одновременно Комитет банковского надзора был вынужден по 9 банкам принять решение о нецелесообразности направления в агентство предложения об их санации, исходя из различного рода обстоятельств. Но, как правило, ключевое обстоятельство – это  размер банка и невозможности санации в таком виде, то есть, фактически полное замещение за счет государственных средств имущества данных кредитных организаций. Конечно, это называется не санация, а несколько иначе.

            Один банк в период развития ситуации хоть и попал в ореол нового закона, тем не менее, самостоятельно решил проблемы и в дальнейшем развивается. В 7 банках госкорпорация функционировала, как временная администрация до соответственно прихода новых собственников и проведения необходимых корпоративных процедур. В 3 случаях временная администрация работала для того, чтобы организовать новую для Российской Федерации процедуру передачи вкладов и активов в финансово устойчивый банк. В принципе, эта процедура показала свою эффективность, в первую очередь, с точки зрения защиты интересов капитала, в первую очередь, и вкладчиков. Они практически не замечают временных и прочих потерь, связанных с несостоятельностью банка, и продолжают входить уже, грубо говоря, в новую кредитную организацию.

            3 банкам Комитетом по банковскому надзору капитал был списан до 1 рубля. В принципе, это было нормально. Это и юридические полномочия, которые представлены к банку, списание в случае отрицательного капитала.

            В заключение хотел сказать, что Банк России, Агентство проводят активную работу по детальному изучению  роли бывшего руководства данных кредитных организаций, возникновения причин их несостоятельности. В рамках имеющихся у них правовых инструментов и, возможно, инструментов, которые появятся в будущем, мы полагаем, что их деятельности будет дана надлежащая правовая оценка.

            Спасибо большое.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо, Рубен Владимирович.

            Правильно, очень кстати Рубен Владимирович сказал о том, что по мере того, как мы отодвигаемся от этой опасной черты в плане времени, оценки тоже так размываются, и кажется, что и тогда, и в сентябре все было, в общем, относительно спокойно, и не так было страшно.

            В действительно, вспоминая состояние дел, я могу сказать, какое ощущение. Такая аллегория, что мы буквально на одном колесе успели объехать это дело. Потому что счет развития событий там шел на считанные дни, что называется. И если бы промедлили чуть-чуть, то было бы очень плохо.

            Слово предоставляется Акулову Игорю Викторовичу – Директору департамента экзотических деривативов «Дойче Банк», Москва.

            Тема: «Проблема управления активами и пассивами в период финансового кризиса».

            Подготовиться госпоже Милешкиной.

 

И.В. АКУЛОВ – Директор департамента экзотических деривативов, ООО «Дойче Банк», Москва, «Проблема управления активами и пассивами в период финансового кризиса»

            Добрый день, дамы и господа!

            Большое спасибо за предоставленную возможность выступить здесь.

            Мы много слышали в последние 2 дня о необходимости различных мероприятий в коммерческих банках. И поэтому, мне кажется, наша презентация будет логичным продолжением этой дискуссии, и мы сможем показать конкретные проблемы и возможные методы их решения.

            Достаточно подробно докладчиками вчера на пленарном заседании были идентифицированы проблемы и вызовы, с которыми столкнулись российские банки. Поэтому я буду очень краток здесь. Это и закрытие рынка капиталов, и прекращение функционирования внутренних рынков, рынка МБК, рынка короткой ликвидности РЕПО. Это и травматическое падение активов на российских биржах, падение акций, облигаций, сопровождаемое большими маржами. Это и потери платежной дисциплины заемщиков и эмитентов и соответствующее увеличение дефолтов в корпоративном секторе. Это и проблемы с мобильностью депозитных банков, когда клиенты начали перекладывать из одной валюты в другую, и изменение сроков своих счетов.

            Но самое главное, что мне хотелось бы отметить, что на протяжении короткого периода времени – 6-8 месяцев, которые мы находимся в этой кризисной ситуации, у банков практически не было возможности эффективно и своевременно выработать нужные мероприятия по риск-менеджменту. И, по крайней мере, мы обратили внимание и по своим клиентам, что большинство рисков накапливалось на балансах вместо того, чтобы они были каким-то образом захеджированы.

            Поэтому мне с вами хотелось бы поделиться нашим опытом и нашим ноу-хау, которое мы приобрели с нашими клиентами за последние 6-8 месяцев и показать конкретные примеры, каким образом можно хеджировать и управлять своими рисками в данной ситуации.

            Начать, пожалуй, стоит с одной из основных проблем российских банков. Это дисбалансы между срочностью активов и пассивов. Первые недели кризиса это очень характерно показали. Банки не могли пролонгировать свои портфели РЕПО, свои торговые позиции, и все это приводило к приостановке торгов, к массированной ликвидации данных портфелей и фактически поставило под угрозу доверие на всем межбанковском кредитном рынке и к практически полному закрытию лимитов у банков друг на друга.

            В данной ситуации Центральный банк Российской Федерации был вынужден пойти на беспрецедентные меры, в том числе, начать представлять беззалоговые кредиты, замкнув практически весь рынок РЕПО на себя, и весь рынок валютный СВОПов на себя, и тем самым выступить в полном объеме, как кредитор последней инстанции.

            Мы со своей стороны практически всем своим клиентам предлагали использовать другие механизмы финансирования своих торговых портфелей и своих торговых позиций через так называемые срочные РЕПО. И, как показал опыт, и как показали последние события, те клиенты, которые воспользовались подобными продуктами, они, естественно, оказались гораздо в более привилегированном положении, у них не было проблем по пролонгации подобных позиций.

            На следующей диаграмме представлена схематическая картина, как работают портфельные РЕПО. Для того чтобы не углубляться в детали, я всего лишь скажу, что принципиальным отличием срочного РЕПО от короткого РЕПО является то, что стоимость финансирования и сама сумма финансирования фиксируется на продолжительный период времени. Тем самым у клиента отсутствует необходимость продления своего финансирования торгового портфеля. И при этом стоимость данного финансирования тоже фиксируется на момент заключения сделки. Тем самым, если рыночная ситуация меняется, процентный риск меняется, то клиент не подвержен негативным финансовым результатам.

            Как я уже сказал, те клиенты, которые совершили с нами подобные транзакции,  успешно прошли период турбулентности и волатильности на рынке российских активов, прежде всего, облигаций и тем самым смогли пережить сложные времена.

            Еще одним характерным дисбалансом, который мы обнаружили в российских банках, является дисбаланс между валютными параметрами активов и пассивов. Здесь несколько причин, которые привели к этому. С одной стороны, банки практически полностью потеряли возможность оперативно и эффективно заимствовать в нужной валюте. Кроме того, часть банков решили воспользоваться ситуацией, когда их собственные долговые обязательства обращались по ликвидационным ценам, и делались спешные программы по их выкупу. И, в том числе, клиенты добавили им головной боли через миграцию, инновацию своих кредитных соглашений переоформить что-то из валюты в рубли и наоборот, и изменить срочность данных кредитных соглашений. Все эти явления, опять-таки подчеркну, привели к образованию существенных дополнительных валютных и процентных рисков в российских коммерческих банках. И если подобные риски не отхеджировать своевременно, это поставит под угрозу финансовый результат и может принести потенциальную негативную переоценку и неблагоприятных изменениях курсов валютных процентных ставок.

            Решение, которое мы применяли оказалось достаточно стандартным. Это валютные СВОПы. На следующем слайде вы можете увидеть схематическую презентацию. Здесь ничего сверхсложного нет. Есть начальный обмен денежными суммами, есть промежуточные платежи, периодические платежи, и есть окончательный обмен. То есть, данный пример представлен на текущих рыночных показателях.  Дойче Банк делает данный СВОП рубль – доллар с клиентом. При этом процентная ставка по рублям – 13 %, а процентная ставка по долларам – это переменный трехмесячный Libor.

            Небольшим полезным элементом инновации подобного элементарного СВОПа может явиться СВОП с кредитной компонентой. Несколько клиентов наших сделали эту транзакцию и добились существенной экономии. Опять-таки параметры СВОПа практически те же самые. Это тоже трехгодичный СВОП. Но если мы привязываем кредитную компоненту в форме суверенного риска Российской Федерации ко всем денежным потокам, то процентная ставка, которую платит клиент по данному СВОПу в рублях, снижается с 13 до 12 %. Тем самым клиент фактически монетизирует суверенный спрэд Российской Федерации, принимая на себя риск дефолта по суверенным долгам Российской Федерации. Как правило, все российские банки и российские финансовые организации находят данный риск абсолютно приемлемым.

            Опять-таки небольшое изменение и добавление экзотического элемента при помощи кредитной компоненты помогает достичь существенной экономии.

            Следующая проблема, с которой столкнулись банки, как я уже сказал, это мобильность депозитной базы. Во-первых, население и корпоративный сектор активно отзывали срочные депозиты в рублях и инвестировали их в валютные депозиты. Поэтому банки были вынуждены каким-то образом перекрывать свои валютные позиции. Но простые операции практически недостижимы, потому что в данной ситуации они попадали в ситуацию отрицательной процентной маржи, когда то, что они зарабатывали по своим активам, было существенно ниже стоимости потерь. И в данной ситуации банки оказались в поиске качественных валютных активов для того, чтобы каким-то образом восстановить свою процентную маржу. Естественно, ориентированием этих активов являются облигации. Но проблема вся заключается в том, что их не существует достаточное количество, особенно краткосрочных – год и 2 года, где той срочности, с которой большинство спроса складывалось со стороны российских банков. И плюс они выпущены, скажем так, под определенные даты, в определенных валютах.

            То решение, с которым мы вышли к нашим клиентам,  оно было чрезвычайно популярно, особенно в январе и в феврале, когда банки именно искали эти валютные активы, это так называемые синтетические структурные ноты, когда Дойче Банк создает по потребностям клиента в зависимости от необходимости по срочности, кредитному качеству и валютной эмиссии.

            На следующем слайде вы можете посмотреть примерную схему, как эта структура у нас работает. Она достаточно элементарна. Здесь построен кредитный риск «Газпрома». Срочность этой ноты – 1 год, хотя срочность может быть, какая угодно, как я уже сказал. Годовой спрэд на «Газпром» составляет 470 базисных пунктов. Это текущая котировка рынка CDS. Поэтому в будущем банк может выпустить ноту, платящую трехмесячный Libor плюс 450 базисных пункта или 4,5 %. Если не существует кредитных событий, которые определены так называемым стандартом риска, то в конце обращения клиент получает все причитающиеся купоны и сумму погашения – 100 %. В случае же, если происходит дефолт, то клиент получает облигации «Газпрома», еврооблигации «Газпрома» или синдицированные займы «Газпрома» по номинальной стоимости.

            Тем самым данная нота, данный продукт позволяет банку найти привлекательный актив с учетом его потребности по срочности и валюте. В то же время, поскольку эта модель достаточно проста в своем построении, она активно обращается на вторичном рынке. Если у клиентов возникает потребность ликвидировать эту позицию, многие участники рынка покажут цену, покажут ликвидность.

            Еще один аспект, с которым мы столкнулись,  это то, что многие российские банки и финансовые организации, увидев уровень цен и ту катастрофическую ликвидацию позиций, которая происходила в ноябре, в декабре, когда многие хедж-фонды, фонды пенсионные, фонды на западе были очень обеспокоены положением российского финансового сектора и ликвидировали по любым ценам практически свои портфели, многие российские банки пытались работать на этом, пытаясь проинвестировать какие-то свободные средства. Но, естественно, это было в то же время, когда российские банки испытывали крайне большой дефицит денежных средств.

            Поэтому в данной ситуации было выложено несколько продуктов, которые позволили использовать минимальное количество средств, и через механизм левериджа получить дополнительный доход.

            В качестве примеров, это обычными структурными мерами решено, а также продукция с левериджем в неявной форме, так называемые ликвидационные продукты или ноты на первый дефолт. Сейчас я вам примерно объясню, как это работает. Структурный леверидж  в данном случае  представлен на кредитный риск ВТБ. Как любая структура он может выпускаться на любой срок. В данном случае это выпускается на 2 года. Леверидж, который мы предоставляем по данной ноте, составляет 2. Кредитный спрэд ВТБ на 2 года на рынке CDS стоит 630 базисных пунктов или 6,3%. А в качестве купонов за принятие данного риска с левериджем клиент получает шестимесячный Libor плюс 10,5 %.

            Графически с правой стороны слайда вы видите, что клиент инвестирует, например, 20 миллионов долларов, при этом принимаем на себя риск 40 миллионов на банк ВТБ. Естественно, за леверидж приходится платить в форме потенциального риска (маржин-колла в данной ситуации), поскольку это леверидж в явной форме. И в случае, если спрэд ВТБ расширяется на определенные величины, Дойче Банк выпускает базовый пул и тоже должен внести определенную сумму. Здесь это представлено на диаграмме ниже. Спрэд расширяется на 300 базисных пунктов с 630 до 930. Мы просим у инвестора донести дополнительно 10 миллионов. И если же спрэд расширяется далее еще на 400 базисных пунктов, то есть, в общем, на 700, мы просим полностью долевериджировать модуль и внести остальные 10 миллионов или 50 % первоначального номинала.

            То есть, это механизм, который позволяет инвестору проинвестировать не меньше денег и взять на себя повышенный риск. Если инвестор или коммерческий банк считает, что уровень спрэда достаточно высокий, как это было в ноябре – декабре, это время, когда принимать на себя эти риски.

            Для тех клиентов, кто не хотел бы иметь на себя риск маржин колла, достаточно активно и давно торгуются на мировых финансовых рынках так называемыми корреляционными продуктами, когда, например, приняли ноту на первый дефолт по корзине кредитных имен, входящих «Газпром», «Банк ВТБ» и «Газпромбанк», они получают купон, превышающий любой индивидуальный спрэд данного эмитента.

            Опять-таки ноты выпускаются на 2 года, спрэды по именам в данной корзине – на «Газпром» 500, по «ВТБ» опять-таки 630, «Газпромбанк» - 600. А купон, которым вознаграждается клиент за принятие на себя данного кредитного риска, составляет шестимесячный Libor плюс 850 базисных пунктов.

            С правой стороны вы видите, каким образом работает, и в чем динамика ноты на первый дефолт. В данных кружках фактически представлена вероятность дефолта по каждому конкретному эмитенту. И тем больше область пересечения этих кружков, тем выше корреляция между данными эмитентами в случае дефолтов. Там вот, синяя закрашенная область представляет величину, которая оплачивается владельцу так называемого риска на первый дефолт. Чем больше синяя область, тем меньше корреляция между именами, и тем выше купон по данной инвестиции.

            Как я уже сказал, основное преимущество данной ноты, несмотря на потенциальное движение кредитных спрэдов, никаких маржин-коллов здесь не будет. Весь риск потенциальных второго и третьего дефолта оставляет себе Дойче Банка контрагент по данной транзакции.

            Следующий кластер проблем, с которыми столкнулись российские банки, это оптимизации торговых активов. Какие-то банки смогли набрать портфели еврооблигаций или других торгуемых обязательств, и тем самым встал вопрос, каким образом их использовать. То есть, большая часть этих активов  ушла в краткосрочные РЕПО с Центральным Банком, поскольку Центральный Банк был единственный оператор, кто поддерживал рынок РЕПО. Центральный Банк залимитировал объемы РЕПО, и тем самым часть активов оказалась неиспользуемой.

            И второй феномен, который одновременно сложился на рынке, - это наличия так называемого базиса между спрэдом по еврооблигациям и CDS-спрэдом по тому же кредитному имени.

            Так, для примера могу сказать, что еврооблигации «Газпрома» торговались со спрэдом в 500 базисных пунктов, при этом весь контракт на это же имя с той же срочностью торговался со спрэдом 700 базисных пунктов.

            Данные феномены подтолкнули Дойче Банк к созданию нескольких структурных решений, которые позволили предложить альтернативу простой продаже или ликвидации торговых активов.

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Игорь Викторович, я прошу прощения.

 

АКУЛОВ И.В.

            В целях экономии времени очень быстро пройду по этому слайду. Суть его сводится, к тому, что при изготовлении РЕПО до погашения данной еврооблигации клиент как бы избавляется от этой транзакции. Но самый главный механизм заключается в том, что стоимость финансирования под эту облигацию – она меньше, чем доход, получаемый от этой облигации. То есть, клиент, сохраняя риски по этой облигации, он получает более дешевое финансирование, чем то, которое приходит по данной облигации.

            В случае же, когда у клиента не одна облигация, а целый портфель еврооблигаций, которые можно использовать, скажем, для возможной оптимизации, мы предлагаем здесь механизм, так называемый леверидж-РЕПО, когда портфель используется, как залог для выпуска новой ноты. И, как вы видите на диаграмме справа, доходность существующего портфеля увеличивается за счет того, что выпускается новая кредитная нота, а стоимость ее финансирования ниже, чем доходность по этой ноте.

            Это всё, что касалось так называемых новых транзакций, которые мы сделали за последние 6 – 8 месяцев с нашими контрагентами из России. Кроме того, многие наши контрагенты обратились к нам с тем, что они уже имели определенную деривативную продукцию и структурные транзакции на своих балансах, и тем самым мы рассмотрели возможности в какой-то области какой-либо реструктуризации или инноваций данных контрактов. Здесь это может быть, как прямая инновация с выплатой денежной стоимости контракта, так и использование положительной переоценки или положительного маркета по данным деривативным контрактам, как залог по финансированию, по дешевому финансированию «Дойче Банка».

            На этом я, пожалуй, закончу. Большое спасибо за ваше время. Я надеюсь, что мне удалось предоставить какую-то картину, каким образом деривативные структурные продукты могут использоваться. Очень много сейчас говорится о том, что деривативны, особенно кредитные деривативны и структурные продукты явились причиной этого глобального мирового финансового кризиса. С этим можно согласиться, но только частично. Я бы здесь уточнил, что, скажем так, неграмотное использование их и недостаточно обдуманное использование их внутренними участниками рынка привело  к этим негативным эффектам и к разрушительным последствиям для мировой финансовой системы.

            В то же время грамотное использование риск-менеджмента, обдуманное использование структурированных инструментов приносит достаточно большие положительные результаты.

            Спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо.

            Вы абсолютно правы в том смысле, что не сам по себе инструмент виноват, а его слишком агрессивное использование. Например, так, как у нас есть пословица в России: «Не вини вино, а вини пьянство». Так что в этом смысле так.

            Слово предоставляется Милешкиной Наталье Александровне – Партнер компании «ПрайсвотерхаусКуперс», Москва.

            Тема: «Анализ финансовой отчетности банка в условиях экономического кризиса».

            Подготовиться Титову Виктору Васильевичу.

            Пожалуйста.

 

Н.А. МИЛЕШКИНА – партнер, Компания «ПрайсвотерхаусКуперс», Москва, «Анализ финансовой отчетности банка в условиях экономического кризиса»

            Уважаемые дамы и господа!

            Добрый день!

            Мое сегодняшнее выступление мне хотелось бы посвятить отдельным особенностям составления и анализа финансовой отчетности банков в условиях текущего экономического кризиса. Ни для кого из нас не секрет, что, в первую очередь, экономический кризис серьезным образом отразился на финансовых учреждениях и на банковских организациях.

            Давайте вкратце посмотрим, какие этапы развития текущей экономической ситуации мы видели до сегодняшнего дня.

            Осенью 2008 года, когда на рынке создался достаточно серьезный дефицит ликвидных средств, когда многие из участников фондового рынка и межбанковского рынка не смогли расплатиться по своим обязательствам, мы стали говорить о кризисе ликвидности. Именно в эту пору банки серьезным образом реформировали свой бухгалтерский баланс, реформировали свою структуру активов с тем, чтобы основную часть своих инвестиций переместить в более ликвидные инструменты, насколько это было возможно. Они старались избавляться от менее ликвидных или приносящих убытки инструментов.

            И более или менее решив этот вопрос к концу 2008 года, назрела другая ситуация. Недостаточное наличие денежных средств и средств расчетов привело к тому, что предприятия все больше и больше испытывали трудности в погашении своей ссудной задолженности перед банковскими организациями, что неотвратимо привело банки к тому, что они начали теперь уже работать над проблемной задолженностью, над проблемой возврата своих кредитных средств. И здесь, наверное, эта проблема назрела наибольшим образом уже в начале 2009 года, потому что основные неплатежи, основные задержки пошли именно в 2009 году, нежели в 2008. И эта работа банками продолжает осуществляться и по сегодняшнее время. И работа ведется достаточно существенная, как с точки зрения мониторинга финансового состояния заемщиков, так с точки зрения перепрофилирования одних кредитных процессов, реструктуризации, и прочее, и прочее.

            И, собственно говоря, эти две первые особенности осуществления деятельности банков в текущих экономических условиях, как я считаю, неотвратимо приводит еще к третьей назревающей проблеме, отчасти уже назревшей, - это к проблеме удержания достаточной доходности банков, доходности, хотя бы достаточной для покрытия их текущих издержек и продолжения деятельности. Чем, естественно, банки уже озаботились. Этот вопрос будет очень серьезно стоять на повестке дня в 2009 году.

            Если же говорить о конкретных последствиях данной ситуации и о влиянии данной ситуации на финансовую отчетность банков, то, в принципе, она также поэтапно была отражена  в составе финансовой отчетности. Как я и говорила, если мы будем смотреть на отчетность банков за 2008 год, в структуре активов все большую и большую часть начинают занимать более ликвидные средства - это денежные средства и средства на корсчетах. При этом опять же травматически снизилась доля инвестиций в ценные бумаги, в особенности в долевые инструменты. Данное снижение не всегда проходило безболезненно, потому что отчасти банкам, которые предвидели эту ситуацию, которые как-то смогли ее предвосхитить, удалось продать на рынке свои ценные бумаги. Но, к сожалению, с убытком, о чем явно свидетельствует отчетность, о чем явно свидетельствует отчет о прибылях и убытках банков за соответствующий период.

            Другие банки воспользовались возможностью, которую предоставил Комитет по международным стандартам о переклассификации инвестиционного портфеля, вернее, торгового портфеля в инвестиционный и отражение соответствующей отрицательной переоценки на счетах капитала. Здесь единственное, о чем хотелось бы упомянуть,  что это одно  из существенных различий - особенности отчета по МСФО и особенности учета по российским стандартам. А комитет по МСФО, разрешив такую меру, разрешив такую переклассификацию, при этом оговорился, что в составе отчета о собственных средствах банка можно отражать отрицательную переоценку. В случае если у банков есть достаточно оснований полагать, что по данным ценным бумагам имело место обесценение, то такое обесценение отражается в отчете о прибылях и убытках. Это как раз разница существенная. И если говорить уже о долевых инструментах, инструментах и инвестициях в акции предприятий, при создании такого резерва по международным стандартам впоследствии не восстанавливается. То есть, весь этот отрицательный результат,  так и будет отражаться в составе собственных средств банка впоследствии. Но в первом году это будет отражаться через отчет о прибылях и убытках.

            Отдельное внимание, следует отметить вопрос о резервировании кредитного портфеля банка. Опять же, как мы все знаем, в текущей редакции международных стандартов финансовой отчетности резюмирование надо производить в отношении понесенных убытков, не убытков ожидаемых. Однако же здесь есть тоже определенная специфика, что считать понесенным убытком. И отчасти, в принципе, какая-то тенденция в направлении резервирования ожидаемых убытков тоже намечается. В какой степени банкам разрешено резервировать понесенные, но еще не засвидетельствованные убытки?  В этой связи я бы сказала по результатам проверки уже отчетности 2008 года, было наибольшее поле для дискуссий и обсуждения. Почему? Потому что, с одной стороны, все неплатежи в банках начали проявляться более активно уже в 2009 году. И банкам предстояло сделать вывод, насколько неплатежи 2009 года свидетельствуют об изменении определенной суммы задолженности по итогам работы 2008 года. Причем такие дискуссии велись, как в разрезе составления отчетности по российским стандартам, так и в разрезе составления отчетности по МСФО, и насколько все эти события можно было признавать корректирующими событиями при составлении отчетности 2008 года.

            Еще, о чем хотелось бы сказать? Это о том, что многие банки иногда основывали свою оценку кредитоспособности заемщика, оценку необходимого уровня резервирования, получая только квартальную отчетность или отчетность за 9 месяцев. Годовая отчетность соответствующих заемщиков была в распоряжении банков, только начиная с конца марта или начала апреля, что, в принципе, тоже существенным образом отличало от фондов резервирования банков, которые уже обладали самой последней информацией о результатах деятельности заемщиков на 2009 год, и банков, у которой этой информации не было. Эти банки строили свои допущения уровня резервирования, основываясь на отчетности заемщиков за 9 месяцев.

            Здесь, как вы видите, ситуация могла достаточно серьезно измениться.

            И третьим, тоже очень существенным моментом с точки зрения изменения оценок и признания определенных активов в составе финансовой отчетности,    было отражение переоценки основных средств тех банков, которые использовали модель оценки по переоцененной стоимости. Опять же, вы знаете, рынок недвижимости существенно изменился в 2008 году, и банкам приходилось признавать достаточно существенное снижение этой справедливой стоимости у своих агентов недвижимости.

            Стоит отметить опять же, что и независимым оценщикам пришлось в этом году нелегко. Почему? Потому что, в принципе, в конце 2008 года попытки это сделать на рынке недвижимости не осуществлялись. Поэтому столь распространенный метод, как метод сравнительных продаж, он практически не был доступен независимым оценщикам. Затратный метод – тем менее, он сам по себе достаточно сложный. Тем более, не было каких-то последних данных по стоимости материалов и по стоимости возможного строительства аналогичных объектов недвижимости. Поэтому в распоряжении оставался только доходный метод, а он, как вы все знаете, подвержен весьма серьезным субъективным оценкам и тоже достаточно спорен в текущей экономической ситуации.

            Почему я обращаю столь существенное внимание на данные три компонента? Это оценка справедливой стоимости ценных бумаг, оценка резервирования кредитного портфеля и оценка недвижимости банком. Если вы посмотрите по результатам 2008 года, очень существенная часть финансовых результатов банков, к сожалению, зависит именно от этих оценок. А эти оценки субъективны. И в любой субъективной оценке, как вы знаете, может существовать несколько мнений. При анализе отчетности банков это обязательно нужно учитывать. Обязательно нужно понимать, какие методы, какие допущения были положены в основу этой субъективной оценки. В составе международной отчетности  этому и посвящается отдельный параграф, где, в принципе, все основные допущения и вся чувствительность к сделанным допущениям должна быть расширена и представлена с тем, чтобы пользователь этой отчетностью смог сделать соответствующий вывод и понять, насколько финансовые результаты, так или иначе, зависят от этих субъективных оценок.  Я вас уверяю, что в 2008 году, как минимум, процентов на 50, а, может быть, даже и больше сформировано за счет движения по соответствующим статьям, которые подвержены субъективизму. И перед нами по этому году и по следующим, как я считаю, стоит очень непростая задача.

            Это, в принципе, всё, что я хотела рассказать. Если какие-то будут вопросы, готова на них ответить.

            Спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо.

            Слово предоставляется Титову Виктору Васильевичу. «Основные направления развития системы страхования вкладов» - это тема. А Виктор Васильевич является Генеральным управляющим Фонда, Санкт-Петербургского Фонда содействия развитию системы страхования вкладов и кредитных организаций.

            Пожалуйста.

 

В.В. ТИТОВ –генеральный управляющий Фонда, Санкт-Петербургский Фонд содействия развитию системы страхования вкладов и кредитных организаций, Санкт-Петербург, «Основные направления развития системы страхования вкладов»

            Спасибо за предоставленное слово.

            У меня очень короткое выступление. Оно основывается в основном на опыте участия в работе экспертного совета корпорации «АСВ». Причем я сразу хотел комплементы такие высказать в адрес руководства этой корпорации. Потому что нам приходится, я являюсь вице-президентом Ассоциации банков Северо-Запада, участвовать во многих, и взаимодействовать со многими госструктурами. И вот это – один из таких примеров, когда активно привлекаются специалисты, ученые, представители объединений для того, чтобы решать такие достаточно интересные и важные вопросы и, может быть, как-то и помогать двигаться в нужном направлении.

            Сам опыт работы системы страхования вкладов, этого нового для России института – государственной корпорации «АСВ»,  уже, наверное, всем известен и признан в целом положительным.  Я думаю, мы уже совсем в другом измерении жили бы, если бы такой федеральный закон на эту тему не был принят. По крайней мере, учитывая то, что происходило в 90-х годах после банкротства любого банка, какие проблемы в каждом регионе, в каждом городе возникали, и какие последствия для системы показывались. Особенно, мне кажется, эффективность резко усилилась в связи с принятием осенью прошлого года закона, который позволил объединить уже функции и страхования вкладов, и корпоративного ликвидатора, и связанные с финансовым оздоровлением, в одних руках. Это существенно повысило эффективность. На Совете обсуждались, как правило, такие вопросы, которые, может быть, некоторый даже дискуссионный характер носят. И их апробация нужна.

            Одна из тем, которая обсуждалась несколько раз на заседаниях Совета, это вопрос уровня гарантий. Потому что это достаточно серьезный вопрос, требующий и соответствующих ресурсов, и накладывающий какие-то риски на систему. Но в то же время от уровня гарантий очень сильно зависит сам эффект этой системы. И тот уровень, на который вышла российская система, 700 тысяч рублей,  достаточно серьезен. И, может быть, даже мы чуть вперед заскочили, если рассматривать уровень доходов граждан, в среднем структуру вкладов в банках России. Но это сыграло  определенную роль в условиях кризиса.

            Поэтому двигаться дальше или вперед, я думаю, не стоит торопиться. Хотя проблема наличия постоянной инфляции и изменения каких-то других параметров на денежных рынках существует, что должно влиять на принятие решений.

            В свое время мы даже думали о том, чтобы в закон ввести какую-то конкретную норму, как индексировать уровень гарантий – ежегодно, может быть, с учетом темпов инфляции.

            Вторая проблема, которая достаточно важна и серьезна для системы, это распространение системы гарантий не только на физических лиц, потому что мы, наверное, являемся в этом плане одним из исключений в общем мировом опыте систем страхования вкладов на корпоративных клиентов банков. Конечно, проблема серьезная и сложная. Тут возникает опять вопрос – уровень гарантий, потому что для большинства видов корпоративных клиентов, конечно, 700 тысяч – это не те деньги, о которых можно говорить.

            Но у нас есть категория клиентов, это малый бизнес. Вы видите, какие дебаты, и какие проблемы пытается государство решать, чтобы развивать и реализовывать программу развития малого бизнеса. И если бы гарантии по денежным ресурсам малого бизнеса появились на основе опыта работы системы страхования вкладов, это был бы очень важный и полезный элемент эффективной программы поддержки малого бизнеса.

            Тем более что мы видим, что малый бизнес настолько изменчив и динамичен, что там часто происходят такие проблемы, не работает система непосредственно на счета малого предприятия. То есть, моментально эти деньги могут оказаться на счете хозяина бизнеса, и он их будет защищать уже на основе существующей системы. Поэтому есть здесь какая-то мимикрия, какая-то маскировка. Кстати, то же самое порой приходится и рассматривать при вопросах кредитования малого бизнеса.  Ряд банков прямо реализуют программы, которые ориентированы на то, чтобы кредит выдать владельцу бизнеса под его имущество и так далее, чем решать вопросы кредитования непосредственно бизнеса.

            Еще одно направление, которое рассматривалось на советах, - это дифференциация взносов, отчислений банков системы страхования вкладов. И это проблема достаточно серьезная, особенно, учитывая, что у нас фактически реально система существует и банков с государственным участием, которые, видимо, более высокий уровень прочности имели, чем чисто коммерческие банки, и так далее. Но здесь этот вопрос необходимо решать с учетом того, что будет происходить далее в рейтинговых оценках банка. Потому что система работы рейтинговых агентств, в том числе международных, общепризнанных, она подверглась в ходе кризиса серьезной критике. И здесь на будущее эту тему, видимо, снова придется поднимать.

            Одна из интересных тем, которая на последнем заседании экспертного совета обсуждалась, это проблема дробления вкладов в банках, где, в принципе, с нашей точки зрения, идет попытка использовать несовершенство законодательства и нормативных документов. И достаточно активные шаги руководство «АСВ» предпринимает в направлении борьбы с этим неуменением. Потому что в проблемных банках это уже в ряде случаев проявилось, и определенные потери для системы, видимо, составляют.

             Следующий интересный аспект я хотел затронуть в своем выступлении.  С чем мы столкнулись? С тем, что в других отраслях экономики  опыт эффективной работы системы страхования вкладов населения вызвал интерес и на нас вышли ассоциации строителей в нашем городе. А вы знаете, какие проблемы происходят с дольщиками, участвующими, как с инвесторами, в строительстве жилья; какие проблемы приходится решать и администрации региона. И у нас вообще есть такая ситуация, когда в августе Губернатор напрямую обращалась к бизнесу для того, чтобы бизнес начинал выкупать квартиры для тех, кто был обманут и объявлял там голодовку и так далее. И вот в этих условиях интерес был проявлен к тому, чтобы по аналогии с системой страхования вкладов создавать систему страхования строительных рисков, ориентированную именно, в первую очередь, на защиту интересов людей, вкладывающих деньги в строительство жилья. Тем более, если по вкладам мы видим достаточно широкий  диапазон, большой разброс размеров вкладов  и очень много небольших, то здесь почти все попадают в очень серьезную проблему. Потому что вложили последние ресурсы в строительство квартиры, и вдруг люди оказываются в таком тяжелом положении.

            И с такой инициативой поддержки этой ассоциации обратились наши организации, которые связаны со строительством, бизнес-организации. Потому что те нормы, которые сейчас, например, реально реализуются и требуются от них, это создание компенсационных фондов при саморегулируемых организациях, то, конечно, там такой логичной, грамотной системы и поддержки, в том числе определенным федеральным законодательством нет.  Вряд ли можно надеяться, что инвестиционные фонды саморегулируемых организаций в строительстве помогут решить эту проблему.

            Еще одна проблема, которую тоже каким-то образом пытается решить «АСВ», и ее прямое участие могло бы быть использовано, это создание так называемых инструментов накопления ресурсов на первый взнос и на строительство жилья для того, чтобы граждане могли решать свои проблемы. И вы помните, что года 2 назад дискуссия разгорелась, и появились проекты закона, которые были ориентированы на создание так называемых стройсберкасс с помощью опыта Германии 50-60-х годов. По нашему мнению, учитывая, что с такой же инициативой выступала Ассоциация региональных банков России,  можно было бы грамотно задействовать существующие институты и кредитные организации, которые у нас существуют, приняв определенные корректирующие законодательные нормативные нормы.

            Первое. Это можно было бы подумать о создании специализированных накопительных счетов в банках, ориентированных на строительство жилья, на которые уровень гарантий должен превышать, естественно, тот план, который сейчас существуют, - 700 тысяч рублей. Одновременно государство подкрепило бы здесь со всем этим механизмом налоговых льгот для людей, которые на такие счета отправляли деньги, и происходит накопление с точки зрения, скажем, подоходного налога. И дальше система замыкается на том, что накопленные средства в банке – они используются гражданином. Дальше банк уже работает над оператором кредитования, по ипотечному кредиту или по другому виду кредита и строительства жилья. И, таким образом, система замыкается. Попытка снова вернуться в те системы, которые, возможно, эффективно себя показали в 50-60-е годы, когда еще была совсем другая страна не оправдана. Тем более, если посмотреть на опыт Германии, где основным элементом являлись  колоссальные бюджетные ресурсы, которые государство вливало в систему строительства с большим числом преференций, льгот, в зависимости от количества детей в семье и так далее, от чисто бесплатного распределения жилья до, в зависимости от количества детей, 50, 25 % и так далее льготы давались. И, таким образом, та система, которая в настоящее время существует банковская, могла бы оказать содействие в реализации столь важных проектов, как обеспечение населения доступным жильем.

            Всё, спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо, Виктор Васильевич.

            Госпожа Петрук свое выступление сняла, постольку, поскольку должна была уходить.

            Слово предоставляется господину Гольдбергу Юлию Львовичу – Директору по работе с финансовым сектором, компания «SAS Россия/СНГ», Москва.

            Тема: «Сбор просроченной задолженности. Как повысить собираемость и снизить издержки на collection».

            И подготовиться господину Яруллину.

 

Ю.Л. ГОЛЬДБЕРГ – директор по работе с финансовым сектором, Компания «SAS Россия/СНГ», Москва  , «Сбор просроченной задолженности. Как повысить собираемость и снизить издержки на collection»

            Добрый день, уважаемые дамы и господа!

            Я сегодня не последний выступаю, это приятно. И тема моя не столь глобальна, как те выступления, которые здесь были. Поэтому я постараюсь достаточно кратко ее осветить.

            Почему, собственно, нужно оценивать управление рисками, об этом говорить сейчас не стоит. Вопрос, что сейчас сделать. Если говорить о глобальных задачах, здесь многие уже говорили о глобальных задачах в области управления рисками, улучшения его с периодичностью по времени, с реакцией с длиной в несколько лет, цикл, то, конечно, все аспекты управления рисками важны. Но если смотреть, исходя из текущего момента, то можно сконцентрироваться всё-таки, в первую очередь, на кредитных рисках. И понятно, почему. Потому что сейчас это – головная боль, которая волнует практически каждую кредитную организацию. Если мы посмотрим на то, что в рамках этих кредитных рисков стоит улучшать, то опять же разные есть элементы. Можно заниматься разработкой моделей стресс-тестирования, продвижением этих средств, моделей в жизнь. Но вопрос в том, что эти задачи –  достаточно долгосрочные. Сейчас, как все вы знаете, бюджеты банков, в том числе такие важные задачи, как системы управления рисками, они ограничены. И понятно, что с течением времени это изменится – и бюджет увеличится, и качество тех людей, которые заняты на этих задачах, будет больше. Но сейчас все-таки в первую очередь задача состоит в том, чтобы не допустить и минимизировать ту просрочку, которая уже есть, так как это именно та проблема, которая, наверное, из области выживания кредитной организации. Не из области, но после какого-то улучшения ее бизнеса, повышения эффективности, из области выживания. Это очень хорошо видно, наверное. Но данные о просрочке с начала года, говорят, что рост, именно динамика, это не абсолютные цифры. Абсолютные цифры – они пока еще не говорят о многих. Потому что у некоторых просрочка на начало года составляла 1 %, 0,5 %. По сравнению с такой просрочкой любое увеличение может быть стопроцентным. Но не в абсолютных цифрах, а именно в динамике. И по юридическим лицам, и по физическим лицам эта динамика достаточно сложная. И соответственно эта динамика увеличения просрочки приводит к тому, что увеличение резервов на возможные потери по ссудам тоже достаточно серьезно изменяются в худшую сторону, и это, на красном графике показано, приводит к тому, что доходность бизнеса снижается, становится отрицательной. То есть, убыточный бизнес у нас никому не нужен.

            А что нужно, чтобы эту просрочку снизить? Понятно, что разные есть аспекты. Это такая достаточно сложная, многофакторная задача. Но на целях ряд этих аспектов реально сейчас влиять банк уже не может, или не может влиять оперативно. Соответственно с большой долей вероятности деньги он вкладывать не будет, а если и будет, то это, наверное, не очень эффективное на текущий момент времени вложение средств. Понятно, что платежеспособность – хорошо, чтобы клиенты были платежеспособные. Но у вас уже есть кредит, который выдан. Что вы можете сделать с теми или иными клиентами, которые уже стали неплатежеспособными?

            Борьба с мошенничеством – такой важный аспект. Причем сейчас в кризис достаточно серьезно увеличилось количество мошенников. Но опять же хорошую систему борьбы с мошенничеством вы не построите за 3 месяца, как бы вы ни старались в это дело вложиться.

            Но, собственно, если говорить о других аспектах, которые действительно можно сделать, что можно сделать быстро для предотвращения просрочки денег, собственно, борьбы с ней наиболее эффективной, это применение определенных средств аналитических для того, чтобы понять, что делать в плане стратегии работы с конкретными заемщиками, которые допустили просрочку. Что делать, чтобы применение этих статей было достаточно последовательным, чтобы можно было отслеживать эффективность применения этих стратегий и на основе этой оценки по мониторингу эффективности стратегии предпринимать какие-то дальнейшие действия по работе с данным должником.

            Вот это, собственно, задача из области философии. То есть, многие сейчас банкиры, по крайней мере, как мы видим,  действительно поняли всю сложность и грандиозность этой задачи, стали создавать коллекторские службы, нанимать людей, сажать их на прозвон, организовывать выезды, заключать договора с коллекторскими агентствами. Но на практике это всё довольно маленький эффект дает. Необходимо  заниматься анализом того, что собой  представляют ваши заемщики,  понимать, как с ними работать, разрабатывать и  поддерживать в указанном состоянии стратегию работы, именно индивидуальные стратегии работы по возврату задолженностей. Необходимо реализовывать целенаправленно эти стратегии именно так как многие компании. По сути, это проект для банка – такой важный, срочный, который нужно реализовать буквально в течение, может быть, 3-5 месяцев для того, чтобы банк мог выжить в нынешних условиях.

            Почему, собственно, нужно этим вопросом озаботиться? Не буду на этом подробно останавливаться, тем более что времени нет. Хотелось бы здесь только один аспект отметить. Потому что коллекторские службы, здесь есть разница. Раньше во многих банках коллекторская служба – это было буквально несколько человек, даже в крупных банках. И управлять такой коллекторской службой было достаточно просто.

            Сейчас штат коллекторов в банках очень вырос, то есть, очень существенно. И для того, чтобы просто понять, насколько штат эффективно работает, нужны совсем другие технологии.

            Почему, и что такое, собственно, стратегии? Почему нужны аналитические специальные средства для того, чтобы разрабатывать оптимальные стратегии работы с заемщиками. Вот здесь пример на слайде приведен стратегии одного из банков, который в данном случае с использованием наших средств эти стратегии построил. На этом слайде существует несколько параметров. Стадия, на которой находится просрочка данного заемщика, это уровень риска, который тоже необходимо оценивать, данного заемщика. Существуют различные каналы, по которым вы с этим заемщиком можете работать.  Эта матрица здесь буквально в 3 измерения.  Ее достаточно сложно  разработать так, чтобы она была эффективна. Потому что вы можете, конечно, попытаться экспертно расставить здесь какие-то действия, которые вы должны предпринимать для тех или иных заемщиков, попытаться их экспертно анализировать. Но практика показывает, что это не дает  существенного эффекта. Потому что это задача  с очень большим количеством параметров.  Человеку сложно эту задачу на экспертном уровне оценить.

            Что еще осложняет данную задачу, это то, что у банка на практике существует целый ряд ограничений, которые накладываются на реализацию этих стратегий. Эти ограничения связаны с бюджетом, с ограничением пропускной способности коллекторской службы, со склонностью этих коллекторов. Потому что реально один коллектор может работать с одним сегментом клиентов хорошо, а с другим плохо. И если вы неправильно распределите своих заемщиков между коллекторами, вы получите эффект там – минус 100 %.   Эта практика российская показывает, что было на западе.

            И плюс к тому существуют действительно достаточно жесткие бюджетные ограничения во многих банках. Коллекторских функций нет, потому что сейчас банки вкладывают, бюджет же не резиновый. И вот в этих ограничениях приходиться решать задачу оптимизации. Что решение этой задачи оптимизации фактически дает?

            Вот пример одного из английских банков. 30 тысяч, по сути, за счет внедрения такой системы, причем это внедрение простое, безотносительно таких масштабных задач, связанных с внедрением сложных систем, о которых здесь шла речь, хранилищ, какие-то другие задачи. Нет, задача оптимизации трейдерской деятельности – она гораздо проще, и ее за 3-4 месяца можно решить. При этом у этого банка 30 тысяч в месяц дополнительной прибыли мы получили на каждого коллектора. Всего коллекторская служба – 70 человек.

            Понятно, в абсолютных цифрах это ни о чем не говорит. Но вот если брать относительные, так это порядка 1,5 раза. Это просто за счет решения этих задач более эффективного прогнозирования поведения клиентов была повышена в 1,5 раза эффективность коллекторской службы. Вы можете сейчас понять, какой у вас портфель просроченной задолженности, какая динамика этой просроченной задолженности на текущий момент времени. Умножьте это, пусть даже не на 50, а на 30 % повышения эффективности и получите ту прибыль, которую вы можете на этом заработать.

            Вот еще один банк, который тоже использует данные решения через РС. Причем, что интересно в РС-банке, что они действительно строят подобные модели. Не просто ориентируются на факт, на прошлое, то, что у них сейчас есть по просрочке. И те события, которые фактически есть по просрочке. А пытаются строить прогноз на неделю вперед. А по тому, как будет развиваться эта ситуация с просрочкой, это такой наиболее используемый ими срок. И понятно, что прогнозы на месяц и на квартал для того, чтобы строить и решать стратегические задачи по развитию коллекторской службы, в принципе, что от нее можно ожидать.

            И в заключение, поскольку времени нет, хочу только сказать, что «SAS», как компания, которая занимается разработкой аналитических систем, в частности,  систем для оптимизации коллекторской службы. Мы предлагаем готовое решение. Это некая  специализированная система, которая внедрена в большом количестве банков, включающая и задачу прогнозирования поведения клиентов, и задачу оптимизации работы коллекторской службы; и задачу прогнозирования потерь от просрочки, то есть, весь этот аналитический блок.

            А дальше, что собственно на входе в данную систему банк должен дать? Список своих должников с максимальным количеством параметров по ним. Что на выходе получает? Задание поступит для коллекторской службы, что коллекторская служба должна сделать, чтобы максимально эффективно отработать по данному портфелю и собрать задолженности.

            На этом хотелось бы закончить. Спасибо.

            (Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо.

            Слово имеет Яруллин Ринат Зинатуллович – Главная инспекция кредитных организаций.

            Тема: «Риски, связанные с применением кредитными организациями информационных технологий».

            Прошу вас.

 

Р.З. ЯРУЛЛИН – Главная инспекция кредитных организаций, Банк России, Москва, «Риски, связанные с применением кредитными организациями информационных технологий»

            Добрый день, уважаемые коллеги!

            Тему моего выступления уже сказали – «Риски, связанные с применением кредитными организациями информационных технологий». Риски, присутствующие практически независимо от проявлений финансового кризиса, о котором сегодня там много говорили.

            И начинаю с тезиса о том, что использование информационных технологий достаточно продолжительное время было наименее урегулированным направлением деятельности банков, по существу, недоступным для рассмотрения и анализа, как службами внутреннего контроля, так и органами надзора. Вместе с тем, использование информационных технологий затрагивает несколько категорий рисков. И, как показывает практика, требует отдельного внимания и влечет необходимость их включения в систему управления банковскими рисками.

            По этой причине в своем докладе я бы хотел кратко остановиться на вопросах описания примерной схемы рисков, возникающих при внедрении и использовании банками информационных технологий, на характеристиках существующей правовой базы для организации эффективной системы контроля за применением информационных технологий.  Кратко сказать о проводимых Банком России проверках по вопросу организации внутреннего контроля за применением информационных технологий; а также остановиться на типичных недостатках, которые выбираются специалистами Банка России по данному направлению деятельности.

            В первую очередь, я остановлюсь на примерной схеме рисков, возникающих при внедрении и использовании информационных технологий. В первую очередь, это операционный риск, определяемый многими документами, как результат несоразмерности функциональных возможностей применяемых информационных и технологических систем. Как правило, является следствием неизбежных, к сожалению, сбойных ситуаций в эксплуатируемых банками автоматизированных системах. Основным критерием оценки последствий состояния операционного риска зачастую является время, затрачиваемое на устранение сбойной ситуации.

            Во-вторых, это риск потери деловой репутации, очень часто являющийся следствием несвоевременного устранения последствий операционного риска и возникших сбойных ситуаций. Ну, и правовой риск, возникающий вследствие недостаточной проработки вопросов при разработке и внедрении информационных технологий. При этом соблюдение требований законодательства, регламентов, договоров или соглашение, которое влечет наступление ранее названного операционного риска и риска потери деловой репутации.

            В результате наличие упомянутых видов рисков, возникающих при применении банками информационных технологий, свидетельствует о необходимости их безусловного включения в систему управления рисками и мониторинга средствами внутреннего контроля.

            Достаточно много обсуждений вызывает несовершенство законодательной базы в сфере применения информационных технологий. Данный вопрос особенно актуален для банков, которые, с одной стороны, обеспечивают функционирование собственных информационных систем для проведения учетно-расчетных операций по осуществлению расчетно-кассового обслуживания клиентов, а с другой - осуществляют информационное взаимодействие с внешними российскими и зарубежными контрагентами, в том числе, при осуществлении дистанционного банковского обслуживания, обмена электронными документами через расчетную сеть Банка России и другие платежные системы, а также осуществляет взаимодействие с органами регулирования и надзора, в том числе, при передаче отчетности или электронных сообщений. При этом особенности и темпы развития информационных технологий свидетельствуют о факте неизбежного отставания законодательной базы, регулирующей данный вид деятельности.

            Вместе с тем, их внесение в законодательную и нормативную базу свидетельствует об актуальности рассматриваемого вопроса. Так, в 2008 году была издана новая редакция стандарта Банка России «Об обеспечении информационной безопасности и организации банковской системы». Стандарт по-прежнему носит рекомендательный характер и на практике в настоящее время внедряется многими кредитными организациями.

            Хочу также отметить, что в Банке России в рамках организации надзора за применением кредитными организациями информационных технологий подготовлены рекомендации для проверки оценки внутреннего контроля за применением банками информационных технологий. В рекомендациях сделан акцент на неиспользование всеми инспекциями Банка России единого подхода при рассмотрении данного направления, с применением балльной системы оценки и возможности интеграции полученного показателя в общую оценку организации внутреннего контроля.

            Следует отметить, что получение Банком России как надзорным органом исчерпывающей информации об эффективности организации внутреннего контроля за применением информационных технологий преимущественно входит в проведение проверок. Так, в 2008 году, по нашим данным, в 28 % плановых комплексных проверок Банком России рассматривались информационных технологии, применяемые кредитными организациями.

            При проверке организации внутреннего контроля за применением информационных технологий применяется подход, включающий в себя рассмотрение таких направлений, как применение информационных технологий в целом, включая в качестве системы управления компетентность сотрудников; особенности применения информационных технологий при осуществлении расчетных операций через расчетную сеть Банка России, через отделения, открытые в других кредитных организациях или через счета начисляемых расчетов. И особенности применения информационных технологий при осуществлении операций, связанных с экспедиционным банковским обслуживанием клиентов.

            Проверка всех этих направлений, как правило, позволяет сделать вывод и дать оценку организации внутреннего контроля за применением информационных технологий.

            И кратко о типичных недостатках, выявляемых в ходе таких проверок. Сразу скажу, что инспекционными подразделениями накоплен достаточный опыт в области таких проверок. И можно говорить об их характерных проявлениях. Первая группа, проявляемая при оценках, это отсутствие в кредитной организации политики применения и развития информационных технологий, в том числе, в части соблюдения законодательства в области правовой охраны программным обеспечением.

Вторая группа – это несоответствие планов действий на случаи нештатных ситуаций, в том числе, с использованием дублирующих банковских автоматизированных систем требованиям, предъявляемым законодательством, обозначенных в условиях деятельности банков и предъявляемых Банком России. А также отсутствие механизма доведения принятых планов до персонала и соответственно тестирование их выполнимости.

Третья группа – это несвоевременная адаптация внутренних документов кредитной организации, регламентирующих функционирование информационно-вычислительных структур к изменяющимся внешним условиям. Данный недостаток часто возникает вследствие изменений, затрагивающих организационно-штатную структуру банка. И наличие перечисленных недостатков в условиях сокращения бюджетов и экономии средств достаточно свидетельствует о необходимости повышения внимания со стороны структур внутреннего контроля Банка России за применяемыми информационными технологиями.

Спасибо за внимание. Я готов ответить на вопросы.

(Аплодисменты)

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо большое.

            Мы завершили список выступающих. Но у вас есть более или менее 15 минут для того, чтобы провести сессию вопросов и ответов. Но постольку, поскольку два вопроса поступили в письменном виде, я предлагаю начать с них, а потом тогда уже будут вопросы из зала.

            Первый вопрос. Он, правда, не подписан, но я знаю, что он был задан Национальным Банком Молдовы. Я не буду зачитывать вопрос целиком. Он сводится к тому, что неплохо бы обсудить тему и решить тему изъятия средств из оффшоров с тем, чтобы эти средства направить на экономическое развитие.

            Тема на самом деле достаточно актуальная. И, насколько мне известно, эта тема и в международных кругах обсуждается. Правда, не в том контексте, что административным путем из оффшоров вытащить средства, а в том смысле, что создать такие регулятивные процедуры, чтобы преимущества оффшоров каким-то образом снизить по отношению к тем условиям, которые существуют в основной части неоффшорных стран.

            Ну, вот у Павла Алексеевича тут соображения достаточно интересные по этому поводу возникли. Я его попрошу тоже поделиться.

 

МЕДВЕДЕВ П.А.

            Я согласен с тем, что нужно, как  сказал Алексей Юрьевич,  ликвидировать оффшоры. Если преимущества будут ликвидированы, то и оффшоров не будет. Конечно, физически и географически оффшоры надо ликвидировать. Как-то подозрительно долго человечество с ними борется.

            Но я боюсь, что в последнее время, в последнее десятилетие возникла новая проблема. Оффшоры переместились в компьютер. И в компьютере-то все абсолютные блага, какие только может вообразить человек, присутствуют. Я думаю, что человечеству, поборовшись с географическими оффшорами, придется бороться с оффшорами электронными.

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Спасибо большое, Павел Алексеевич. Но, во всяком случае, соотечественникам известна такая крылатая фраза, которая была профессором Преображенским сказана в романе «Собачье сердце». Это «Кризис в головах». То есть, на самом деле, оффшоры не где-то, а оффшор, он, если есть, собственно, сама идеология оффшора, какого бы то ни было, возникает, прежде всего, в голове. Будем бороться с оффшорами в головах, хотя это, конечно, тема вечная.

            И второй конкретный вопрос задан и конкретно мне: «Планируется ли внесение изменений в подход к оценке к показателям доходности системы страхования вкладов, учитывающих снижение прибылей банков в условиях кризисов, в том числе, в связи со снижением качества активов?».

            Тема из разряда тех вопросов, которые задавали, по-моему, Остапу Бендеру, когда он изображал из себя индийского мудреца. Его спрашивали про национальность и про то, почему исчезло постное масло. То есть, такой вопрос, постоянно задаваемый. На самом деле прямого действия, которое бы даже чисто гипотетически могло бы позволить Банку России снизить требования по доходности с точки зрения системы страхования, к сожалению, к счастью, не знаю, но нет, поскольку, постольку и так сейчас требования по уровню доходности для системы страхования очень низкие. То есть, признать прибыльным убыточный бизнес по определению нельзя. Это было бы, наверное, издевательством над законодательством.

            Пути решения существуют другие. Простое решение, тактическое решение – это ввести некий мораторий на этот ли показатель, еще, может быть, на какие-то показатели по системе страхования вкладов. Но в моем понимании возможное решение, в моем же понимании решение неоптимальное именно в силу того, что оно не решает стратегической проблемы, стратегической задачи.

            На мой же взгляд, решение такое стратегическое – это переход на единые стандарты оценки устойчивости банков для целей системы страхования вкладов. То есть, если банк живой и жизнеспособный, даже при наличии определенных проблем соответственно проблема исключения его из системы страхования, проблема введения запретов на привлечение вкладов не должна возникать. Если банк нежизнеспособный, то вопрос состоит не в том, чтобы ввести ему запрет на привлечение вкладов, а в том, чтобы исключить его из системы страхования. Эти возможности на самом деле находятся уже в стадии обсуждения. Но я полагаю, что то или иное решение будет. Я, правда, добавил бы здесь, привязываясь к своей собственной презентации, что вопрос может и таким образом ставиться, - а из-за чего возникли эти проблемы с финансовыми результатами? Это связано действительно с действием системы факторов, или это связано с крупными ошибками и недостатками в решениях менеджмента банка? И, на мой взгляд, такое разделение здесь тоже вполне было показано. Но это – тема отдельная.

            Вопросы, которые поступили в письменном виде, у нас закончились. Я думаю, что мы сейчас сможем перейти к вопросам и ответам в рамках такой свободной дискуссии. У нас для этого куча времени – порядка 10 минут.

            Два слова я позволю себе еще сказать, прокомментировать собственную реплику, которая касалась динамического резервирования, почему я считаю, что не все так просто, и не все так гладко при реализации этой концепции. Вы понимаете, в чем дело? Я исхожу из того, что регулирование – любое, в том числе и пруденциальное, может быть достаточно эффективно в том случае, когда всем понятиям даны достаточно четкие определения – что есть что. Что есть капиталы, что есть рыночная стоимость, что есть, вообще говоря, стоимость, что есть резервы и так далее. Но в данном случае, в моем представлении то, что называется динамическим резервированием, в действительности это некий кусочек капитала. И если сейчас выясняется, что фактически вместо небеспроблемной, конечно, небесспорной концепции реализованных потерь будет иметь место и с точки зрения учета концепция возможных потерь, то это фактически, на мой взгляд, будет означать, что тема резервов, как таковая, или, точнее, оценок нерыночных активов, она, вообще говоря, размывается. Она в каком-то смысле начинает испаряться, исчезать, как подход, как некий инструмент  регулирования, и соответственно так далее.

            Ведь на чем построено динамическое резервирование? На модели. Модель, несмотря на то, что сторонники динамического резервирования называют это «форвард лукинг», проверенной – то есть, то, что мы берем. Но модель-то любая, вообще говоря, ориентируется на ту информацию, которая была. То есть, она в действительности ничуть не менее «бэквард лукинг». А «форвард лукинг» - это представление о том, что может быть. Соответственно возникает вопрос и о том, насколько это точно прошлое может отразить будущее. Далеко не всегда.

            Еще один момент. Насколько это будет жесткое требование? Для того чтобы влиять, оно должно быть жестким. Но, если оно будет жестким, это, вообще говоря, приводит к тем же примерно последствиям, о которых я говорил применительно к капиталу. Это может задавить вообще жизнь.

            Если оно будет мягким, что тоже возможно, тогда оно жизнь не задавит. Но к каким результатам оно приведет? Оно обеспечит решение проблем? Полагаю, что вряд ли.

            Я на самом деле думаю, что то, что в Испании имеет место быть, и то, что там  испанские банки испытали меньшие потрясения в рамках этого кризиса, на самом деле,  опять же в моем представлении, более серьезно на ситуацию повлияло иное решение – абсолютно корректное решение испанских регуляторов, которые консолидируют риски SPB с рисками банков. И вот здесь требование, по сути дела, по капиталу, которое предъявляется на SPB, оно существенно, и оно корректно. И в этом плане интерес, собственно, к этим сложным инструментам, которые впоследствии были признаны токсичными, со стороны банковского сообщества Испании, естественно, значительно ниже, нежели это в целом ряде стран, где такого рода ограничений и такого рода требований не предъявлялось.

            То, как я могу прокомментировать эту информацию, которую господин Жиляр нам предоставил, я понимаю, что очень сильная, конечно, и политическая составляющая этого решения. Но мне казалось бы, что вопрос всё-таки требует дополнительного обсуждения и дополнительного осмысления. Потому что на самом деле существующий кризис, разразившийся кризис мы регулированием уже не поправим. То есть, он уже имеет место быть.

            На будущее – те проблемы, которые этот кризис поставил, в моем понимании, лучше бы поспешно не пытаться решать. Потому что известно, для чего хороша спешка, а для каких-то вещей, особенно регулятивных вопросов, достаточно сложных вопросов, связанных с экономикой, с различными экономическими понятиями, мне казалось бы, тут спешка не показана.

            И к господину Фелькеру вопрос. Только господин Фелькер мне его передал, чтобы я прочел.

 

ФЕЛЬКЕР К.

            Только что получил вопрос, касающийся уровня капитала. Финансовый смысл заключается в том, что задача о том, являются ли более высокие требования к уровню капитала соображениями длительного порядка, долгосрочного или краткосрочного порядка.

            Я считаю, что вопрос общего уровня капитала в финансовом секторе – это нечто, что не должно меняться немедленно. Должны быть долговременные соображения. Имеется в виду долговременный характер.

            Я думаю, что в течение нашей дискуссии я подтвердил то, что уровень капитала должен увеличиваться. Не только уровень капитала, но также чувствительность капитала, реакция на экономический цикл, который должен быть ограничен. Увеличивая уровень, мы не прощаемся со стандартами, которые существовали. Отношение капитала к активам уменьшилось. Это является влиянием реформы, и общая реакция этого уровня – движение вниз, а не вверх. Общее направление, скорее, вниз. И это более сложные отношения сейчас. Необходимо развитие, необходимы изменения, которые принесут пользу нам всем. Это также политический вопрос. И вся реформа в условиях кризиса, как я уже сказал в моей презентации, требует управления. В этом случае надзорные органы и Центральный Банк должны двигаться в одном направлении в вопросах управления кризисом, чтобы сделать финансовый сектор более стабильным.

 

СИМАНОВСКИЙ А.Ю.

            Есть ли желающие задать последний вопрос в рамках нашей сессии?

            Если нет последнего вопроса, значит, диалог продолжается.

            Что же, уважаемые коллеги, сейчас нас просили подойти без 10 два в зал, где будет проходить заключительная пленарная сессия. И я от лица всех сопредседателей хотел бы поблагодарить искренне вас за очень плодотворную, хорошую работу. Я хотел бы поблагодарить всех спикеров – тех, кто делал презентации; всех тех, кто эти презентации внимательно и, насколько я видел, с интересом слушал. Я хотел бы поблагодарить наших переводчиков, потому что, имея в виду динамику речи, особенно отдельных спикеров, они делали тяжелейшую, на мой взгляд, работу. Но, насколько я себе представляю, все со своей миссией, со своей работой вполне успешно справились.

            Я хотел бы вам всем пожелать успехов – и в рамках нынешнего Конгресса, и по жизни, по работе. Всего вам самого хорошего.

            Спасибо.

            (Аплодисменты)

 





     
Санкт-Петербургский
общественный фонд поддержки
международных банковских конгрессов
Россия, 191038, Санкт-Петербург
наб.р. Фонтанки 70/72
Тел./факс 7(812) 320-34-32,
320-34-31, 710-14-91,
Тел. 7(812) 320-34-30, 971-83-36
Email: mbk@mbk.spb.ru


вверх